– И такое встречается? – с недоверчивой усмешкой переспросил Курт.
– А ты полагаешь, искренне и до последнего преданные вере попадаются лишь среди тебе подобных?
– Маргарет, я ждал долго, – оборвал он, стараясь сгладить невольную резкость в голосе. – За ту неделю, что прошла со встречи с твоим тайным magister’ом, я выслушал массу теософских лекций и загадочных намеков. Ты обещала, что я буду знать все, но у меня до сих пор такое чувство, что меня продолжают водить на поводке, использовать меня вслепую, ничего не объясняя, по?прежнему держа в неведении. Ты что?то готовишь, твой таинственный наставник сказал мне, что ты «в скором времени обретешь силу»… Довольно. Я желаю знать, во что втянут.
– Ты по?прежнему думаешь, что мне что?то нужно от тебя, кроме тебя самого? – невесело улыбнулась Маргарет. – Все, что было, все эти, как ты их назвал, лекции – как раз для того, чтобы ты не был в неведении. Это – именно для того, чтобы ты знал все, как и хотел…
– Ты готовишь какой?то обряд, посвященный своей покровительнице, – перебил Курт снова. – Так?
Она нахмурилась.
– Что?то мне не по душе в том, каким тоном ты спросил это.
– Ты не ответила на мой вопрос, Маргарет. В обмен на какую жертву ты намерена просить силы и власти? Чем дольше ты уходишь от ответа, тем более у меня крепнут дурные подозрения.
– Боже, – засмеялась она, прильнув к его плечу и заглянув в глаза, – неужто ты решил, что эту роль я отвела тебе? Ты серьезно?
– Если я скажу, что подобные мысли не посещали меня, я солгу, – полусогласно кивнул Курт. – Разубеди меня. Скажи, что я заблуждаюсь, и никакие жертвы твоей двуликой богине не нужны.
– Ей – не нужны, – не сразу отозвалась Маргарет, чуть отступивши от него и глядя в сторону. – Она сама может явиться по своему желанию. Сама может одарить своей силой…
– Маргарет, – требовательно произнес он, чуть повысив голос, и та, наконец, кивнула.
– Да, будет обряд. И будет жертва.
Нельзя сказать, что он не ждал этого – подозрения возникли давно и лишь упрочивались с каждым слышанным им словом, с каждым днем и каждым часом, а сейчас, в эту минуту, он понял внезапно, что ни на миг и не сомневался в том, что услышит именно то, что услышал. Не сомневался – и все равно на миг ладони похолодели, а во рту пересохло, точно в горячке. Что бы ни происходило в последнюю неделю с небольшим, какие бы перемены ни совершились в нем самом, на самый главный вопрос – готов ли он к такому повороту событий – Курт должен был ответить самому себе прямо, и от ответа зависело многое. И более всего пугало то, что ответ он уже знал, ответ уже был.
Он прикрыл глаза, осторожно переводя дыхание.
Был и вопрос…
– Это попытка привязать меня, так? – спросил Курт негромко, пытаясь поймать ускользающий взгляд Маргарет. – Ты хочешь, чтобы я присутствовал, верно? Чтобы я видел все, знал все, участвовал в этом – чтобы после у меня не было пути назад. Это присоветовал твой наставник?
– Да, – отозвалась она так же тихо, но твердо. – Это был его совет. Повязать кровью. По его мнению, это последняя проверка твоей искренности. Однако я хочу, чтобы ты был рядом, по иной причине. Курт, нельзя быть предателем наполовину… не кривись, ты сам назвал себя так. Нельзя изменить прошлому лишь отчасти. Я хочу, чтобы ты спросил себя – чего ты, в конце концов, желаешь. Жаждешь ли ты всего лишь безмятежной жизни, успокоения своей совести или же – истины. Потому что, если ты хочешь знать истину, ты будешь со мною, ты увидишь все сам, поймешь все сам. Если же истина тебе не нужна…
Маргарет запнулась, и он криво усмехнулся:
– То что тогда? Тебе не нужен я?
– Ты мне нужен, – возразила Маргарет строго. – Всегда. В любом случае. И больше не смей подозревать меня в корысти или пренебрежении. Я устала оправдываться.
– Но на что я тебе, если мне не будет нужна твоя истина?
