Началась подготовка к церемонии. Меня отвели в ванную, где омыли в бассейне с благоухающей водой и натерли ароматными маслами. Все делалось молча, профессионально и отстраненно. Потом мит принесли платье, нечто вроде струящейся простой туники из темно-синего, почти черного шелка, скрепленного на плечах массивными золотыми застежками в виде звериных голов. Ткань была тонкой и открывала больше, чем скрывала, обрисовывая каждую линию тела. И больше… ничего. Ни нижнего белья, ни украшений, ни обуви. Даже волосы оставили распущенными, тщательно расчесав и уложив тугими локонами по плечам.

К вечеру прямо в комнату принесли еду. Элира настаивала, но я почти ничего не смогла проглотить, слишком волновалась. Мит не отходили от меня ни на шаг, их безмолвное присутствие одновременно успокаивало и раздражало. Оставалось несколько часов. Церемония бракосочетания должна была начаться в полночь.

Ожидание убивало, так что я спросила Элиру, не знает ли она, где сейчас Каэл и Риан. Кайронианка, впервые проявив что-то похожее на эмоцию, объяснила, что по традиции господа встретят меня только на церемонии. А до этого их ждет собеседование с жрецом и свидетелями. Я вспоминаю. Братья говорили мне об этом, но я успела забыть. Выходит, прямо сейчас, пока мне наводят красоту, их допрашивают о причинах брака, намерениях, о… чувствах. Род должен был убедиться, что они достойны. Потому что именно от них, от их силы, мудрости и готовности нести ответственность, в итоге зависела жизнь и благополучие жены – и всего первого младшего дома Кайрона.

Сердце тревожно екнуло. Они где-то там проходили проверку. Ради меня.

Мне захотелось побыть одной. Хотя бы на минутку. Пришлось постараться, но я все же уговорила мит оставить меня под предлогом вымышленных земных традиций. Запершись в спальне, я забралась с ногами на кровать. Гипы, почуяв мое настроение мгновенно оказались рядом, прижавшись ко мне своими теплыми бочками. Я рассеянно погладила ткнувшуюся мне в ладонь Шими.

- Все хорошо, малышка. Просто я немного волнуюсь, - соврала я. Пальцы на руках были настолько ледяными от страха, что я почти их не чувствовала. – Все будет хорошо, малыши, - больше для себя, прошептала я, - они обещали.

Когда до полуночи осталось не больше получаса, мит сопроводили меня к месту проведения ритуала. Не в тот светлый, воздушный зал, где мы ужинали, а совсем в другое крыло резиденции. Перед высокими дверями из черного дерева они остановились, а потом все так же безмолвно разошлись, оставив меня одну. Стражник у двери жестом подсказал мне приблизиться и пройти внутрь.

Зал, в который я попала, был огромным и темным, из-за высоких арочных сводов он напоминал древний земной костел. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, что по бокам у стен на возвышении установлены ряды кресел для свидетелей — я видела десятки силуэтов в полумраке. Несмотря на это, в зале царила абсолютная тишина. Присутствие десятков наблюдателей ощущалось не физически, а психологически, как тяжелое, всепроникающее давление. И все же было заметно, что для церемонии постарались создать максимально интимную обстановку, призванную не мешать, но подчеркнуть сакральность момента.

Атмосфера в зале была густой, почти осязаемой. Готические своды терялись в темноте, и лишь одна колонна света вертикально падала на центральную площадку, массивный каменный пьедестал, на котором стоял жрец – пожилой кайронианец в простых темных одеждах. Его лицо было испещрено морщинами, но глаза со странным золотым оттенком смотрели жестко и цепко.

А за его спиной…

Я невольно сглотнула. Прямо за шаманом, в тени стояла огромная, низкая кровать, застеленная темными тканями. По спине поползли мурашки. Все вдруг стало ужасающе, неизбежно реальным. В горле резко пересохло. Я почувствовала, как меняется мое сердцебиение — оно стало быстрым и поверхностным, как у загнанного зверя. Я не смогу. Я просто не смогу этого сделать.

И в тот миг, когда паника вот-вот должна была поглотить меня целиком, тяжелые двери в дальнем конце зала с грохотом распахнулись.

В проеме, освещенные огнями из коридора, стояли они.

