— Я надеюсь, что ирландский паб, музыка и океан и есть самое лучшее лекарство.

Музыка… Она произнесла это без подтекста, не оглядывая меня особенно пристально, ничего не ожидая. Она правда не знала, что я такой. Где она провела последние семь лет?

Оливия доела овсянку и выскребла до блеска плошку, после чего принялась за яичницу. Я вновь задумался об этом удивительном контрасте: она ела, как оголодавший человек, но носила кардиган от Burberry и серьги-гвоздики от Dior.

— Ты принцесса, которую строгий король держал взаперти в высокой башне под охраной огнедышащего дракона?

Оливия застыла с поднесенной к открытому рту вилкой, на которой был нанизан кусочек яичницы. Желтая капля шлепнулась на тарелку.

— Ты ешь овсянку по-ирландски без овсянки?

— Как день встретишь, так его и проведешь, — улыбнулся я. — Но серьезно, как так получилось, что ты не знаешь «Ocean Blue»?

Растерянный взгляд Оливии скользнул по бутылкам за моей спиной.

— Это какой-то коктейль, да? Если честно, для меня любой алкоголь — это в первую очередь средство для дезинфекции ран. — Немного помолчав, она добавила: — Слушай, с тех пор, как я поступила на медицинский в шестнадцать лет, времени тусоваться и ходить по барам у меня не было. Я сидела в своей комнате, зубрила учебники по анатомии или получала первый практический опыт в «скорой помощи». Я могу перечислить на латинском название всех двухсот шести костей в теле человека, и мне не стыдно.

Я мотнул головой, чтобы прийти в себя.

— Ты поступила в университет в шестнадцать лет? — глупо переспросил я.

— Я перепрыгнула через пару классов. — Оливия пожала плечами, будто это было сущим пустяком. — И второй курс в университете.

Она наверняка знала, что означает «трансцендентный» и без помощи словаря.

Я почувствовал себя невероятно тупым. Примитивным. Я был музыкантом, который в числе прочего написал песню с припевом «Когда ты крутишь своей задницей, мое лицо напоминает смайлик с глазами-звездочками». Стыдно признать, но это песня стала самой популярной на нашем втором альбоме. Мы с Крисом написали её на утро после отпадной вечеринки в клубе Дублина.

— Ты настоящий врач?

— Не знаю, как им быть понарошку, но да. Была… я имею в виду… Я хирург-гинеколог.

— Чтоб тебя! — выдохнул я, чувствуя одновременно восхищение и ужас.

Это восклицание почему-то рассмешило Оливию. Или дело было в моем идиотском выражении лица? Уверен, сейчас оно напоминало тот самый смайлик из песни.

Глава 7. Оливия

? Michael Marcagi — Scared To Start

Рюкзак буквально кричал: «Возьми меня с собой! Я нужен тебе! Кто знает, что может случиться?»

— Мы с тобой в Ирландии, — ответила я, указывая пальцем на окно с видом на океан. — Тут шанс военного переворота — ноль целых ноль десятых процента.

Да, я на самом деле пыталась убедить свой рюкзак остаться в пабе, чтобы в одиночку прогуляться по городу. И да, у меня было посттравматическое стрессовое расстройство.

«Два литра питьевой воды и аптечка первой помощи всегда должны быть при тебе!» — возразил рюкзак.

Спорить было бесполезно. Мой рюкзак умел настаивать на своем. Оставив внутри только самое необходимое, я закинула его на плечо и поспешно захлопнула за собой дверь, пока не передумала и не сунула обратно запасное белье и упаковку сухарей. Проходя по залу паба мимо пианино, я заметила гитару. Вчера я не слышала здесь живой музыки.

Шотландская музыка с её волынкой и барабанами всегда казалась мне воинственной и гордой, как суровый ландшафт в родном высокогорье. А вот ирландская, со скрипкой и банджо, была задорной и рассказывала про радость в простых вещах. Я непременно начинала притопывать в такт, если где-то играла «Whiskey in the Jar».

Я подошла к двери, ведущей на кухню, и осторожно приоткрыла её в надежде увидеть Мэгги, а не Итана, который задавал странные вопросы про драконов и синие океаны. Думаю, на этом месте стоит подчеркнуть, что удача давно отвернулась от меня.