– Я отвечу тебе, – кивнула она, осторожно взяв его за руку. – Это очень сложно – и просто. Я отвечу… точнее, я спрошу, а ответишь ты сам. На что тебе была я, когда ты помог мне избежать приговора? Человек, которому была не нужна твоя истина, человек иных взглядов, иной жизни? Иной веры ? Тебя заботило это – тогда? Ответь.
– Ты знаешь мой ответ, – неохотно произнес Курт. – Нет, меня это не заботило. Для меня было значимо, что ты рядом.
– Вот и все, милый. Это и мой ответ тоже. Ты начинаешь забывать, что я женщина, – улыбнулась Маргарет, и он не смог не улыбнуться ей в ответ.
– Вот уж это забыть сложно, – оспорил Курт, обнимая ее за талию. Та попыталась высвободиться; он сжал ладони крепче, и Маргарет засмеялась, нарочито строго шлепнув его по руке. – Хотя, я не стану возражать, если по окончании разговора ты напомнишь мне об этом снова…
– Непременно, – закинув руки ему на плечи, пообещала Маргарет. – И последнее. Я не хочу от тебя ничего требовать. Если ты готов принять меня такой, какая я есть, сейчас – я буду довольна. Если нет… Я подожду. Но подумай вот о чем: я предлагаю тебе возможность увидеть воочию то, что доводится увидеть не всякому простому смертному. Все, что я говорила, что еще могла бы сказать – все это ничто, это лишь слова; ты можешь увидеть все сам. Ты говорил, что не веришь в ее существование; ты увидишь ее. Собственными глазами. В конце концов, неужто тебя не одолевает хотя бы любопытство?
– Любопытство… – повторил он. – Безусловно, любопытство есть. Однако… – Курт усмехнулся – уныло и тяжело, – мой Бог как правило возражает против того, чтобы из любопытства резали людей. Или твоей жертвой будет упитанный телец?
– Тебе не придется поступаться заветами твоего бога, – с такой же невеселой улыбкой возразила Маргарет. – Да, я намерена принести ей жизнь человека. Да. Однако, попади этот человек в руки Конгрегации, ему предстояла бы участь не менее печальная, а стало быть, попустив его смерть, ты лишь сделаешь то, что совершил бы, исполняя свою службу…
– Маргарет, я жду, – несколько неучтиво вновь перебил Курт, и она вздохнула.
– Кельнский князь?епископ будет моей жертвой.
Он уронил руки, выпустив Маргарет, и отступил назад.
– Что? – выдавил Курт едва слышно самому себе. – И он… тоже?!
– Да, – кивнула она просто. – Он тоже.
– Господи, я что – последний христианин в городе?! – не скрывая злости, выговорил Курт ожесточенно, и Маргарет шагнула ближе, вновь осторожно взяв его за руку.
– Тише. Мои новые слуги не осведомлены обо мне так, как Рената.
– Архиепископ! – яростным шепотом повторил он, и Маргарет вздохнула – почти сострадающе. – И… что ж – и он поклоняется твоей богине?
– Брось ты, – недобро рассмеялась та. – Неужто ты можешь себе хотя б вообразить такое? Нет, мой двоюродный дядюшка всего лишь пошлый и примитивный дьяволопоклонник. Он – это compositio unificata[231] традиционных инквизиторских подозрений.
– Id est… – он запнулся, и Маргарет подбодрила с усмешкой:
– Давайте, майстер инквизитор, выскажите догадку. Поверь, что бы ты ни сказал, ты не ошибешься.
– Жертвоприношения? – предположил Курт; она кивнула:
– И они тоже. И месса, читаемая наоборот, и зарезанные голуби (Господня птица!), и попирание Распятия, и осквернение облаток, и питие крови, и все, что обыкновенно измышляли твои сослужители, дабы составить протокол пострашнее. Я даже думаю – не из них ли он и почерпнул свои, прямо скажем, довольно глуповатые ритуалы… И даже было несколько девственниц, принесенных в жертву, как он полагал, Сатане. Это еще одна причина, по которой его гибель доставит мне особенное удовольствие.
– Что же, в таком случае, этот недоносок делает в вашей компании? Ведь, насколько я понял, чего бы ни желал твой таинственный союзник и к чему бы ни стремился герцог – в любом случае, планы солидные, и связываться с такими личностями – к чему?
– Он архиепископ, – пожала плечами Маргарет. – Курфюрст. Тоже союзник, причем серьезный. Если бы ты не сумел устроить мое оправдание, он присоединился бы к делу.