- Этого никто не знает. Я полагаю, что сей эффект - побочный. Моя гипотеза в том, что Тени не создают города и вещи в буквальном смысле. Они делают копии. Созданное ими - отражения реально существующих вещей и зданий. И телефоны оказываются необъяснимым образом связанными с телефонами на Земле.
Кирсан чуть помолчал и спросил:
- Так в чем проблема? В Тенях?
- Угу. Город возводит примерно десять-пятнадцать тысяч этих тварей. Но есть еще одно... Видишь ли, Кир, когда ты огнем и мечом проложишь путь к ближайшей мобилке или домашнему телефону - ты сможешь позвонить, но не поговорить. Мертвому не дано говорить с живыми. Твой живой собеседник тебя просто не услышит.
- А я?
- А ты услышишь его 'алло', вот и весь разговор. Но если трубку поднимет твоя жена - будешь знать, что она жива.
Кирсан медленно кивнул.
- Понимаю. Мне и этого будет достаточно. Спасибо.
- Не за что.
- И часто тут стройки случаются?
Святой пожал плечами:
- Особой системы нет. Когда один город или городок приходит в упадок - Тени разрушают его вконец и возводят новый. Третий город тут уже на ладан дышит - лет пять-десять, а потом начнут строить следующий.
- Проклятье, - выдохнул разведчик, - десять лет... Даже не знаю, как мне их выдержать.
Игнат хмыкнул:
- А у тебя вариантов нету, просто живи цикл за циклом. Кроме того, сейчас звонить все равно бесполезно, пять лет тут - это два-три месяца в реальном мире. Десять лет - пять-шесть месяцев. Если твоя жена выжила в аварии, скорее всего она сейчас в больнице и может там проваляться месяцы реального времени. Тебе покажется странным, но с момента, когда мы с тобой повстречались впервые, в мире живых прошли сутки, где-то так. Двадцать-двадцать пять условных двадцатичетырехчасовых дней здесь - один там. Я вот в две тысячи двенадцатом умер - два года прошло. А тут для меня миновало примерно пятьдесят лет. Вон Макс, бедняга, полторы тысячи лет уже кантуется здесь. Мне просто страшно представить себе, сколько у него грехов. Мне вот мои развлечения постепенно приедаются... Что же дальше будет? Одна надежда, что я прав, и когда-нибудь меня отсюда выпустят.
- Безумие...
- Что есть, то есть, - философски заметил Святой.
Позже он ушел, оставив Кирсана в одиночестве, и разведчик долгие часы просидел на крыше, глядя вдаль невидящими глазами. Мог ли он подумать, что после смерти его ждет такое? А теперь оказывает, что ад все-таки есть. Что делать дальше? Хороший вопрос. Дождаться стройки, попытаться дозвониться до Лили, отыскать Наблюдателя... Что потом? Ничего. Совсем ничего. Есть, пить, спать, стрелять - простой набор действий, который в будущем заменит ему мечты, свободную волю, смысл существования. Пройдут годы - и он станет таким же безразличным ко всему, как Макс. Вот Святому хорошо, у него никого не осталось, и здесь он может в меру своих желаний развлекаться. Кирсан - не садист, и тяги к войне у него хватило только до первого вооруженного конфликта. Годы будут течь медленно и тягуче, сон души и разума будет становиться все глубже и крепче, и когда-нибудь все, что останется от Кирсана - биоробот, сомнамбула, влачащая ни жизнь ни смерть, с коротким набором инструкций. Сон, питание, самооборона. Сон, питание, самооборона. Сон, питание, самооборона. Повторять до бесконечности, до конца света.
Внизу началось движение: стягивались отряды из разных поселений, попутно истребляя встреченных зомби. Разведчик, пребывая в плену своих невеселых дум, рефлекторно считал с крыши живую силу. Занятие довольно бесполезное, можно же просто спросить Святого, но чем еще занять измученный тоской и скукой мозг? Рука так и тянется к карману с пистолетом: подсознание все еще отказывается понимать, что самоубийство - не выход.
Внезапно что-то изменилось. Размеренный шум сменился взбудораженным, как будто что-то произошло. Что бы ни случилось - хоть какое-то разнообразие.
