— Дерьмо.

— Я все уладил!

— Видел я, как ты все уладил. Делаем Брежневу подарок по границам, отказываемся от механизмов контроля по правам. А он нам что?

— То, что нам сейчас нужно больше всего, — молчание!

* * *

Июль 1973 года. Хельсинки. Бар Dipoli

Стрелец устал от табачного дыма, ему хотелось выйти на воздух и спрятаться в хвойном лесу, чтобы прочистить легкие от всего, что туда попало этим вечером. Никогда раньше, в своей прошлой жизни, он не задумывался о реальном вреде пассивного курения. Ему казалось, что табаком смердит все, включая его собственную одежду, тело, волосы и даже зубы.

Было, конечно, приятно услышать от Дюрана, что Французы не станут блокировать советскую повестку, ставя на первое место требования по правам, но это никак не приближало его к ответу на вопрос, кто именно прислал пленку с записью телефонного разговора между Громыко и Киссинджером. В голову лезли самые дурацкие предположения, и они совсем не радовали советника.

— Милая, как ты? — спросил он жену, втайне надеясь, что она даст ему достаточный предлог, чтобы выбраться из Dipoli.

— Все в порядке, не беспокойся, — ответила она вопреки его ожиданиям.

Делать нечего, советник решительно встрепенулся, сбросил с себя хандру и приобняв жену, направился в сторону американцев. От группы отделился Фрэнк Кортина, один из ключевых сотрудников Европейского отдела Госдепартамента США.

Кортина с широкой, доброжелательной улыбкой двигался прямо на них. Когда американец поравнялся с Басовыми, Альбина внезапно оступилась, едва не упав на дипломата, и выронила свою нарядную сумочку. Фрэнк с извинениями бросился на помощь. Когда суета закончилась, пришло время познакомиться.

— Фрэнк Кортина, — американец протянул руку Стрельцу.

— Константин Басов, — ответил советник. — Альбина, моя жена.

— Ах, мадам, простите мою неловкость, я так виноват перед вами, — Кортина, не обращая особого внимания на Стрельца, стелился перед Альбиной.

— Ну что вы, это я была виновата, следовало получше смотреть по сторонам, едва заметно улыбаясь краешками губ, приговаривала она.

— Миссис Басов, я не прощу себе, если этот инцидент не будет исчерпан до конца, — старый ловелас не мог остановиться. — Господин Басов, как вы посмотрите на то, чтобы выпить по бокалу шампанского?

— Я бы предпочел виски, — кивнул советник. — А ты, милая?

— А я — шампанское, — Альбина ослепительно улыбнулась.

— Тогда прошу присоединиться к нашей компании, — Кортина широким жестом указал на группу американских дипломатов.

«Отличное начало истории», — подумал советник, подходя к американцам. Он мало кого знал лично в этой шумной компании, но первый шаг уже был сделан. Советник постарался оказаться поближе к помощнику госсекретаря Роджерса Энтони Бернсу.

— Господин Басов, вы, наверное только прилетели, я вас раньше не замечал в этом баре, — говорил Бернс. — Правда ваши дипломаты нас особо не жалуют, говорят, им запрещено. Но теперь своими глазами вижу, что все это — сплетни. Приехать на совещание в Хельсинки и не побывать в Dipoli — все равно что в кино сходить с завязанными глазами.

— Серьезно? — подчеркнуто удивился советник.

— Поверьте мне, ни одно слово не будет утверждено в итоговых документах, пока не пройдет обкатку на полях этого сражения, — Бернс указал длинной рукой на возбужденную дипломатическую толпу. — Здесь обсуждают все: начиная от мандатов и заканчивая слухами и сплетнями.

— Звучит интригующе, — признался Стрелец, отпивая виски. — И какие же слухи сейчас волнуют американскую делегацию, господин Бернс?

— Давай на «ты», — предложил американец, повторно протягивая руку. — Энтони.

— Константин, — советник ответил на рукопожатие.

— Да вроде ничего особенного. Но ты и сам, наверное, уже в курсе?

— Прости?

— Ну как же, сегодня из Вашингтона пришла новая директива.

Советник внутренне подобрался.