Каэл и Риан. Братья были одеты так же, как и я, в простые темные туники, подчеркивавшие мощь их тел. Волосы заплетены в сложные косы, лица серьезны и сосредоточенны.

У меня перехватило дыхание. Не от страха. От внезапного осознания масштаба момента, от их величия, от той тихой, спокойной уверенности, что читалась в их взглядах. Я вдруг поняла – они не жертвовали собой. Они выбрали .

Я перестала чувствовать на себе взгляды свидетелей. Я видела только двух благородных прекрасных мужчин, подавших мне руку помощи, когда я так в ней нуждалась. И странное, новое чувство — еще не любовь, нет, но глубочайшее, пронзительное уважение и капля надежды согрело меня изнутри, вытесняя страх.

Братья подошли к жрецу, их шаги в тишине зала отдавались гулким эхом. Они обменялись с ним парой тихих фраз, а потом жрец сухо кивнул и… направился ко мне. Мое сердце заколотилось в паническом ритме, ноги онемели. Инстинкт кричал «беги!», но в этот момент Риан, стоявший в пятне света обернулся и перехватил мой взгляд. Он не улыбался, но его синие глаза были спокойны и уверены. Он едва заметно кивнул. Все в порядке. Это часть ритуала.

Я сделала глубокий, дрожащий вдох и заставила себя стоять на месте.

Жрец остановился передо мной. Его иссушенное временем лицо было непроницаемо, а глаза, казалось, сканировали меня насквозь. Он медленно, с ног до головы, оглядел меня, и я почувствовала, как по щекам разливается стыдливый румянец. Только сейчас я вспомнила, что тонкая ткань моего «платья» оставляет слишком мало места для воображения.

Казалось, этот унизительный осмотр длился целую вечность. Но наконец, жрец заговорил. Его голос был сухим и тихим, как шелест опавших листьев.

— Знаешь ли ты, что потеряешь после этой церемонии?

Вопрос застал меня врасплох. Я замерла, не зная, что и думать. Это что, попытка отговорить меня в последний момент? Или проверка? Я бросила умоляющий взгляд на братьев, но на этот раз их лица были каменными масками. Почему они не предупредили меня о вопросах?!

Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями, а заодно сообразить, какой ответ от меня хотят услышать.

— Я… я прочитала о ваших обычаях и традициях, — выдавила я. — И знаю, что меня ждет.

Жрец пристально вглядывался в меня еще несколько секунд, будто ища малейшую трещину в моей решимости. Наконец, он медленно кивнул.

— Ответ принят.

Затем последовал второй вопрос, прозвучавший так же неожиданно:

— Знаешь ли ты, что приобретешь после этой церемонии?

И тут до меня дошло. Это не допрос. Это ритуал. Вопросы призваны заставить меня осознать свой выбор. Но почему братья не подготовили меня? Не знали или хотели услышать мой собственный, неподготовленный ответ?

Я снова посмотрела на них. На Каэла, чья мощь ощущалась даже отсюда. На Риана, в чьих глазах читалась успокаивающая уверенность. Я вспомнила, как один из них стоял у ворот, один против целого вооруженного отряда. Как они кормили меня с ладоней. А их прикосновения вчера были не только властными, но и… дарящими. Волна, на сей раз уже не холода, а жара, охватила меня, покрыв мурашками кожу.

Слова вырвались сами, тихие, но четкие, неожиданные даже для меня самой:

— Знаю. Я стану женой двух удивительных, благороднейших мужчин.

В зале воцарилась такая тишина, что я услышала, как бьется мое сердце. Жрец смотрел на меня и молчал. Прошло две, три, четыре секунды. Я почти успела испугаться, что все испортила, но потом кайронианец снова кивнул, на сей раз более определенно.

— Ответ принят.

Я выдохнула.

Жрец взял меня за руку. Его пальцы были холодными и цепкими, как корни старого дерева. Он подвел меня к братьям и поставил между ними. Затем вернулся на свое место на каменном пьедестале.

Началась основная часть церемонии. Жрец заговорил на родном наречии кайронианцев — гортанном, певучем, полном странных вибраций. Он говорил долго, его голос то взлетал, то опускался, словно плел заклинание. Потом он перешел на понятный мне язык. Я запоздало поняла, что он обращается ко мне.