— Конечно! Очень здорово! Я же ни на кого не похожа — это раз. Я красивая — это два. Меня нельзя вписать ни в какие рамки — это три. Я занимаю свое уникальное место в этом мире — четыре. Продолжать? Если коротко, мне просто нравится быть мной. И нравится моя необычная форма — ни на что не променяю. Я нашла дело своей жизни, пишу абстрактные картины, создаю дизайнерские вещи и все такое. А ты?

— А я пытаюсь влезть в рамки, — печально ответила квадратная Девочка.

— И стать стандартной? Зачем? — удивилась подруга-клякса.

— Ну как зачем? Чтобы меня любили. Чтобы я тоже стала круглой и идеальной.

— И была как все?

— Ну да…

— Ты, конечно, поступай, как знаешь. Но я когда-то тоже пыталась стать какой-то понятной фигурой. А потом бросила это дело. Поняла, что это абсолютно бесполезно. Если очень постараться, я могла собрать себя в кучу и стать, например, треугольником. Но мне было жутко неудобно, тесно и плохо. Я занимала чье-то место и четко понимала, что живу не свою жизнь. Потом расслабилась, плюнула на все и решила быть самой собой. «Ведь где-то в мире наверняка есть и мое место, — подумала я тогда. — И если я его не займу, то там останется дырка…» С тех пор я приняла свою несовершенную форму, смирилась с тем, что шаром мне никогда не стать (и кто ввел моду, что эта форма лучше всех?!) и стала кляксой.

— И как?! — спросила ошарашенная Девочка.

— Ты знаешь, я никогда еще не была счастливее. — Клякса переливалась всеми цветами радуги и правда выглядела очень довольной. Она изящно утекла по своим делам, а квадратная Девочка удалила телефон клиники, выпрямила спину и решила попробовать быть угловатой собой. Ей очень не хотелось занимать чье-то место. Ведь тогда где-то в мире останется пустая дыра в виде квадрата, через которую и продуть может…

Жила-была Девочка, и никак ей не удавалось забрать принадлежащую ей по праву ответственность и нести ее по жизни, как пушинку, с гордо поднятой головой. Ей казалось, что все вокруг только так и делают. Ее подруга Танька складывала наманикюренными пальцами в золотых перстнях свою ответственность в миниатюрные брендовые сумки размером со спичечный коробок и летала с этой невесомой ручной кладью с одного острова на другой. В дорогостоящем даже на распродаже ридикюле рядом с ответственностью как раз находилось место для паспорта, купальника и маски для сна (перелеты длинные и частые — выручает).

Девочка смотрела на свою подругу и недоумевала. Ее же собственная ответственность казалась ей совершенно неподъемной и совсем не отличалась таким компактным и легким нравом. Она была массивная и крупногабаритная, как бегемот. Если бы Девочка захотела с ней куда-нибудь полететь, то эту тучную даму странной формы пришлось бы сдавать как негабаритный багаж вместе с лыжами и досками для серфинга. И еще неизвестно, как бы она долетела без приключений. А если бы ее сломали, повредили или поцарапали в полете? Или, не приведи господь, потеряли бы в пути? Девочка тогда бы стала безответственной. А этого она боялась больше всего на свете. Она не могла этого допустить.

В пять лет, сидя на горшке, Девочка слышала, как мама ругала старшую сестру ужасными словами:

— Да что ж ты такая безответственная?! Как ты вообще жить собираешься? Кто тебя замуж-то возьмет?

Девочка хотела жить, мечтала выйти замуж, поэтому, как очень ответственный человек, никогда никуда не летала и на всякий случай не ездила. Мало ли что? Так надежнее.

Еще в садике Девочка старалась изо всех сил получить в подарок эту ответственность. Загадывала ее, задувая свечи на деньрожденческом торте. Специально в августе забиралась на крышу, чтобы загадать свою ответственность под звездопадом. Умоляла зубную фею обменять молочный зуб на что-то, похожее на ответственность. И замучила Деда Мороза своими трактатами о том, какой хорошей и ответственной девочкой она была целый-прецелый год.