Итан стоял лицом ко мне и шинковал морковь идеально ровными кубиками. Он орудовал ножом длиной сантиметров тридцать, как хирург — скальпелем: уверенно и точно. Может, мне стоит взять у него пару мастер-классов? Мне же нужно найти новый смысл жизни. Опыт «резать» у меня был, так почему бы не применить его в другой области.

Итан поднял взгляд и, совершенно не удивившись моему появлению, протянул морковку.

— Будешь?

Я мотнула головой. Завтрак оказался настолько сытным, что я чувствовала себя удавом, проглотившим слона из «Маленького принца». Чтобы переварить все это, мне потребуется не меньше века.

— Я заметила снаружи пианино и гитару. У вас выступают музыканты?

Итан медленно покачал головой.

— Потому что не сезон, да? А вы не собираетесь пригласить кого-то на День святого Патрика? Вы же отмечаете его, да? Я видела зеленые флажки на главной улице. Там все так красиво украшено.

Итан прокрутил нож в руке и, окинув меня необъяснимым взглядом, сказал:

— Мы не планировали.

— Как жаль… — Я разочаровано выпятила нижнюю губу. — Ладно, придется искать другое место. Хорошего дня.

Я отсалютовала Итану двумя пальцами. Он нахмурился. Так и не дождавшись ответа, я развернулась и вышла.

Погода оставляла желать лучшего. Нет, я бы даже сказала, хотелось желать совершенно другую. За три минуты куртка успела промокнуть под косым дождем. Несколько особенно крупных капель с садистскими наклонностями попали мне за воротник и холодом прокатились между лопаток. Пальцы ног заледенели в кроссовках. Еще через минуту я ощутила, как простуда, немного отступившая, решила вернуться головной болью и звоном в ушах.

Итог двух дней в Ирландии: ни дома в дюнах, ни живой музыки, ни хорошей погоды. Иными словами — полный успех.

Я остановилась напротив двухэтажного здания с доской для серфинга у горчичной двери и вывеской: «Школа серфинга». Вопреки моему убеждению, что в такую холодрыгу на океан можно только смотреть, из окон лился теплый свет, будто приглашая зайти.

В памяти тут же всплыл Нейтан. Мы спали в одной палатке на территории лагеря и после бесконечных смен делились историями о том, что привело нас в программу «Врачи без границ». Кто-то хотел изменить мир, кто-то — придать смысл своей работе, как Ким из Южной Кореи, где на выпускной зажиточные родители дарят детям блефаропластику для создания двойной складки на верхнем веке. А вот Нейтан почти не рассказывал о себе. Самым счастливым временем в его жизни были студенческие годы в Лос-Анджелесе, когда он с другом Алексом рассекал волны на серфе.

— Привет! — раздался жизнерадостный голос за моей спиной.

Я испуганно вздрогнула, вцепившись в лямки рюкзака, и обернулась к девушке с ярко-розовыми волосами.

— Эбби! — Она протянула руку и так энергично пожала мою, что та едва не хрустнула. — Мы не успели толком познакомиться. Я официантка у Мэгги, а ты у нее живешь. Ха, представляю, как ты рада оказаться у нее под крылышком. Мэгги важнее священника и мэра города вместе взятых. Она моя крестная. И, надеюсь, станет крестной для моего малыша. — Она тараторила так быстро, что я боялась моргнуть и упустить хоть слово. — А ты Оливия, верно? Как тебя называют друзья?

— Эм-м…

Первым порывом было сказать «Оли», но так называл меня только брат. Родные и друзья предпочитали «Оливия», а все остальные — «доктор Маккензи». От последнего будет сложно отвыкнуть.

— Хочешь научиться серфингу? — продолжила Эбби.

— В такую погоду? — Я указала большим пальцем за свое плечо на школу серфинга.

— П-ф-ф! Естественно! Уроки круглый год. Бен замечательный учитель. У него встают на доску даже те, кто спотыкается на ровном месте. Представляешь, однажды к нему попал мальчик с двумя левыми ногами. Нет, это я, конечно, образно. Питер. Или Патрик? Нет, Пол! После летнего лагеря мальчишка летал на волнах, как Серебряный серфер из «Фантастической четверки». Ты любишь вселенную Marvel? Знаю, что должна обожать Мистера Фантастика, но, признаюсь, мне куда больше нравится Человек-факел. А тебе?