Разведчик спустился с крыши и наткнулся на целый отряд, разместившийся в их комнате. Наметанный глаз сразу выхватил из толпы лица Такехисы, Ингвара, ковбоя и Эрнандеса, стало быть, Лига Негодяев в сборе.
- Здорово, - приподнял руку в приветственном жесте Кирсан.
Лица повернулись к нему.
- Это Кирсан, - представил его Макс, не открывая глаз, - он пока с нами.
На приветствие ответил только японец, остальные вновь повернулись друг к другу, комнату наполнило негромкое шушуканье.
- Макс, что-то случилось? Я с крыши услыхал, как...
- О да. Стройка началась в нескольких километрах отсюда, в землях варваров, - пояснил Вогель, - более неудачного времени и не придумать...
- Где Святой?
- Внизу, на совещании командиров.
Разведчик пошел вниз, обдумывая, как теперь быть. Стройка началась преждевременно, сейчас звонить бесполезно, а до следующей могут пройти долгие годы. Проклятье.
На первом этаже к тому времени поставили стол в самом центре склада, на нем расстелили от руки начерченную карту, вокруг столпились примерно полтора десятка человек, в том числе и Святой. На расставленных вокруг контейнерах расселось еще человек пятьдесят из слушателей, желающих приобщиться к стратегической мудрости лидеров. Кирсан подпрыгнул, ухватился за край контейнера, на котором было свободное место, подтянулся и уселся наверху. Соседом его оказался высокий, некогда импозантный изящный джентльмен лет пятидесяти. Его фрак местами порвался, основательно запачкался, лаковые туфли подпортились - но облик этого человека все равно сохранял тень былого лоска. Интеллигентность не пропьешь. Даже оружие его - пара длинноствольных револьверов - выбор скорее не прагматика, а эстета.
Кирсан кивком поздоровался и обратил свое внимание на совещание.
- ...Я еще раз вам объясняю нормальным русским языком, что ни о каких боевых действиях через пять-шесть суток речи быть не может, - сказал бритоголовый крепыш в российской танкистской форме, - просто потому, что почти все мои люди будут мертвы, а оставшиеся - вусмерть ужратые! Кого колышут людоеды, если вот-вот появится новый, нетронутый город?!
- Глупая широкоглазая свинья! - обругал его желтолицый японский офицер, - у вас в армии хотя бы офицерам объясняют, что такое дисциплина и субординация?! Вот в японской армии каждый будет выполнять приказы, несмотря ни на что! Даже конец войны не в счет, если некому будет отменить приказ - он будет продолжать выполняться до последнего самурая!
- Твоя японская армия состоит, кроме тебя, еще из пяти настоящих сознательных японцев, - одернул узкоглазого широкобородый скандинав в кожаной куртке, джинсах и явно самодельных сапогах 'сделано в десятом веке от рождества Христова', - а все остальные твои бойцы - сброд почище моих берсерков. И да, моим тоже начхать на людоедов. Орды приходят и уходят, а удивительные города из квадратных гор появляются совсем не так часто. Забьем на орду.
Остальные дружно закивали, и тут вмешался Святой:
- Да я с вас всех охреневаю. Неужели вы не понимаете, что если мы не разобьем людоедов, то они тоже ломанутся на стройку, и кроме Теней, нам еще и с ними придется иметь дело. В итоге мы в пролете. Для тупых объясняю по-простому: орду разбить придется, причем сделать это до того, как Наблюдатель наведет на наши сокровища свою порчу! Дошло?
Остальные лидеры принялись ругаться: одни соглашались, другие упирали на то, что людоедов тысячи четыре и разбить их так быстро вряд ли реально. Кирсан поневоле пожалел Игната: с таким сбродом из разных народов, культур и времен найти общий язык задачка еще та.
- Который раз за ними наблюдаю, а удивляться человеческой глупости не перестаю, - вполголоса заметил сосед, - что дикарь тысячелетней давности, что выкормыш высокоразвитой нации - как доходит до низменных инстинктов, так мозги отрубаются у всех одинаково.
- А вы из какого года? - полюбопытствовал Кирсан.
- В тысяча девятьсот восемьдесят шестом преставился. Может, и к лучшему: не дожил до развала Союза нерушимого.