— Кажется, моя пустота жаждет ещё хлеба. И, возможно, покоя от этих взглядов.

Кайла фыркает, а угрюмые уголки губ Лерона дёргаются в подобии улыбки.

— Умная пустота, — одобрительно кивает Кайла. — У Лерона его ржавчина однажды так захотела покоя, что разложила в пыль целую скамью прямо под ним во время медитации.

Она усмехнулась.

— Магистр Гор потом сказал, что это был самый эффективный способ достичь просветления из всех, что он видел.

Я смеюсь. Тихий, неуверенный смешок, который звучит для меня странно, но от самого факта, что я могу смеяться, на душе становится светло.

— Ты знаешь, Даника, — говорит Кайла, её глаза становятся серьёзными, — ты очень милая. И умная. И мы с Лероном думаем, что ты обязательно научишься обращаться со своей пустотой. Потому что ты же не боишься её спрашивать, чего она хочет? А это уже полдела.

Эти простые слова падают мне в душу, как согревающие лучи от заклинания тёти Миры. Они не стирают память о ректоре, о Вейдаре, о трещине в сапфире. Они — опора, простая, человеческая. От таких же неприкаянных, как я.

— Спасибо, — говорю я, и голос уже не дрожит.

Мы доедаем в спокойной, почти домашней атмосфере. Шум столовой отдаляется, превращается в фон. И когда мы встаём, чтобы отнести посуду, я ловлю на себе взгляд Квинтана.

Он холодный, оценивающий. Но сегодня он не ранит. Потому что у меня за спиной Лерон молча подхватывает мою миску, Кайла весело машет тёте Мире. А внутри — тёплый сытый комок спокойствия.

Я улыбаюсь про себя, возвращаясь в свою башню. Не всё потеряно. Есть место, где найдётся тёплый суп. Есть люди, с которыми можно говорить. И вопрос, на который теперь хочется найти ответ.

Главное, постараться понять, чего же на самом деле хочет моя пустота.

Мы заканчиваем с едоё в спокойной, почти домашней атмосфере. Шум столовой отдаляется, превращается в фон.

Когда мы встаём, чтобы отнести посуду, я ловлю на себе холодный и оценивающий взгляд Квинтана.

Он сегодня не ранит. Потому что у меня за спиной Лерон молча подхватывает мою миску, Кайла весело машет тёте Мире, а внутри — тёплый сытый комок спокойствия.

— У нас после полудня общая лекция по истории драконьих кланов, — говорит Лерон, когда мы выходим в коридор. Его голос по-прежнему тихий, но без привычной угрюмости. — В Зале Предков. Если пойдёшь — садись с нами.

Я киваю, иду. Зал Предков огромен, его стены покрыты фресками с изображениями великих драконов в бою и на троне. Здесь собрался уже знакомый смешанный поток — и обычные адепты, и несколько человек из Нуля, которых я видела мельком в подвале.

Мы с Лероном и Кайлой занимаем места на дальних скамьях. Дарин и Квинтан сидят впереди, у самой кафедры. Они не оборачиваются.

Лекция начинается. Магистр, пожилая драконица с седыми волосами, собранными в строгий узел, рассказывает ровным гипнотическим голосом о древних договорах между кланами.

Я слушаю и понимаю, что мне нравится.

Нравится впитывать знания. Следить за логикой повествования. Чувствовать, как в голове выстраиваются связи между сухой датой и ярким изображением на стене.

Это не похоже на мучительное продирание сквозь теорию у Генриха. Больше напоминает то, как путник в пустыне находит источник.

Спокойствие от вкусной сытной еды разливается тёплой волной по всему телу, смешиваясь с мягким свечением узора Вейдара на моём животе. Это чувство — безопасности, сытости, умственной занятости — настолько ново, что я ловлю себя на том, что просто наслаждаюсь моментом.

Теперь всплывают другие мысли. О нём. О Вейдаре.

Супруг. Слово звучит в голове нелепо. Как-то смело он это заявил. Не спросил. Не посоветовался. Объявил, как о свершившемся факте. И запечатлел меня. Присвоил меня. Сделал своей…

Сомнения, посеянные ректором, шевелятся где-то на задворках. Что если это лишь другой способ контроля? Более изощрённый, с привкусом страсти и древних пророчеств?

