— Мое имя — Эрнест Гант, — представился он. Возглавляю бригаду по расследованию убийств.

Я подошел к нему и протянул руку.

— Рой Николс.

Он переложил шляпу в левую руку, и мы обменялись рукопожатием. Приветствие было холодным, больше для проформы.

— Я пойду на кухню, — сказала Бесс.

— Ну что вы, миссис Николс, — учтиво заговорил Гант. — В этот нет никакой необходимости. Оставайтесь тут. — Он пристально посмотрел на меня, потом улыбнулся Бесс. — Лучше мы выйдем. Вам нетрудно пройти со мной, мистер Николс?

— Нет, конечно.

Он распахнул дверь, все еще улыбаясь Бесс. Однако, когда мы оказались в коридоре, улыбка мгновенно стерлась с его лица.

— Что вы думаете по этому поводу? — спросил я, но он промолчал.

Мы вышли на лужайку. Там я увидел полицейского в форме, который не спеша направлялся к полицейской машине, стоявшей у поворота дороги. Затем я заметил еще двоих. Мотель «Южный отдых» из тихого благопристойного заведения превратился в место преступления... По дороге я обнаружил, что Гант не такой уж низкорослый, как это показалось сначала. Он был не ниже меня. Мы вошли в шестой коттедж. Гант все время молчал. Труп уже убрали.

— Ваша жена сообщила, что вы вместе обнаружили убитую, — нарушил молчание Гант.

Я кивнул, хотя по его голосу и выражению лица не понял, верит он мне или нет. Я ощутил странное чувство неуверенности и страха, но тут же принял сосредоточенный вид и сказал:

— Это не совсем точно, моя жена немного ошиблась...

— Понятно, понятно...

Гант пододвинул к себе стул и сел. Движения его были скованными. Он зажал шляпу между колен и зачем-то ощупал карманы пиджака. Наконец он извлек помятую пачку сигарет и предложил:

— Закурите?

— Нет, благодарю вас.

— Вы серьезно не хотите? — усмехнулся Гант.

— Ну, раз вы так настаиваете, — улыбнулся я, взял сигарету и начал искать спички. Пока я рылся в карманах, Гант поднес мне зажигалку прямо под нос, затем уселся поудобнее и спросил:

— Почему вы стоите?

Я присел на кушетку, небрежно взглянув на место, где еще недавно лежал труп. Потом внимательно принялся разглядывать красивую газовую зажигалку Ганта, которую он положил на тумбочку. Снова взглянул туда, где лежала Вивьен и ощутил неприятный привкус во рту. За дверью послышались чьи-то тяжелые шаги — появился второй полицейский. Страшно скрипя новыми башмаками, он вошел и аккуратно примостился у двери, чтобы не наступить на место, где раньше лежало тело.

— Кто-нибудь есть тут поблизости? — спросил его Гант.

— Со мной Берк, — ответил тот.

— Передайте, чтоб он оставался в мотеле. Кстати, осмотр участка закончен?

— Да.

Я взглянул на полицейского. Ему было лет тридцать пять. Холодный, бесстрастный взгляд, какой и должен быть по моему представлению у служителей закона, и темный вертикальный шрам на левой щеке придавали его лицу зловещее выражение.

— Вы найдете меня в машине, — сказал он Ганту и вышел.

Гант кивнул и жадно затянулся сигаретой. Я обратил внимание, что у моего собеседника иссиня-черные волосы, зачесанные назад.

— Вы вошли первым?

— Да.

— Когда это было?

— Сегодня утром.

— Сейчас тоже утро, — заметил он резко. — Не можете поточнее?

— Хорошо, — тихо ответил я, так как не имел ни малейшего представления, который сейчас час.

Я стряхнул пепел. Может, позже, придя в себя, вспомню о времени. А сейчас я и вправду понятия не имел, когда это произошло. Во сколько же я вошел к Вивьен?

— А ваша жена, когда она увидела труп?

— Она пришла немного позже.

— А! Понятно. А я подумал, что вы пришли одновременно, просто вы первым вошли в коттедж. Оказывается...

— Нет-нет. Я пришел один.

Гант снова кивнул.

— Вот теперь мне все ясно. Значит, ваша жена пришла позже вас? Так?

— Да. Она...

— Иначе говоря, вы ждали здесь, пока она решится прийти взглянуть на труп?

