Глафира кинулась к шкатулке с рукоделием, где хранились обрывки лент, нитки, иголки и остатки кружева. Последнего оказалось ничтожно мало, и на подол не хватило бы точно. Что же делать? Отпороть несносные лохмотья вовсе? Сказано – сделано. Размышляя, чем же заменить предательские оборки, Глафира аккуратно срезала размахрившийся атлас, порылась в шкатулке и достала чудом сохранившийся рулончик лент оттенка gris de perle[12] – матушкиного любимого. Белое платье с серой каймой – не так уж и нарядно, больше подошел бы лавандовый, палевый или на худой конец прюнелевый[13], но, как говорится, c’est la vie[14].

С замиранием сердца Глафира тщательно проинспектировала отделку ворота, лифа и рукавов: она тоже дышала на ладан. Значит, и ее долой! Отпарывая оборки, она чуть не плакала: вот раззява! Еще немного, и явилась бы на праздник нищенкой! Стыда потом не оберешься! А что Гордей подумает? Господи…

Постойте-ка! Отпороть-то отпорола, но хватит ли теперь ленты? Прикинув так и эдак, Глафира издала возглас облегчения и вытерла подступившие слезы. Моток был длинен – видимо, матушка покупала с запасом. Отпоров все истлевшее, Глафира взглянула на часы: оставалось надеяться, что она успеет закончить работу до начала праздника. А ведь еще надобны прическа и прочий антураж! Вознеся благодарность покойной матушке за уроки шитья и чувствуя себя совершеннейшей Золушкой, Глафира спешно принялась приметывать ленту к платью. Поначалу та не слушалась, крутилась восьмеркой и все норовила выскользнуть из рук. Но потом дело пошло. К полудню все было готово. Глафира придирчиво оглядела работу и вздохнула. Не в Париже шито, но выбор невелик. Она отгладила платье, определила его на вешалку и, вытерев пот со лба, занялась прической.

Однако пришлось прерваться: прибыл Никодим.

– Вот, барышня, это вам посылка от его сиятельства! – Отдуваясь, он вытащил из повозки большую коробку, перевязанную лиловой атласной лентой, и поднес к крыльцу. – Велено передать в собственные руки.

– Что это, Никодим?

– Нам того знать не положено, – отводя глаза, слуга взобрался на козлы и, поклонившись, уехал, оставив Глафиру в недоумении.

Коробка оказалась довольно увесистой, с эмблемой магазина одежды Madame Trumeau, где заказывали наряды модные дамы из города. Глафира отнесла посылку в свою комнату, положила на козетку и развязала ленту. Внутри зашуршала надушенная цветочным одеколоном белая папиросная бумага. Развернув все три слоя, Глафира ахнула: в коробке, аккуратнейшим образом сложенное, лежало чудесное платье!

Тончайший кремовый муслин, французское кружево ручной работы, пышная многоярусная юбка. Ворот и короткие рукава расшиты шелковыми розочками цвета перванш[15], а на лифе, прямо в центре открытого ворота, – роза побольше и потемнее, из бархата. Невероятная красота!

Под платьем обнаружились шелковая синяя шаль и перчатки. А на самом дне – визитная карточка Гордея и знакомый почерк на обороте:

Боже мой, как мило! Глафира с ликованием всплеснула руками, а потом кинулась примерять платье. Пришлось повозиться с крючками и завязками, но оно село впору, словно шили на заказ. В зеркале стояла незнакомая испуганная барышня. Ах, ну почему она не такой авантажной внешности, как, к примеру, юная вдовица купца Протопопова или дочка галантерейщика Брынцева, о которых вздыхают все завидные кавалеры в округе? А Гордей в записке всего лишь хотел быть любезным, когда упомянул о Глафириной красоте. Девушке стало так обидно, что захотелось порвать прекрасное платье в клочки.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.