— Я имею в виду не высовываться и не создавать проблем тем, кто стоит выше вас.

— Пока что только вы создаёте мне проблемы.

— Ошибаетесь… как вас по имени-отчеству?

— Юрий Дмитриевич.

— Ошибаетесь, Юрий Дмитриевич. Вы первый создали нам проблемы, когда возомнили себя благодетелем и начали лечить не только больше людей на выделенные квоты по субсидиям, но и сверх того, — ледяным тоном объяснил Ельцов.

— Это моё право решать, кого и как будут лечить в моей клинике. А вам не стоит в это вмешиваться, — произнёс я.

— Нет-нет, граф. Мы будем вмешиваться, поскольку это касается наших интересов. И вам лучше согласиться сотрудничать, иначе…

— Иначе что? — перебил я.

Арсений Андреевич подался вперёд. Взгляд стал жёстким.

— Иначе у вас будут неприятности. Настоящие неприятности, а не та ерунда, которую вы видели до сих пор.

— Не стоит мне угрожать, барон.

— Иначе что? — с ухмылкой передразнил он меня. — Лучше возвращайтесь в Новосибирск и занимайтесь своими делами. Работайте с субсидиями как положено — как все работают. Тогда проблем не будет.

Я молча смотрел на него несколько секунд и заключил:

— Полагаю, договориться не получится.

— Почему же? Мы хотим договориться. Просто учтите, что чем дольше вы сопротивляетесь, тем жёстче будут условия, — Ельцов растянул губы в улыбке.

— Что ж. Значит, придётся бороться, — я встал.

Ельцов снова рассмеялся.

— Вы понимаете, с какими силами собираетесь тягаться?

— Понимаю. Но, видите ли, барон, я уже слышал подобные самоуверенные речи. От Измайлова и от Мессинга. Оба были уверены в своей победе. Оба ошиблись, — произнёс я и направился к двери.

Ельцов ничего не ответил. Только смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением.

Я вышел из кабинета и спустился в прихожую.

«А я нашёл кое-что интересное!» — раздался в голове голос Шёпота.

«Что именно?»

«Сейф в кабинете на третьем этаже. Там документы, деньги, ещё какие-то штуки. Много бумажек с печатями. Вкусно пахнут!»

«Пока не трогай. Запомни, где лежат. Это может пригодится нам позже», — велел я.

«Эх, ладно…» — дух был явно разочарован, что я не позволил ему ничего уничтожить.

Но пока что не время. Рано прибегать к решительным действиям.

Посмотрим, как будут развиваться события…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк барона Ельцова

Арсений Андреевич смотрел в окно, пока такси Сереброва не скрылось за воротами.

Наглец. Провинциальный выскочка, который возомнил себя ровней столичным родам. Приехал в его дом и угрожал. Ему, барону Ельцову, чей род служит империи уже семь поколений!

Ельцов отошёл от окна и нажал кнопку на столе. Через минуту в кабинет вошёл начальник охраны особняка.

— Вызывали, ваше благородие?

— Датчики показали что-нибудь?

Гвардеец кивнул.

— Так точно, был сигнал, господин барон. По дому явно летало какое-то существо. Дух или что-то похожее. Очень слабый след, на грани чувствительности артефактов. Мы не смогли определить, что именно это за тварь.

Ельцов удовлетворённо кивнул.

— Значит, слухи не врали.

— Простите?

— Говорят, на войне Серебровым помогал какой-то невидимый дух. Ломал технику и оружие, выводил из строя оборудование. Видимо, граф до сих пор таскает его с собой.

— Что же он искал здесь? — начальник охраны нахмурился.

— Понятия не имею. Но наверняка что-то нашёл… Усильте защиту. Поставьте дополнительные датчики на сейфы и архивы. И вызовите специалиста по духам — пусть определит, с чем мы имеем дело.

— Есть, ваше благородие.

Когда гвардеец вышел, Арсений Андреевич достал телефон и набрал номер сюзерена.

— Слушаю, — голос графа Белозёрова звучал недовольно. Видимо, оторвали от чего-то важного.

— Ваше сиятельство, это Ельцов. Серебров только что был у меня.

Пауза.

— В каком смысле — был у тебя?

