- Как зовут?.. - равнодушно спрашиваю.

- Бессонова Анна Анатольевна.

Сердце пропускает удар. Мама... Она всё-таки пришла.

Глава 28. Плохие дни Плохишева-2

— Пусть войдет, - приказываю секретарше, чуть помедлив.

Голос в трубке вдруг переходит на еле слышный затруднительный тон, почти что шепот, и сообщает:

— Марат Евгеньевич, тут... когда женщина только пришла, ваш отец как раз из пиар-отдела вышел в коридор. Он сейчас отозвал ее туда и разговаривает. Дождетесь ее или...

— Я сам, отбой.

Не без раздражения отключаюсь и стремительно выхожу в приемную. Мама действительно там. Стоит в высоком светлом коридоре, опустив голову перед Плохишевым-старшим, и молча слушает то, что тот ей втолковывает. Медленно наливаясь холодной злобой, подхожу к папаше со спины... и останавливаюсь, как вкопанный, при его словах. Нет, это даже не слова, а какое-то утробно-приглушенное шипение, как у старого удава.

— ...Ты не можешь вот так просто врываться в жизнь Марата, если тебе приспичило очистить свою совесть, Аня!

- Но ведь речь о...

- Даже если речь идет о жизни и смерти! - внушает он взахлеб, брызгая слюной и н едавая ей и шанса себя перебить. - Это не важно. Мы заключили с тобой договор. Я дал тебе отступные! До сих пор не топлю жалкую одноклеточную фирму твоего мужа-нищеброда, а взамен ты не маячишь на горизонте сына и не отвлекаешь его от карьеры всякой сентиментальной чушью и бабским влиянием. Ты пойми, только благодаря мне он вырос настоящим мужчиной, с амбициозным характером и здоровым жизненным цинизмом! У Марата нет иллюзий насчет семейных ценностей и, соответственно, самих женщин. Так что он избавлен от опасности стать жертвой женских интриг. И благодаря моему воспитанию для него открыты огромные политические перспективы. Я готовил его к этой карьере с самого рождения! Кто знает, может, в будущем он станет следующим президентом! А сейчас ты хочешь всё это разрушить, снова превратив сына в мягкотелого размазню?.. Разрушить все мои планы? Ты этого хочешь?!

Продолжая слушать его сольное шипение, я бесшумно делаю шаг в сторону, чтобы он пока не узнал о моем появлении. Если отец так разошелся, то это первый признак, что дело нечисто. Когда рыльце в пушку, у него всегда наилучшая защита - агрессивное нападение. Именно это явление я и наблюдаю сейчас. И знаю, что если его ткнуть в лицо его же словами ради выяснения правды, то он вполне способен в гневе устроить и мне, и матери серьезные проблемы. К слову, внезапная блокировка денежных счетов налоговой среди них - не самая

большая. Куда хуже, если он скомандует свое веское "фас” во все инстанции одновременно чисто ради того, чтобы полностью забить мое время на утрясание бюрократических формальностей и отвлечь от главного... Так что... пожалуй, нет. Лобовое столкновение отменяется. Придется действовать по старинке, в обход. Именно так, как Плохишев-старший сам меня и учил всю мою сознательную жизнь. Правда, вряд ли он задумывался о том, что первым делом его методами я всегда пользовался против него самого.

- ...хорошо, Женя, я сейчас уйду, мне в больницу надо, - голос моей матери наполнен безнадежностью и пустотой, словно старый пересохший колодец. - Но ты же знаешь, что в этой жизни больше всего я боюсь умереть, так и не получив прощения нашего сына.

- Вот если точно помирать начнешь, маякни. Тогда я лично привезу Марата к тебе, - грубо бросает папаша со свойственной ему бесчувственностью. - А пока еще на ногах стоишь, и думать не смей к нему таскаться с душещипательными разговорами. У меня выборы на носу! И сын мне нужен рядом только с холодным сердцем и в трезвом уме. Топай давай отсюда...