— Соединенные штаты поддержат Советский Союз, — продолжил Бернс и дружески похлопал советника по плечу.

— Без преувеличения — лучшая новость за последнее время, — Стрелец улыбнулся от всей души.

— Константин, Штаты всегда настроены на конструктивный диалог! — с гордостью добавил американец.

«И здесь — облом!» — с одной стороны Стрелец был рад тому, что ему сообщил Бернс, с другой — это его не приблизило к ответу на основной вопрос: «Кто прислал чертову пленку?» Овальный кабинет, судя по всему, пребывал в счастливом неведении. Никсон и Киссинджер понятия не имели, что их секретный разговор с Громыко стал достоянием неизвестной третьей силы.

'Не выйдет, господа хорошие, мы еще поборемся, кто бы вы ни были, — Стрелец краем глаза зафиксировал, как Альбина, улучив момент, изящно распрощалась с Кортиной и вернулась к стойке.

— Костя, нам, пожалуй, пора, — тихо произнесла Альбина, коснувшись его локтя. В ее глазах, покрасневших от дыма, читалась усталость и желание поскорее выбраться на свежий воздух.

— Да, милая. Идем, — Стрелец тепло улыбнулся Бернсу и Кортине. — Рад был повидаться, Энтони. Фрэнк, господа — хорошего вечера. Увидимся завтра во дворце «Финляндия».

Американцы дружелюбно закивали, провожая советскую пару вежливыми напутствиями.

Когда они наконец протиснулись сквозь плотную, прокуренную толпу дипломатов и журналистов к выходу и оказались на улице, Стрелец с удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух Отаниеми. Хвойный лес погасил дневной зной и наполнил воздух сосновыми ароматами. Они сделали круг вокруг комплекса и вернулись на стоянку, где их ждал посольский автомобиль.

Около водительской двери, заложив руки за спину, прохаживался подтянутый оперативник из Девятого управления КГБ. Заметив Басовых, он вернулся к «Волге» и открыл заднюю дверцу.

— Поехали в отель, — негромко попросил водителя Стрелец.

Машина плавно тронулась с места. Альбина устало откинулась на спинку заднего сиденья и закрыла глаза.

— Костя, — тихо, не меняя позы, спросила она. — Ты узнал то, что хотел?

— Нет, к сожалению.

— Так, может, я рано тебя сорвала? Давай вернемся.

— Все нормально, то что я мог там узнать, я узнал, больше в Dipoli нам делать нечего. Во всяком случае, сегодня. А ты молодец, так ловко поддела этого Кортину, я даже начинаю ревновать, — ответил Стрелец и крепко сжал жену за руку.

* * *

Июль 1973 года. Хельсинки. Посольство СССР

Здание советского посольства, построенное в рамках репараций после Второй мировой войны, было классическим образцом сталинского ампира. Нарядное и представительное, оно выделялось на фоне традиционной финской архитектуры, походило скорее на дворец, а не на дипмиссию. Строение было настолько большим, что, кроме официальной рабочей части, располагало апартаментами для проживания дипломатов и членов их семей, а также выполняло функции резиденции для высоких гостей из СССР.

Этим вечером на Техтаанкату, 1Б допоздна горели огни. Ждали министра Громыко. Самолет главного советского дипломата задерживался на три часа. Для Андрея Андреевича подобный вылет из графика был совершенно нетипичным. Дипломаты гадали, начальство нервничало.

Наконец советский правительственный борт коснулся земли в аэропорту Хельсинки. Кортеж из двух «Чаек» и нескольких машин сопровождения ждал министра прямо на полосе. Как ни старался посол Виктор Федорович Мальцев понять по выражению лица Громыко, что стало причиной задержки, ничего не смог. И хотя Андрей Андреевич выглядел как обычно — идеально отглаженный темно-синий костюм, белоснежная рубашка, — Мальцев был уверен на все сто процентов: министр недоволен.

В посольстве Громыко постарался побыстрее завершить принятые в подобных случаях формальности и приказал провести к нему советника Басова и полковника Морозова, в какое бы время те ни появились.

От отеля Marski до советского посольства ехать было недалеко, тем более ночью, когда улицы становились практически пустыми и только редкие такси развозили подгулявших гостей.