К моему удивлению, Стеша почти не разговаривала, лишь дважды сказала «мама», на что Янка напомнила ей про больницу и пообещала, что уже скоро они с мамой будут вместе.

В понедельник утром мы позавтракали, и подруга увезла Стешу к сестре, а меня попросила забрать сумку из камеры хранения на вокзале и привезти ко входу в больницу.

- Это вещи сестры, они с племяшкой в нашем городе проездом. На юг собирались, - вздохнув, пояснила подруга. – Сейчас бы уже в море плавали или на пляже отдыхали, если бы у неё не заболел живот. Хорошо, что всё обошлось и аппендицита нет. Теперь на самолёте полетят, чтоб побыстрее.

Сумка оказалась довольно большой и тяжёлой. Я несла её попеременно то в одной, то в другой руке. В автобусе мне повезло – в виду буднего дня и обеденного времени, свободных мест было много, мне удалось сесть и поставить сумку рядом на соседнее сиденье.

Встретиться с Янкой мы должны были у центральной больницы. Выйдя на нужной остановке, я перешла дорогу и спокойно направилась к центральному входу. Вот тогда-то и произошло невероятное: кто-то сзади вдруг толкнул меня. Потеряв равновесие, я бухнулась на колени, едва успев выставить вперёд руки. Воспользовавшись моим замешательством, тот, кто меня толкнул, подхватил сумку Янкиной сестры и бросился в заброшенный проход.

Здание больницы соседствовало с гаражами и между ними располагался небольшой проход с еле заметной, слабо протоптанной тропинкой. По тропинке мало кто ходил, потому как проход пользовался дурной славой и обычно был заросшим травой и заваленным прошлогодним мусором. Поговаривали, что там любят сидеть и распивать всякую гадость характерного вида обрюзгшие мужчины с красными лицами. Единственный фонарь, который располагался в проходе, почти всегда не работал – кто-то с неизменным упорством разбивал камнем лампочку.

Едва я отошла от первого шока, ко мне пришло ужасное понимание: у меня украли чужую сумку! Толком не соображая, что делаю, я вскочила на ноги и бросилась в проход, хотя понятия не имела, как поступить, если мне каким-то чудом удастся догнать воришку.

Не разбирая дороги, я неслась вперёд и выскочила из прохода как раз в тот момент, когда машина такси, в которую, судя по всему, сел преступник, скрылась за поворотом.

Я остановилась, уперевшись руками в колени и тяжело дыша.

Боже мой, что ж это делается! Среди бела дня, недалеко от здания центральной больницы... и ни одного свидетеля! Ещё и номер такси не успела разглядеть, как, впрочем, и самого преступника! Что же делать? Как теперь объяснить подруге, куда делась сумка? А вдруг она подумает, что это я... Бред! Вот что я сделаю: сначала позвоню Янке, потом пойду в полицию и напишу заявление. Пусть ищут!

Отдышавшись, я набрала номер подруги, но та не ответила. Тогда я вернулась ко входу в больницу и стала ждать. Янка должна была уже появиться. Через десять минут я позвонила ей ещё раз, потом ещё и ещё... телефон подруги был выключен. Неужели разрядился? Что ж, такое бывает, и, как обычно, случается в самое неподходящее время.

Растерянно смотря на поток входящих и выходящих из больничных ворот людей, я судорожно думала, как мне теперь быть. Зайти в приёмный покой и спросить Янкину сестру? Но я не знаю её имени. Уточнить по фамилии подруги? Наверное, ничего не выйдет, раз её сестра замужем и, скорее всего, фамилию поменяла.

Прошло уже больше часа, и я подумала: «Может, Янка с сестрой торопились на рейс и уже давно уехали? – но тут же сама себе возразила: - Ага, без сумки и вещей».

Ещё через полчаса я решила вернуться домой. Может, Янка уже там?

Настроение моё вконец испортилось. С одной стороны, я была зла на подругу, с другой – испытывала горькое чувство вины из-за того, что так нелепо профукала чужую сумку. А вдруг там было что-то очень ценное? По пути я готовилась к неприятному разговору с Янкой, прокручивая в голове всё, что ей скажу. Но заготовленная речь не пригодилась: дома никого не было.

