Они задумались. В голове не было никаких мыслей. Ведь это же мог быть кто угодно, да и где его в этом огромном княжестве найдешь.
— Если бы я был кукловодом, — решил вслух размышлять Лекс, — где бы я затаился?
— Там, где тихо? — предположила Олиф.
— Да, но так, чтобы удобно было наблюдать за полем битвы.
— Зачем?
— Потому что так поступают все военачальники.
— А если… мне не важен исход боя? Это же отвлекающий маневр. Не похоже, чтобы Песчаники действовали по какому-то плану.
— Тогда мне нужно просто тихое место. Но таких тут знаешь сколько…
— Но ведь Песчаники явились из пустыни, так? А если наше село не единственное? Заслать маленькую армию по кругу, чтобы не тревожили. И нескончаемый песчаный ресурс.
— Ты открываешься с новой стороны, плебейка, — уважительно похвалил Лекс. — Осталось узнать, там ли странный кукловод и что ему нужно.
— Как мы по пустыне-то будем передвигаться?
Мужчина по себя усмехнулся уверенному «мы», но вслух сказал:
— Есть кое-кто, кто сможет помочь.
Лекс вывел девчонку из леса, и после этого начались проблемы. «Проблемы» представляли собой озлобленных Песчаников, которые кидались на каждого человеческого выродка, не особо заботясь о наличии у этих самых выродков боевого оружия. Лекс без особых усилий расчищал им с Олиф дорогу, крутя своим мечом направо и налево. Их путь сопровождал сыпавшийся буквально отовсюду песок. Если бы не вопли, от которых закладывало уши, можно было бы подумать, что это их золотым дождем одарили сами Берегини.
Олиф держалась за пояс штанов Лекса, и когда он говорил присесть — она садилась, когда говорил встать — она вставала, когда говорил идти — шла. Наверное, единственное, чего ей сейчас отчаянно хотелось — это оказаться где-то не здесь, улететь, испариться. Кровавые дорожки оставленные раненными, а может быть и мертвыми, воинами, вызывали в голове лишь одну единственную мысль: «Берегини, за что вы их так? Чем они это заслужили? Что они такого сделали?».
Затем Олиф с удивление осознала, что помимо батраков, с Песчаниками воюют и настоящие воины. Блестели на солнце мечи, и сверкали значки благородных особ, распределяющих их по Дружинам. Вот за какой помощью ездил Лекс. Интересно только, эти люди хоть как-нибудь смогут помочь?
— Руки отпусти, — приказал мужчина. Олиф послушно выполнила приказ, услышала привычный свист клинка, небольшое шуршание, и голос Лекса: — Хватайся за пояс. Быстро.
Схватилась. Побежала за ним, не следя за дорогой. Вроде бы ее село, а Лекс в нем лучшее нее разбирался.
Они добежали прямо до Песчаной Завесы, как раз туда, откуда выходили все Песчаники. Олиф сразу отметила, что они выходят там, где могут, и сопротивляются, когда встречают на пути существенную преграду — воинов. Таких людей обычно называют пешками — идут самые первые, стоят в эпицентре, и умирают почти всегда. Все.
Олиф ошарашено замерла, заметив среди воинов одного очень-очень знакомого.
— Вперед.
Но она не шелохнулась, впервые за это время. Лекс схватил ее за шиворот, и потащил за собой сам. Заставил присесть, разделался еще с парочкой Песчаников и вплотную подошел к Песчаной Завесе. С другой стороны к ним приблизился его бывший друг. Удивленно на них глянул.
— Ты, что ее… того? — опешил Ринслер.
— Нет, — удивился Лекс, посмотрел на Олиф, пытаясь понять, что в ней так насторожило бывшего лучшего друга.
— А чего она такая зареванная?
— Горевала о своей нелегкой судьбе, — усмехнулся Лекс.
— Конечно, судьба же свела ее с тобой. Я бы тоже горевал.
Олиф ошарашено уставилась на двух панибратски огрызающихся мужчин, и поняла, что дружба между ними никуда не делась. Это так, на словах.
…— Ринслер идет с нами?
— Он… да. Только другой дорогой.
— Но почему ты… там?! — выдавила Олиф, привлекая к себе внимание.
Ринслер нахмурился, недоуменно посмотрел на Лекса.
— Ты ей не сказал?
— Случая не представилось. Сзади.
Ринслер отреагировал незамедлительно: круто развернулся и с размаху снес голову приближающемуся к нему со спины Песчанику. Затем вновь повернулся к собеседникам.
