«Лейкстоун» – это современный роман в жанре темной романтики, не вписывающийся в рамки романа классического: в данном случае «роман» ассоциируется не с чем-то «романтическим», а с жестокостью, и некоторые сцены могут неприятно поразить неподготовленных читательниц. Поэтому предупреждаем: в романе описываются переживание смерти близкого, убийство, физическое и психическое насилие, попытка изнасилования (со стороны второстепенного персонажа), наркозависимость и употребление наркотиков, преследование, жестокое обращение с детьми, пытки, идеологическая обработка.

У воды было холодно.

Рядом со мной, словно тень из ночных кошмаров, стоял его размытый силуэт. Я не видела его отчетливо, но чувствовала его присутствие. Каждый раз, когда он появлялся, моя тоска будто замолкала.

– Иди ко мне…

Ледяной ветер бил в лицо, и волосы опутывали шею. Ступни тонули в ледяной воде, каждый шаг превращался в пытку, холод поднимался по ногам, сковывая мышцы.

Я лихорадочно всматривалась в темную гладкую поверхность, пытаясь разглядеть его в изменчивых бликах. Надеясь, что на этот раз он будет здесь.

– Айрис, не подходи к воде!

Издалека доносился голос Рокс, но я не могла остановиться. И не хотела. Мне было важно лишь одно – увидеть его. Мне нужно было его увидеть.

И вот… в глубине… что-то шевельнулось. Рука… его рука… бледная, почти прозрачная. Меня дернули назад, вытащили из воды, и паника накрыла с головой. Нет! Я снова сунула руки в воду, пытаясь дотянуться до него.

– Кай… Кай, Кай… Это Кай…

Я боролась, вырывалась, каждый мой нерв кричал, чтобы я сопротивлялась. Я хотела его увидеть, мне нужно было увидеть его. Без него я была никем – лишь пустой потерянной оболочкой.

– Иди в воду, моя принцесса…

Я захлебывалась рыданиями, ледяные слезы катились по щекам. Меня тащили назад, но я не хотела уходить. Я выдралась из этой хватки, и ноги снова нащупали воду, обжигающую холодом.

Его рука… Она удалялась, уходила все глубже, исчезала во тьме. Манила меня за собой. Меня затягивало все глубже… все быстрее… Но нечем было дышать. Вода хлынула в легкие, тело пронзила боль, острая, как тысячи иголок.

– Проснись, принцесса…

Проснись… Проснись…

Проснись.

Я резко проснулась. Судорожно всхлипнув, вскочила с кровати: мне не хватало воздуха. Из груди рвались рыдания. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас взорвется. Меня трясло, легкие сдавило, зубы стучали… Будто я промерзла до костей.

– Не могу, не могу, не могу…

Ноги дрожали, и я снова села на кровать, вцепившись в его подвеску. Внутри зияла бездонная пустота.

Ты обещал…

Я провела рукой по мокрому лбу, откинула спутанные волосы. Меня тошнило, я ничего не хотела чувствовать. Я просто хотела, чтобы все это прекратилось, чтобы разум замолчал, а тело застыло.

– Я устала… Я так устала…

Я рухнула на матрас и разрыдалась. Голова раскалывалась от боли.

– Вернись ко мне, умоляю…

Воспоминания наплывали, как навязчивые видения, заставляя снова и снова переживать те мгновения рядом с ним. И я сознательно ныряла в это безумие, блуждала в нем, потому что только в моих мыслях можно было его спасти.

– Готова? – спросила я, зайдя к Айрис.

Она вышла в гостиную, и я получила ответ на свой вопрос. Конечно, не готова.

– Не хочу никуда идти, – слабо запротестовала она.

На ней была та же пижама, что в начале недели. Я строго посмотрела на нее, но она отвернулась и направилась в комнату, которую отказывалась покидать вот уже несколько месяцев. С того самого вечера.

В первые часы было тяжелее всего. Айрис не плакала. Она не хотела принимать случившееся. Цеплялась за призрачную надежду, упорно отрицая очевидное. И я помню, как наконец-то прорвались ее слезы – все сильнее и сильнее, словно каждый всхлип возвращал ее в ужасную реальность, из которой она хотела убежать. Помню, как она судорожно прорыдала: «Он не умеет… плавать…» Я пыталась ее успокоить, утешить, но ничто не могло избавить ее от страданий.

Смотреть на нее было невыносимо. Как я ни старалась держаться, ее горе неумолимо проникало в меня, и я тоже стала беспомощной.

Шли дни, но состояние Айрис оставалось таким же тяжелым, как и в первый вечер. Я отлично понимала, что она изводит себя, даже не осознавая этого.

По ее словам, боль медленно и неуклонно рвала ее на части изнутри, живот словно разрубили надвое, а разум без конца напоминал обо всем, что связано с Каем. О малейших пустяках.

Меня пугало, что Айрис потеряла аппетит. Я готовила то, что она любит, вроде пасты с сыром. Но она наотрез отказывалась. Тогда я еще не понимала, что это худшая из моих идей. Но потом догадалась. Это было его любимое блюдо.

– Айрис, мы опаздываем уже минут на десять. Иди переоденься.

– Я не хочу никого видеть, Рокс, – буркнула она, падая на расстеленную кровать. – Я устала.

Потому что ты ничего не ешь.

– Но ты обещала Коди, что придешь. У него день рождения, Айрис, – напомнила я, усаживаясь рядом с ней.

Айрис молчала, уставившись в потолок. По ее щеке скатилась слеза. Я погладила ее по спутанным волосам, и она стиснула кулон на шее. Простое кольцо на цепочке – все, что осталось ей от наемника.