— Ну, если тебе совсем заняться нечем, вот о чем подумай: сейчас у нас в стране суть больше двухсот миллионов человек живет, и на каждого в год у нас производится аршин по двенадцать всего разных тканей. Хотелось бы больше — но даже при том, что мы уже из Восточного Туркестана очень много хлопка завозим и шерсти из Монголии, у нас для тканей все равно сырья недостаточно. А французы уже научились изготавливать волокна текстильные из вискозы…

— Так полная дрянь это волокно!

— Дрянь — не дрянь, но его можно в хлопок процентов по десять добавлять и ткем самым буквально из деревяшек на десять процентов количество довольно неплохих тканей произвести. А еще есть такой полимер, называется полиэтилентерефталат…

— Ты мне уже про него говорил, и его уже даже мы синтезировать смогли. Откровенно говоря, ничего интересного…

— Это ты пока просто не догадался, куда его применить можно. А вот если из него текстильное волокно выделать, то оно окажется — при определенных условиях — лучше и шерсти, и шелка.

— Это каких условиях?

— А вот то забота уже не твоя, но хорошо, что ты меня вообще об этом спросил. Я тогда задания инженерам подготовлю, а ты подумай о том, как этот полимер изготавливать десятками, а может и сотнями тонн в сутки. Он ведь не только для изготовления тканей хорош будет, его и в промышленности много где с удовольствием использовать будут.

— Я подумаю… но как ни крути, у нас просто свободных химиков все, что ты придумать просишь, нет. И взять их, сам знаешь, негде. То есть ученых нам уже вроде как хватает, а вот технологов… и особенно рабочих-химиков и техников-химиков считай, что просто нет. У нас и нынешние заводы часто из-за нехватки персонала вполсилы работают, а на запуск новых людей и не найти. Ну не хотят люди работать на химических заводах, боятся!

— Я понял, а мы тут как раз с Вячеславом Константиновичем кое-что новенькое затеяли… к лету рабочие у тебя появятся. То есть появятся те, кто бояться уже не будет, а уж обучать ты их сам станешь. И, насколько я тебя знаю, обучишь. Я в тебя верю — но, что важнее, ты и сам в себя веришь. На обед остаешься?

Так как самолет «СВ» делался в основном из дерева и тряпок, то и первый завод для производства этих машин был выстроен в городе, где ни с тем, ни с другим дефицита не наблюдалось: в Кологриве. Но выбор места все же не наличием приличного дерева и «своего» льняного холста был обусловлен, а тем, что в этом крошечном (менее трех тысяч жителей) городе дела с образованием были поставлены на недосягаемую высоту. Хотя бы формально так дела были поставлены: в городе, где и детей-то школьного возраста насчитывалось меньше пяти сотен человек, работали мужская и женская гимназии, реальное училище, еще приходское (четырехлетнее) училище, а при каждой из четырех городских церквей еще и церковно-приходские школы были организованы. И именно в городе детей училось даже больше, чем в нем жило (из всего уезда довольно много детей в гимназии и в реальное училище записывались, и для них даже какие-то прообразы общежитий имелись), а в селе в паре километрах от города еще работало сельскохозяйственное училище, в котором в последнее время стали и механизаторов готовить. Но главное заключалось не в количестве учебных заведений, а в том, что во всем уезде отношение людей к обучению своих детей было совершенно иным, чем в большинстве мест России, да и быстро увеличить количество школьников особого труда не представляло: место для них точно уже было, то есть школьные здания имелись.

И имелись учителя, а еще в городе проживал «контингент, пригодный для дообучения в педучилищах»: хотя подавляющее большинство выпускников местных школ старались как можно быстрее из города куда-то выехать в поисках лучшей жизни, все же некоторая часть даже выпускников гимназий здесь на некоторое время «застревала» — и вот их оказалось нетрудно привлечь к «экономическому развитию родного города». Правда, чтобы такое «развитие» все же шло относительно успешно, пришлось изрядно постараться: транспортная доступность Кологрива была весьма относительной, да и городская инфраструктура все еще сохранялась где-то на уровне конца века так восемнадцатого. Практически все сколь-нибудь массовые грузоперевозки тут шли по реке Унже, которая по-настоящему судоходной была с конца апреля и максимум до середины июля, а чаще до конца июня, а в городе своего производства стройматериалов не было, так что даже кирпич для строек приходилось завозить по воде, причем в расчете на все стройки предстоящего года.

