Он рассказал о наблюдениях своему соседу.
— Что бы они там ни делали, но я проснулся окончательно, — сказал тот. — Пойду выкурю трубку, прежде чем ложиться снова. Присоединитесь?
Когда они вышли в холл, Тонио сидел на стуле у бара.
— Добрый вечер, святой отец. Добрый вечер, мастер-волшебник. Чем могу помочь?
— Ничего не надо, спасибо. Мы просто вышли покурить, — ответил волшебник. — Думаю, у вас и так сегодня ночью было много работы, а?
— У меня? О, нет, сэр. Здесь никого нет уже полтора часа.
Мужчины вышли на смотровую площадку. Через пару минут их неторопливый разговор прервал Тонио. Приоткрыв дверь, он спросил:
— Вы уверены, что вам ничего не нужно, джентльмены? Мне надо сходить в кладовую, принести кое-что на завтра, но я не хотел бы, чтобы вы испытывали неудобства.
— Нет, спасибо. Все в порядке. Как только преподобный отец докурит трубку, мы пойдем спать.
Через двадцать минут они уже вернулись в свое купе и тут же заснули. Было двадцать минут после полуночи.
В 0:25 Тонио вернулся в вагон. Он принес только часть всего необходимого. В дневное время, когда пассажиры не спали, разрешалось пользоваться небольшой тележкой. Но от внезапного поворота или толчка поезда тележка могла опрокинуться и разбудить пассажиров шумом. Кроме того, ночью и нет необходимости нести сразу много всего.
Он осторожно поставил принесенное в шкафчик за стойкой бара и вышел на смотровую площадку — проверить, ушли ли джентльмены. Их не было. Хорошо — теперь все спят.
Через некоторое время он снова отправился в начало поезда, чтобы принести оставшееся. Джентльмены, определенно, развлекались и ходили в гости из одного купе в другое. Но, конечно, они не шумели.
Тонио Браселли не был любопытен от природы, поэтому если пассажиры не беспокоили его, он предпочитал предоставить их самим себе.
Поезд замедлил ход. В тридцать минут первого он прибыл на станцию на границе Лигурии. Эта остановка была чистой формальностью. Власти Лигурии должны были проверить накладные на груз в товарных вагонах, но сам груз они не проверяли. Простая запись в книге регистрации.
Тонио взял то, что ему было нужно, а потом задержался, чтобы поговорить с кладовщиком. Останавливался поезд довольно мягко, но когда он снова трогался с места, иной раз ощущался небольшой толчок, и Тонио не хотелось в это время идти по вагону с полными руками. Он подождал, пока поезд наберет скорость.
Проводник добрался до своего последнего вагона в 0:50 и разложил принесенное им по местам. До наступления утра ему оставалось только одно — убрать в ванной комнате.
Эта работа его раздражала — не потому, что она была тяжелой или неприятной, а потому, что все нужно было делать абсолютно тихо. Днем можно было шуметь сколько вздумается, но ночью он рисковал разбудить пассажиров в четвертом и пятом купе, по обе стороны от ванной, — и они могли пожаловаться.
Он зашел в кладовую, расположенную перед купе номер один, взял все необходимое, отправился в ванную и принялся за работу.
Закончив, проводник осмотрел результат своего труда. Все выглядело отлично, пока он не добрался до последнего пункта проверки.
Он посмотрел на пол.
Странно. Что это за красные пятна?
Он же только что протер пол. Он еще был влажный, но...
Тонио отступил на шаг и посмотрел еще раз.
Пятна оставлял его правый ботинок.
Проводник сел на унитаз, поднял правую ногу и осмотрел подошву. Красное пятно уже почти стерлось.
Но откуда, черт бы их побрал, они взялись?
Тонио Браселли был не столько удивлен, сколько озадачен. Протерев как следует свою подошву и осмотрев второй ботинок, чтобы убедиться в отсутствии на нем пятен, он еще раз протер пол и решил проследить, откуда все это взялось.
«Проследить» было весьма подходящим словом. Тонио оставил отпечатки своих ног, испачканных этим самым красным, на желтовато-коричневом полу коридора. Темные пятна вели к началу вагона. Проводник тоже пошел туда.
Когда же он обнаружил их источник, он едва не лишился чувств.