— В прямом. Приехал в особняк, потребовал встречи. История с журналистом получила неприятное развитие… — Арсений Андреевич пересказал суть дела.

Белозёров хмыкнул.

— Вот как. И что ты сказал Сереброву?

— То, что следовало. Что он не понимает, с кем связался. Что столица — не его провинция. Что ему лучше вернуться домой и работать как все.

— Всё верно, Арсений. Как он это воспринял?

— Чересчур спокойно, как по мне. Мальчишка уверен в себе. Но это неудивительно, после победы в войне. И есть ещё кое-что, Тимур Евгеньевич… Он привёл с собой духа. Мои датчики засекли его. Слабый сигнал, но точно что-то было. Дух летал по дому, что-то искал.

— Разберись с этим. Усиль защиту, проверь, не пропало ли что-нибудь.

— Уже распорядился, — ответил Ельцов.

— А что с журналистом?

Арсений Андреевич вздохнул.

— Бандиты, которых мы наняли, утверждают, что избили его так, что выжить он не мог. Но люди Сереброва забрали тело из багажника. Вдруг он всё ещё жив? Серебров, по слухам — отличный целитель. Сам князь Бархатов его нахваливал.

— Ищите. Проверьте больницы, клиники, частных врачей. Если этот хорёк жив — найдите его и закончите дело. Надо было ещё год назад его убить, когда он только начал совать нос в наши дела… Люди Ломового уничтожили флешку?

— Утверждают, что да.

— Хорошо, но мы не можем быть в этом уверены… Я поручу Карташову с этим разобраться. И, Арсений… Не стоит недооценивать Сереброва. Мессинг его недооценил — и посмотри, чем это кончилось. Провинциал провинциалом, но он опасен. Действуй с умом, — наставительно произнёс Тимур Евгеньевич.

— Конечно, ваше сиятельство.

Белозёров отключился. Ельцов положил телефон на стол и откинулся в кресле.

Что ж, посмотрим, надолго ли хватит этого выскочки. Столица — не Новосибирск. Здесь другие правила и другие возможности.

Арсений Андреевич налил себе коньяку и сделал глоток.

Серебров ещё пожалеет, что приехал в Петербург.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Остаток дня я провёл в рабочей рутине.

Вернувшись в гостиницу, первым делом связался с Дмитрием. Доложил о ситуации — без лишних подробностей, но достаточно, чтобы он понял: столичные не отступят. Дмитрий выслушал молча, потом сказал:

— Будь осторожен, сын. Это не Мессинги. Ты замахнулся на совершенно другой уровень влияния, несмотря на то что Белозеров считается мелким столичным аристократом.

— Знаю.

— Если понадобится помощь — сразу звони.

— Пока справляюсь. Но спасибо, — ответил я.

После разговора с Дмитрием я проверил почту, ответил на несколько писем от партнёров и просмотрел финансовые отчёты за неделю. «Аргентум» работал стабильно, клиника принимала пациентов, продажи «Бодреца» росли. Всё шло по плану — там, в Новосибирске. Здесь же, в столице, ситуация была куда менее определённой.

Ближе к вечеру позвонил Кирилл. Доложил, что Валерий по-прежнему без сознания, но состояние стабильное. Врач, которого они нашли, осмотрел журналиста и подтвердил мои выводы: жить будет, но восстановление займёт время.

К семи вечера я переоделся в парадный костюм. Сегодня предстояла важная встреча — ужин у князя Баума. Мирон Сергеевич пригласил меня ещё до отъезда из Новосибирска, когда я сообщил ему о планах посетить столицу.

Отказываться было бы глупо. Баум — один из моих главных партнёров и, что немаловажно, влиятельный человек в столице. Такими связями не разбрасываются.

Роман к тому времени выполнил мою просьбу и купил машину. Не слишком дорогую, но и не слишком дешёвую, чтобы соответствовала моему статусу. Я решил, что так будет выгоднее и удобнее, чем постоянно пользоваться услугами такси. В любом случае она мне нужна на постоянной основе.

На этой машине мы и добрались до места.

Особняк князя располагался на Английской набережной — в одном из самых престижных районов Петербурга. Трёхэтажное здание в классическом стиле, с колоннами и лепниной, выходило фасадом прямо на Неву. Даже по столичным меркам — внушительно.