Однако так паршиво дела с транспортом обстояли лишь до прошлого года, а после того, как летом четырнадцатого в город дотянулась узкоколейка от станции Нея, с доступностью города стало куда как лучше, и там началась постройка новой школы: все же четыре церковно-приходских, детишек лишь грамотности обучавших, новой программе образования не соответствовали и вместо них было решено выстроить одну «четырехлетку». И школу планировалось достроить лишь к следующему учебному году — но вот «необходимую» школе электростанцию закончили оборудовать еще зимой, и теперь для строящегося авиазаводика энергии должно было хватить. «Дровяной» энергии: все же раньше Кологрив «жил» именно лесом, и это обеспечивало новенькую электростанцию топливом (котлы как раз на отходах деревообработки там работали), а весь город — электричеством и даже теплом. То есть пока что тепло должно было пойти только в новую школу и в два дома, которые строились для будущих учителей, но ведь это были лишь началом…

Причем началом это было не только в этом несколько необычном городе, а было это началом реализации «Программы развития малых городов», принятой триумвиратом. Причем программу эту руководители России приняли практически «вынужденно»: взрывной рост производства сельхозпродукции в колхозах быстро навел руководство страны на мысль, что как минимум две трети мужиков именно в сельском хозяйстве уже нужны не будут, и единственный способ не оставить их умирать с голода — это сделать из них рабочих, которые на заводах и фабриках будут делать разные нужные товары. Да, это было дорого — но иного выхода просто не просматривалось, но все же переселять миллионы крестьян в города большие было просто невозможно, а вот а малых городах обустройство бывших мужиков должно было и обходиться в разы дешевле, и работой из там обеспечить получалось вроде как проще. Да и сама программа эта позволила сразу дать работу огромному количеству «ненужных мужиков»: они и строительством в городах занимались, и — даже в большем количестве — работали на постройке многочисленных дорог в эти «малые города». Ведь и узкоколейка к Кологриву именно в рамках этой программы была выстроена.

А всего подобных дорог более двух сотен за прошлый только год было проложено. Правда, Сергей Васильевич Рухлов при встречах с Сашей с изрядным ехидством говорил, что дороги эти строятся лишь потому. что «никому не нужные ваши рельсы просто выкидывать жалко» — однако, если разговор уже всерьез велся, он признавал, что и дороги все эти выстроить получилось лишь потому, что «рельсы были» и их наличие и позволило все же с «Программой» справиться. Понятно, что не рельсами едиными… но вот с финансированием всей «Программы» справиться получилось, в основном за счет «государственной монополизации торговли». Не принудительной, тут, как Саша периодически на совещаниях по экономике сообщал другим «совещателям», «рыночек порешал» — но всем было понятно, что конкурировать с государственной машиной, поставившей себе четкую цель, просто невозможно.

Вот только на подобных совещаниях Саша появлялся редко, у него других забот более чем хватало. И одной из важнейших забот стало (по его мнению) удержание жены от занятий статистическими расчетами. Понятно, что молодой женщине просто так дома сидеть было скучно — но куда-то пойти, например в гости или в театр, или даже в кино Зоя опасалась: ее теперь что-то слишком часто стало тошнить. А вот отвлечься от неприятного самочувствия углубившись в расчеты — это, по ее мнению, было крайне полезно. Однако Саша, хотя опыта «выращивания беременной жены» и не имел, какое-то представление о том, что в таких случаях женщинам полезно, а что вредно, имел, и мнение его в корне отличалось от Зоиного. И — к его большой радости — Зоя всегда соглашалась на совместные прогулки по городу. Но только совместные — и Саша чуть ли не половину времени проводил с женой, в основном ее «выгуливая» в соседнем парке или сопровождая в походах по окрестным магазинам. И по магазинам он тоже с удовольствием с женой ходил, хотя его сильно не радовало то, что Зоя там практически ничего не покупала: она «изучала ассортимент», а потом уже дома высчитывала, как улучшить торговлю и — дополнительно обсудив этот ассортимент с Сашей — придумывала, как его расширить. Причем исключительно исходя из соображений «укрепления государственного бюджета»…