Из-под двери купе номер один натекла громадная лужа чего-то такого, что явно походило на кровь.
Оглушительный стук в дверь вырвал из сна ирландца-волшебника. Из-за двери кричали:
— Сэр! Сэр! Откройте! Сэр! Вы в порядке?! Сэр!
Оба пассажира второго купе вскочили и через две секунды очутились в дверях.
Но стучали не к ним, а в соседнее, первое купе. Оба джентльмена мгновенно оделись и вышли.
Тонио колотил кулаками в дверь купе номер один и кричал, почти визжал во весь голос. По коридору стали открываться и другие двери.
Чья-то рука легла на плечо Тонио:
— Успокойтесь, сын мой! Что случилось?
Тонио вдруг задохнулся и посмотрел на обладателя твердой руки, лежащей у него на плече:
— О, святой отец! Посмотрите! Посмотрите на это! — он отступил на шаг и показал на кровь у ног. — Он не отвечает! Что мне делать, святой отец?
— Во-первых, сын мой, идите к начальнику поезда. У вас ведь нет ключа от этой двери, не так ли? Нет. Поэтому надо немедленно сходить за начальником Эдмундом. Но будьте осторожны! Не кричите и не шумите. Не поднимайте на ноги пассажиров в остальных вагонах. Это касается только начальника поезда. Вы меня поняли?
— Да, отец. Конечно, — ответил Тонио уже гораздо спокойнее.
— Очень хорошо. Теперь поторопитесь.
И только после этого крепкая рука священника выпустила плечо молодого человека. Тонио ушел — торопливо, но теперь уже явно владея собой.
— Теперь, мастер Шомус и сэр Стэнли, мы должны проследить, чтобы здесь не толпились лишние люди.
Сэр Стэнли, который выбежал из восьмого купе на полсекунды позже преподобного отца и волшебника, повернулся и загородил проход.
Его голос, казалось, заполнил весь вагон:
— Все в порядке! Держитесь подальше отсюда, все! Возвращайтесь в свои купе! Давайте, пошевеливайтесь!
Через полминуты в коридоре уже никого не осталось, кроме троих джентльменов. Тогда сэр Стэнли спросил:
— Что тут случилось, святой отец?
— Я знаю не больше, чем вы, сэр Стэнли. Надо подождать начальника поезда.
— Я думаю, нам следует...
Что бы ни собирался предложить сэр Стэнли, его прервало появление начальника поезда, следом за которым мчался Тонио; выбежавший из вагона-ресторана начальник задал тот же самый вопрос:
— Что тут случилось?
Волшебник вышел вперед:
— Мы не знаем, но вот это выглядит как кровь, и я предложил бы вам открыть дверь.
— Конечно, конечно...
Начальник отпер купе номер один.
На нижней полке лежал добрый человек Джон Пибоди, — его разбитая голова свесилась вниз, волосы покрывала запекшаяся кровь. Он был явно мертв.
— На вашем месте я не стал бы входить, — посоветовал волшебник, рукой преградив путь начальнику Эдмунду, собиравшемуся войти в купе.
— Что? Это мой поезд! Почему? — негодующе воскликнул тот.
— Извините, но в вашем поезде раньше случались убийства?
— Нет, но...
— А вы когда-нибудь участвовали в расследовании убийства?
— Нет, но...
— Тогда, еще раз прошу прощения, начальник поезда, послушайтесь меня. Я опытный судебный волшебник. Следователю не понравится, если мы начнем тут топтаться, уничтожая улики. У вас есть целитель?
— Да, штатный целитель, доктор Боннер. Но почему вы решили, что это убийство?
— Это не самоубийство, — ровным голосом сказал волшебник. — Его несколько раз ударили по голове вон той тяжелой тростью с серебряным набалдашником, что лежит на полу. Никакой человек не покончит с собой таким образом, и случайно такое тоже не может произойти. Пошлите Тонио за целителем.
Доктор Боннер, как оказалось, имел кое-какой опыт в случаях, требующих расследования властей, и поэтому знал, что нужно делать, и, что было куда важнее, знал, чего делать не надо. Осмотрев тело, он заключил, что Пибоди не только мертв, но и, по его мнению, мертв уже по крайней мере час. Затем доктор сказал, что если он больше не нужен, то предпочел бы вернуться в постель. Начальник поезда отпустил его.