— Фред, сэр. Я должен расстелить постели.
«Проснитесь, время ложиться спать», — недовольно подумал волшебник, спустив ноги на пол.
— Конечно, Фред, заходите.
— Извините, сэр, но я должен расстелить постели до того, как сдам смену в девять часов. У ночного сменщика нет всех ключей.
— Конечно, все в порядке. Я немного вздремнул, теперь чувствую себя намного лучше. Я выйду в холл. Вдвоем нам тут не развернуться.
— Верно, сэр. Спасибо, сэр.
За стойкой стоял другой бармен. Как только волшебник сел на высокий стул, бармен поставил стакан, который он протирал:
— Что-нибудь желаете, сэр?
— Конечно, дорогой. Пиво, пожалуйста.
— Одно пиво; хорошо, сэр. — Он взял кружку, вмещавшую целую пинту, наполнил ее и поставил перед мастером Шомусом.
У бара больше никого не было. Игра в саба не изменилась, как не меняется расположение звезд на небе. Мастер Шомус мысленно представил такое же путешествие сто лет назад — карты и правила были бы те же. Молодой Джеймисон заменил Бутройда, а Хаузер, Тайлер и Вандепол все еще играли. Маг медленно потягивал пиво, наблюдая за происходящим.
Сэр Стэнли и отец Арманд сидели на кушетке в дальнем углу, но не говорили друг с другом, а читали газеты, купленные в Марселе.
Шарпантьеру, вероятно, удалось вылечить Зайслера от похмелья и заставить его поесть. Теперь они оба сидели за столом с Бутройдом и Ламаром и негромко разговаривали. Зайслер пил кофе. Маккея, Квинта и Пибоди не было видно.
Затем из коридора вышел Пибоди, все так же прихрамывая и опираясь на свою трость с серебряным набалдашником. Он заказал виски с содовой и отыскал глазами кресло, где никто не сел бы рядом. Он тоже взял газету в Марселе и теперь полностью погрузился в чтение, как бы говоря всем своим видом: «Не приставайте ко мне!»
Волшебник допил свое пиво и заказал еще. Через несколько минут Фред, закончив свои дневные обязанности, вернулся в холл и сказал сменщику:
— Все, принимай смену, Тонио, — и поспешил удалиться.
— Нет, нет; я воздержусь, — послышался голос Зайслера. Эти слова он произнес так, чтобы волшебник услышал его. Зайслер сидел ближе всех к бару. Он встал, держа в руке кофейную чашку, и подошел к бару: — Еще чашку кофе, Тонио.
— Да, сэр.
Зайслер улыбнулся и кивнул мастеру Шомусу, но ничего не сказал. Волшебник кивнул в ответ.
Волшебник сделал вид, что не замечает, как Тонио за стойкой наливает в чашку добрую порцию виски, а потом до краев наполняет чашку кофе из кувшина, стоявшего на маленькой спиртовке. Все это проделывалось таким образом, что мужчины за столом не могли и подумать, что в чашке есть еще что-нибудь, кроме кофе.
Очевидно, Зайслер проделывал этот фокус уже не один раз.
Мастер Шомус позволил себе мысленно усмехнуться, хотя это была печальная усмешка. Бутройд, Ламар и Шарпантьер были убеждены, что Зайслер не обманет их бдительности, а тот напивался прямо у них на глазах. Ну, что тут поделаешь...
Пибоди отложил газету и подошел к бару со стаканом в руке:
— Еще виски с содовой, пожалуйста, — едва слышно произнес он.
Стакан был наполнен, и Пибоди вернулся на свое место к газете. Тонио снова стал протирать стаканы.
Мастер Шомус уже допивал третье пиво, когда в холле появился начальник поезда. Он обошел холл, обменявшись словом-другим со всеми, включая волшебника. Затем вышел на смотровую площадку, из чего мастер Шомус заключил, что Квинт и Маккей находятся там.
Начальник поезда Эдмунд вернулся к бару, снял фуражку, достал носовой платок и вытер лысину:
— Теплый вечер. Тонио, напитков хватает?
— На сегодняшний вечер вполне достаточно.
— Хорошо, хорошо. Но я проверил ванные отделения, там маловато полотенец. Джентльмены захотят принять душ, а полотенец на всех не хватит. Сходи в кладовую и принеси недостающие. Я присмотрю за баром.