Но затем я вспоминаю его глаза в расщелине. Боль, с которой он отпускал. Сдерживаемую ярость. Его нежность сквозь властность и слова: «Чтобы в день, когда я уничтожу наших врагов, ты могла стоять рядом со мной как королева».

Это звучало как план. Как цель, в которую он верит.

Может быть, всё и правда наладится? Я буду спокойно учиться, узнавать свою силу, находить добрых друзей здесь, в Академии. А он будет делать своё дело там, наверху, разыскивая врагов. И когда-нибудь наша тайна перестанет быть тайной.

Хрупкий росток надежды пробивается сквозь толщу страха и неопределённости.

Лекция мирно заканчивается. Кайла тут же хватает меня за руку.

— А теперь в библиотеку! У меня там свидание с трактатом об иллюзорных рунах, а он такой толстый, что от стыда прячется на полке. Поможешь искать?

Библиотека Королевской Академии — это целое крыло, многоуровневый лабиринт из тёмного дерева и пахнущего стариной пергамента. Тишина и густая магия сохранения ощутимо давит, и наполняет чувством предвкушения от новых открытий и знаний.

Мы пробираемся вглубь, к дальним стеллажам, посвящённым практической магии.

Здесь тоже своя иерархия. В центре, у самых престижных столов, сидят адепты старших курсов и те, чей род мог бы похвастаться библиотеками побогаче. Наш уголок — среди полок с непроверенными теориями и архивными казусами.

И тут я вижу у одного из столов девушку. Присматриваюсь: драконица в человеческом облике.

Её выдает безупречная холодная красота: острые скулы, идеальная линия бровей, густые пепельные волосы, уложенные в сложную невесомую причёску.

Выдает и магический фон вокруг неё. Лёгкий, едва уловимый холодок и манера держаться так, будто весь мир вокруг — лишь скромное обрамление для её величия. И одета соответствующее: в платье простого кроя из серебристо-серого шёлка, от которого так и веет невероятной стоимостью.

Она что-то с лёгким раздражением перелистывает в огромном фолианте. Я замираю, ожидая презрительного взгляда или холодного игнорирования. Такие никогда не замечают таких, как я.

И тут Кайла, не сбавляя шага, направляется прямо к ней.

— Илана! Опять застряла? — её голос звучит непринуждённо, даже тепло.

Драконица поднимает голову. Её глаза цвета зимнего неба скользят по Кайле, и на идеальных губах появляется едва заметное выражение досады и беспомощности.

— Этот идиотский трактат о многослойных барьерах, — раздражённо говорит она низким мелодичным голосом. — Автор изобретает такие термины, что, кажется, сам в них путается. Мне нужно разобрать принцип третьего слоя, но здесь написана совершенная белиберда.

— Дай-ка посмотреть, — Кайла заглядывает ей через плечо, её нос почти утыкается в страницу. — О, да тут просто схема криво нарисована. Смотри, вот эта линия должна не идти через узел, а огибать его. Тогда всё сходится. Ты же знаешь, эти старые переписчики вечно экономили чернила на точности.

Илана наклоняется, прищуривается, и её лицо проясняется.

— Ты права. Как всегда. Благодарю, Кайла.

Её взгляд скользит по мне и Лерону. На мне задерживается на секунду дольше. Она кивает нам, коротко, с достоинством, но без высокомерия, и возвращается к своей книге.

Лерон, стоящий рядом, лишь пожимает плечами в ответ на мой удивлённый взгляд.

— Баронесса Илана из клана Сильверан. Умная, заносчивая, но честная. И её магия — чистая вода и лед. Совершенный контроль. Но с теорией у неё туго. Она всё чувствует, а объяснить не может. Кайла ей помогает.

Я невольно перевожу дыхание. Хоть с этой драконицей не ожидается проблем. И мне приятно думать, что не все драконы одинаково надменные и презрительные к людям.

Мы находим нужный Кайле трактат — он действительно пытался спрятаться за двумя томами по истории осадных машин. Устраиваемся за небольшим столом в нише. Я листаю книгу по основам драконьей анатомии, которую взяла из любопытства.

Всё проходит на удивление мирно. Тишина библиотеки обволакивает. Даже присутствие Иланы в десяти шагах от нас не вызывает напряжения.