Я посмотрел на него и не ответил. Гант вытянул руку и рассмеялся, снова глубоко затянулся, потом еще и еще, без передышки. Он дымил, как паровоз. Наконец, сделав последнюю затяжку, он погасил окурок в пепельнице и лишь затем выпустил дым. Я уже начинал нервничать, его молчаливое курение выводило меня из равновесия.

— Что вы сделали, когда обнаружили тело? — спросил он.

Я открыл было рот, но вовремя спохватился, догадавшись, что ему нужно сбить меня с толку. Это читалось в его глазах — выражение лица было непонятным. Я подумал, что следует опасаться этого человека, он, безусловно, не дурак и знает свое дело. С ним нужно быть поосторожнее... Стоит допустить хоть малейшую оплошность, и он выбьет почву у меня из-под ног. А тогда я беззащитен. Нужно сосредоточиться, чтобы не попасть впросак.

— Вы трогали тело?

— Нет, то есть... Да, я прикасался к ней.

— Зачем?

— Не знаю. Просто дотронулся, чтобы убедиться... А как бы вы поступили на моем месте?

— Я? Видите ли, это моя работа. Ладно, мистер Николс, только не подумайте обо мне превратно. Мне надо знать все абсолютно точно. Вы сами видели, как нервничает ваша супруга. Она всячески пытается что-то скрыть — это сразу бросается в глаза. Конечно, я ее понимаю: вполне нормальная реакция.

Я лишь покачал головой. Гант говорил мягким, бархатным голосом. Он мирно гудел, как хорошо отлаженный мотор. Глаза полицейского блестели, в них не было ни усталости, ни апатии. Создавалось впечатление, что все козыри у него в руках. Трудно сказать, почему он было так уверен в себе, но вид у него было довольный — казалось, ему известно про меня все. Конечно, я не мог проверить, что Гант знает на самом деле, а чего не знает. Но мне следовало вести себя как можно осторожнее — ведь я был замешан во многом, непосредственно связанном с этим преступлением, и не хотел, чтобы это выплыло наружу. Нужно держать себя в руках, не допустить промаха, не дать поймать себя на слове... Что-то в Ганте мне очень не нравилось. Но что? Я пытался понять, а он тем временем продолжал задавать вопросы:

— Тело уже остыло?

— Да, рука была холодная как лед.

— И тогда вы?..

— Что?

— Что вы сделали?

Я было открыл рот, но он остановил меня движением руки.

— Подождите. Вернемся немного назад. Зачем вы вообще пришли в этот коттедж?

— А разве моя жена вам не сказала... — начал я.

— Извольте отвечать. Сейчас я разговариваю с вами, а не с миссис Николс.

— Мне нечего отвечать! — возмутился я.

Гант тяжело вздохнул и уставился в пол, потом посмотрел зачем-то в окно. Затем слегка повернул голову и очень спокойно произнес:

— Понимаете, мистер Николс, рано или поздно вам все равно придется ответить на этот вопрос. Почему бы не сделать это сейчас?

— Я не говорил, что не хочу отвечать на ваши вопросы. Единственное...

— Странно! Так ответьте же!

— У меня нет причин не отвечать, — продолжал я.

— Довольно, — сказал Гант. — Я буду задавать вам вопросы, какие МНЕ надо. Дело достаточно серьезное.

— Знаю.

— Эта женщина была убита, кто-то задушил ее шарфом. Кроме того, она защищалась сколько могла.

— Знаю.

— А! И это вы знаете?

— Это было видно по ее одежде и царапинам на руках.

— Мистер Николс, погасите сигарету, не то обожжете себе пальцы. Вы что-то больно разнервничались, — произнес Гант.

Глава 14

— Давайте побеседует спокойно. Согласны? — спросил меня Гант.

Я сунул сигарету в горшок с кактусом, стоявший возле кушетки. Мне очень хотелось успокоиться. «Необходимо собраться», — подумал я. Но как это было сложно! Стоило мне попытаться перевести разговор в другое русло, Гант сразу же меня сбивал. Посмотрев на свои руки, я заметил, что они дрожат, но никак не мог с этим справиться. Однако не отвечая на вопросы Ганта, я лишь ухудшаю и без того скверное положение.

— У вас прекрасный мотель, — заметил Гант.

— Благодарю.

— Он у вас давно?

— Нет, не очень.