— Сию секунду, начальник поезда, — Тонио ушел быстро, но без суеты.
Эдмунд отложил фуражку в сторону и встал за стойку. Но протирать стаканы не стал.
— Еще пива, мастер-волшебник? — спросил он.
— Нет, спасибо. Пока хватит. А то я не буду чувствовать ног под собой, — он встал и пошел к выходу на смотровую площадку.
— А вам, сэр? — обратился начальник поезда к Пибоди, сидевшему в нескольких футах от него.
Тот кивнул, встал и принес свой стакан.
Когда мастер Шомус проходил мимо стола, где сидел Зайслер, он услышал его слова:
— Ребят, а вы не знаете, кто этот тип с бородой?! А я знаю.
— Морри, ты заткнешься когда-нибудь? — холодно сказал Бутройд.
Зайслер замолчал.
— Что там такое происходит? Собрание? — послышался голос соседа мастера-волшебника с нижней полки. Это был риторический вопрос, поэтому мастер Шомус и не подумал отвечать.
Пассажиров разбудила не сила шума и не его неожиданность. Просто это был необычный шум. А когда шум стал интересным, вернуться в постель оказалось трудновато.
Стук и грохот самого поезда, мчащегося к Италии, стал уже привычным, его почти не замечали. И если бы новые звуки утонули в привычном шуме, все было бы в порядке. Но такого не случилось; скорее, было наоборот.
Мастер Шомус был одним из последних, кто отправился спать; только Бутройд и Шарпантьер еще оставались в холле, когда он ушел в свое купе.
Лампа под абажуром едва горела, а легкое посапывание с нижней полки указывало, что его сосед уже заснул.
Волшебник приготовился ко сну и забрался на свое место. Там он увидел, что его сосед оставил на полке газету. Она лежала так, что была видна только одна статья, но при неярком свете волшебник смог разобрать только заголовок: «Похороны Николаса Журдана состоятся в Неаполе». Это был обычный некролог.
Мастер Шомус положил газету на стол и задремал.
Затем он услышал, как открылась и закрылась какая-то дверь; шаги по коридору. Кто-то, наверное, пошел в туалет, подумал он в полусне. Но нет, кто-то прошел мимо его купе и остановился у купе номер один. Легкий стук. Чертовски подходящее время для визитов, подумал он. Вообще-то было не слишком поздно — всего лишь начало одиннадцатого. Но все пассажиры были на ногах по крайней мере с четырех часов утра, а кое-кто и дольше. Ну, ладно, его это не касается.
Но тут послышались еще чьи-то шаги, дальше по коридору, и другая дверь открылась и закрылась.
Волшебник постарался уснуть, но не смог. Минуту-другую было тихо, потом все началось снова. В купе номер три он услышал голоса, но только потому, что его полка была возле перегородки, отделяющей его купе от третьего. Но это был лишь звук голосов; слов он не различал. Будучи человеком любопытным, он без смущения прижал ухо к стене, но все равно не мог разобрать ни слова.
Он снова попытался заснуть, но шум то и дело возобновлялся. Шаги. Каждые пять минут они то приближались к первому купе, то удалялись от него, и звучали, конечно, громче всего. Но были и другие — в другом конце коридора.
Маг ничего не мог с этим поделать. И он даже не мог утверждать, что шаги звучат слишком сильно. Просто они раздражали.
Волшебник лежал, то просыпаясь, то засыпая, пользуясь временным затишьем.
Когда, как ему казалось, прошло уже много часов, он все же решил пойти и выяснить, нельзя ли что-нибудь сделать с этим. По крайней мере, он мог встать и узнать, что там случилось.
Тогда он и услышал голос соседа:
— Что там такое происходит? Собрание?
Волшебник не ответил, но спустился по небольшой лестнице и оделся.
— Зов природы, — пробормотал он и вышел.
В коридоре никого не было. Он медленно пошел к туалету. Никто не выходил из купе. Никто даже не высунул голову. Даже не щелкнул задвижкой. Ничего.
Волшебник зашел в туалет, выждал положенное время. Пять минут. Десять.
Он вернулся в купе. Его тапочки были мягкими, и шаги почти не были слышны, к тому же он очень старался не производить лишних звуков. Его никто не мог услышать.