Однажды Девочка пришла домой из детского сада и обнаружила посреди комнаты большую нарядную коробку до потолка — яркую, красивую, умопомрачительную. Бант доставал до висюлек на люстре и красиво подсвечивался сиянием лампочек Ильича. Девочка застыла на пороге как вкопанная, открыв рот, и не смогла вымолвить ни звука.

— Это мне?! — Когда к ней в рот вернулись слова и самообладание, Девочка моментально возжелала стать полноправной хозяйкой этого сокровища.

Но в комнату ворвалась явно давно не бывавшая в отпуске мама, вытирая на ходу руки несвежим кухонным полотенцем, и строго зашикала на дочь, фантазия которой явно не в меру разыгралась:

— Рано еще! Это большая ответственность! Куда тебе?! Вот вырастешь, тогда и поговорим…

И убрала заветную сияющую коробку с бантом в темный чулан. А ведь Девочка даже не прикоснулась к ней, даже одним глазком не посмотрела, даже не попробовала на вкус. Мама клятвенно пообещала Девочке вручить ее драгоценный подарок на совершеннолетие. Тогда, по ее мнению, Девочка уже сможет брать ответственность в свои руки и распоряжаться ею на свое усмотрение. А пока вся эта тяжесть ложится на мамины плечи. Но такова ее судьба, ничего не поделаешь, и дальше по тексту…

Девочка, конечно, расстроилась, но спорить с мамой бесполезно — как пытаться поймать молнию в банку. Или наступать только на красные тротуарные плитки по пути в детский сад. Нереально. Хотя с плитками у нее почти получалось… Девочка пыталась хотя бы одним глазком посмотреть на свой будущий подарок, который принадлежит ей по праву, но мама всегда говорила одно и то же: «Это большая ответственность!» — и поднимала указательный палец к потолку или к небу, в зависимости от того, где велись эти душеспасительные разговоры.

— Это большая ответственность! — Палец вверх. Когда Девочка предложила завести лопоухого щенка с черным ухом и белыми лапками.

— Это большая ответственность! — Палец вверх. Когда Девочка попросила самостоятельно ходить из школы домой.

— Это большая ответственность! — Палец вверх. Когда Девочка захотела немного подработать на летних каникулах и даже нашла подходящее место на неполный рабочий день.

Девочка любила представлять, как в нарядной коробке в темном чулане постепенно, год за годом собираются все самые желанные вещи во Вселенной. От пушистых забавных котят, которых кто-то подбросил к третьему подъезду, до поездок в летний лагерь на море с подружками, от карманных денег, на которые можно купить помаду, и еще на жевательные конфеты останется, до водительского удостоверения, о котором она мечтала с пятого класса. В такие минуты Девочка воображала и представляла в красках, как однажды, когда ей исполнится восемнадцать лет и пять минут, она решительной походкой зайдет в чулан, смахнет вековую пыль с красивой коробки, откроет ее и… Что случится тогда, Девочка даже вообразить не могла. Потому что у нее были все основания умереть от счастья. А ей бы не хотелось. У нее только жизнь начинается…

И вот однажды Девочка дождалась — ей исполнилось восемнадцать лет. После кратких сдержанных поздравлений в духе «Ты уже совсем большая. Будь ответственной девочкой» и символического задувания свечей Девочка ворвалась в кладовку, открыв заветную дверь за семью замками с ноги:

— Вот! Вот оно, счастье! Наконец-то!

Только она принялась разрывать от нетерпения нарядный бант (шутка ли, так долго ждать!), в комнату робкими шагами вошла мама в компании папы, бабушек и нескольких поколений. Все они в ожидании уставились на Девочку, как будто что-то знали про эту жизнь или торт оказался невкусным.