— Тут вообще-то твари из пустыни штабелями валят, зачем вы сюда приперлись? — спросил он.
— Додумались кое до чего. — Лекс вкратце описал бывшему другу ситуацию, и свои доводы, после того, как они отошли от прямой угрозы чуть дальше вдоль Песчаной Завесы.
— Ясно, — кивнул Ринслер. — Девчонка с нами идет?
— Да, — уверенно кивнула Олиф.
— Видишь, как ей умереть хочется, — вздохнул Лекс.
— Там за дальней горой наши Змеи. Дойдете? — усмехнулся Ринслер, переводя взгляд с мужчины на девушку, и наоборот.
— Куда мы денемся.
Олиф вновь грохнулась на коленки, стоило ей пересечь смертельную черту. Это уже становилось какой-то традицией. Переступил-упал-встал-пошел. Это был какой-то жуткий, нескончаемый круговорот. Ринслер повел их прямиком к Змеям, прихватив с собой несколько своих людей. Уже через минуту Олиф почувствовала, как все тело покрывается потом, становится нечем дышать, солнце начало обжигать своими зверскими лучами кожу. Та и так вся была в ожогах, а тут как будто добавка на второе. Берегини, ведь действительно — замкнутый круг. И никуда не спрятаться.
Песчаников совершенно не интересовал этот участок пустыни, для них, похоже, главной целью было выбраться за пределы Песчаной Завесы. За высоким скалистым возвышением действительно были Змеи. Олиф никого из них не знала, и почувствовала укол притупившейся боли. Кнут. Интересно, он был бы рад оказаться здесь? Участвовать в этой авантюре? Наверное, да.
Они забрались на Змей. Ринслер приказал нескольким воинам порвать рубашки, чтобы «новобранцы» смогли обвязать ими голову. Затем все обсудили варианты, где мог прятаться кукловод, и варианты отступления — на всякий случай. Лекс сперва махнул рукой, сказав: «по ходу дела разберемся», но Ринслер был категорически против такого плана, припомнив, что когда-то они уже так разобрались. Олиф на какой-то момент отключилась от всеобщего обсуждения, и попыталась заговорить со Змеем. Но тот, похоже, не был настроен на общение с незнакомцами.
Они тронулись в путь после приказа Ринслера. Олиф было очень непривычно ехать на этом змее. И хотя все эти животные были похожи между собой, она буквально всем своим нутром чувствовала — это не Кнут.
Было решено ехать вдоль песчаной Завесы. Вряд ли кукловод был таким безумцем, и забрался в самое пекло пустыни. Ринслер с Лексом ехали впереди и что-то возбужденно обсуждали. Олиф наблюдала за обыденным пейзажем, не прислушиваясь к их разговору.
Они ехали так долго, что осмотрели буквально каждое подозрительное место, но ничего не нашли. В какой-то момент Олиф поймала на себе раздраженный взгляд одного из воинов. И только после этого заметила, что и остальные уже подрастеряли ранний азарт. Девушка смутилась и начала теребить ключик на шее, и вместе с тем вспоминая легенду про Гурума Хахного. Портал, навки, созвездия — все это звучало, как сказка на ночь, или, скорее, страшилка, но Олиф друг поняла, что верит в нее. Или у нее просто не было другого объяснения действиям кукловода. Зачем отвлекать жителей от событий в пустыне? Они и так туда не слишком часто заглядывают. Но если посмотреть на это с точки зрения легенды, то объяснение было — бредовое, но хотя бы было.
Олиф наклонилась к своему змею.
— Слушай, я вижу, что они все начинают сомневаться. Но я знаю, что не ошиблась. Просто знаю и все. Если бы я была кукловодом, я бы выбрала это место, понимаешь? И ты бы выбрал.
Олиф почувствовала, как щеки начали краснеть от переизбытка эмоций. Как объяснить змею, что она верит в легенду о трех созвездия и порталах? Ведь за сумасшедшую сочтет. Но как еще убедить его в своей правоте? Правда точно не вариант. И этот змей — не Кнут. Кнут бы ей поверил без всяких объяснений и доказательств.
— У меня там, в селе, осталась вся моя семья. Я люблю их больше жизни, и если не остановить этот поток Песчаников — они умрут, понимаешь? Я не могу их потерять. Мне очень важно найти этого кукловода, только так его можно остановить. И он здесь, в этой пустыне.