В растерянности я обошла все тридцать три квадратных метра квартиры, заглянув даже в санузел и на балкон, а потом плюхнулась на диван. Надо дождаться Янку, без неё нет никакого смысла обращаться в полицию. Что я напишу в заявлении? У меня украли чужую сумку, которая не знаю, кому принадлежит, и в которой что-то было? Какая же нелепая ситуация! И снова я, как обычно, её невольный главный герой...

Через некоторое время, устав переживать и тревожиться, я отложила это до прихода Янки и занялась приготовлением ужина.

Подруга по-прежнему не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. В соцсетях тоже не появлялась. У меня даже возникла мысль: уж не улетела ли она вместе с сестрой и племянницей на море? Может, они сильно опаздывали на рейс, потому не стали меня дожидаться, а в сумке на самом деле не было ничего ценного? Впрочем, почти сразу я отмела эту идею: если бы Янка вдруг и приняла такое спонтанное решение, наверняка бы сообщила мне. Что же получается? Сначала сумка Янкиной сестры исчезает прямо у меня из рук в неизвестном направлении, а потом и сама Янка...

«Надо подождать, - твердила я себе мысленно, - возможно, всё проще некуда – у подруги просто украли телефон, а не возвращается домой она по причине того, что ночует сегодня у своего парня».

Немного успокоившись, я решила, что утро вечера мудренее, и легла в постель.

Сплю я обычно очень чутко и легко просыпаюсь от малейшего шума. Так было и в этот раз: со стороны входной двери послышался шорох, и я открыла глаза. Первой мыслью было: Янка вернулась.

За окном светало, часы показывали почти половину пятого утра. Странно, почему она возвращается в такое время? Поссорилась с парнем?

Я села в постели и потёрла глаза, а потом насторожилась. За входной дверью творилось нечто странное: Янка тихонько ковыряла ключом в замке, а потом аккуратно нажимала на ручку, видимо, стараясь производить как можно меньше шума, но дверь почему-то не поддавалась. Вдруг что-то еле слышно звякнуло, и почти сразу ключ снова тихо заворочался в замке.

Меня в ту же секунду прошиб пот, потому что я вспомнила о невольно подслушанном мною разговоре в лифте двух жительниц нашего подъезда. Одна жаловалась другой, что по подъезду ночами ходят воры и дёргают за ручки дверей в надежде, что кто-то из хозяев забыл запереть замки. Вторая тогда ещё ответила, что у неё знакомых так обокрали.

От этих мыслей я подскочила на месте и в страхе заметалась по комнате. Похоже, в моём случае воры не просто дёргают ручки, а ещё подбирают ключ к замку!

Живот свело от страха. Что же делать? Вызывать полицию? А вдруг это всё же Янка? Проверить это я могла только одним способом – следовало посмотреть в глазок. Собравшись с силами и мысленно призывая себя на паниковать раньше времени, я тенью метнулась к двери. Чувствуя, как сердце в груди бешено отбивает такт, медленно отодвинула железную крышечку, закрывающую глазок, и в ту же секунду отшатнулась: склонившись к замку, в нём тихонько шурудил совершенно незнакомый мужик в чёрной бейсболке, а вовсе не Янка.

Это было уже слишком для моих нервов. Я зажала ладонью рот, чтобы не заорать, и инстинктивно схватила железную напольную подставку для зонтов, которая почему-то всегда у нас стояла пустая.

В эту минуту, как назло, негодяй за дверью подобрал нужный ключ. Дверь начала открываться, а я, не помня себя от страха, в один миг взмахнула тяжеленной подставкой и опустила её на бейсболку, едва она показалась в проёме двери.

Вор крякнул и кулём рухнул вперёд. На моё счастье, за секунду до этого я успела отклониться в сторону, иначе бы он свалился прямо на меня. С глухим стуком приложившись лбом об пол, мужик затих, и теперь его туловище находилось в нашей с Янкой квартире, а ноги в подъезде. Связка каких-то крючков и закорючек вывалилась на пол из его обессилевшей руки с оглушительным звоном.

Ещё больше, чем самого вора, я испугалась содеянного – а вдруг я шмякнула его насмерть? Быстро оглядевшись по сторонам, подобрала закорючки, схватила мужика за ворот джинсовки и, поднапрягшись, кое-как втянула тело в квартиру, после чего закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.