Я оглядываюсь на свою секретаршу и, подмигнув ей, многозначительно прикладываю палец к губам. Мол, меня здесь не было. Она расплывается в понимающей улыбке и кивает. Чувствую, как сверлит мою спину слегка тоскливым взглядом, и морщусь. Кажется, пора кадры менять. А то и эта амбициозная стервочка начала путать теплое с мягким. Позволила себе испортить рабочие отношения горячечными мечтами залезть к своему боссу в штаны. Не хватало только огрести проблем у себя под боком из-за собственной слишком хитрожопой сотрудницы. Прямо как у Князя-долбоёбушки. А я себе точно не враг, чтобы так недальновидно подставляться.

Приваливаюсь к подоконнику в своем кабинете и выглядываю в окно. Ссутуленная фигура моей матери всё еще не скрылась из виду. Бредет по тротуару в сторону неприметного автомобиля, в котором маячит обеспокоенная физиономия ее нового мужа. Я набираю своего исполнительного директора. Громкая должность, которая в моем офисе подразумевает обыкновенного “мальчика на побегушках” по любым щекотливым вопросам, с очень приличной зарплатой. Кстати, очень способного и креативного.

- Коля, - говорю негромко, продолжая наблюдать за тем, как мать садится в машину, - проследи за женщиной в белой тачке с нашей парковки. Адрес больницы, фамилию врача выясни. И отзвонись мне сразу.

- Понял, Марат Евгеньевич, сделаем! - бодро отвечает Николай. - Что-нибудь еще?

Я мрачно кошусь на дверь приемной.

- В свободное время найди мне надежную, умную и неболтливую женщину возраста эдак от тридцати пяти и выше, без проблем со здоровьем. Мне нужен чисто свой человек, не со стороны, на место секретаря, - и подумав, добавляю с усмешкой: - А если она еще и мужененавистницей окажется, то я тебе персональную премию в конвертике вручу.

Едва завершаю вызов, как на линию связи прорывается звонок от Князева. Как чует, что о нем недавно вспоминали.

- Ты в курсе, что Оглымов ошивается в райцентре возле моего нового офиса? – с ходу спрашивает он мрачно и недовольно. - Мне это не нравится.

- Не-а, не в курсе. У меня своих дел по горло, чтобы еще и за ним следить. Сам с ним разбирайся.

Моя равнодушная реакция раздражает приятеля, так что он вдруг с явным мстительным расчетом сообщает:

- Он крутится возле Мани, как невменяемый. Но раз это тебя не волнует, то я кладу трубку. Сам как-нибудь разберусь, ага. Попозже, когда время появится.

И действительно вырубает связь, засранец.

Я стискиваю зубы. И без того плохое настроение приобретает совсем поганые формы. Ебучая ревность, с которой я успешно справлялся после отъезда Мани на деревенские просторы - разве может там найтись тот, кто мог бы со мной соперничать? - вспыхнула и заклокотала с новой силой. Смотрю на погасший экран чуть ли не с ненавистью. Тем временем проклятый телефон булькает входящим смс. Оглымов, блядь! Да они с Князевым издеваются. Тянусь быстро смахнуть сообщение и высказать ублюдку всё напрямую, но взгляд вдруг цепляется за фотку, которую тот мне прислал. Там Маня и какой-то хрен в черной маске. Обнимаются.

Глава 29. Слабительное для шантажиста

Маня

С шантажом я и раньше сталкивалась в прошлом. Правда, в исполнении Плохишева он был куда более тонкий и деликатный. И это воспоминание неизъяснимым образом заставляет меня чувствовать тень презрения к этой нелепой попытке Оглымова. Он бы хоть сначала выяснил, каковы реальные отношения между мной и мужем, прежде чем запугивать меня своей фоткой! И если бы он узнал, что лично для меня семейный статус уже не имеет большого значения, то сам себя бы рассмешил. Ну серьезно, разве можно надавить на разочарованную женщину перед грядущим разводом угрозой разоблачить ее обнимашки с другим мужчиной? И главное - перед кем, перед ее неверным мужем? Ну да, ну да. Пустое сотрясание воздуха...

С ходу чувствуется, что Оглымов действует слишком спонтанно и наобум‚ желая получить своё наглым наскоком. Не мужик, а гопник какой-то. Проучить бы его! Сощурившись, я приглашающе отступаю назад в помещение офиса. Оглымов понимающе ухмыляется и вплывает следом за мной вальяжной походкой вразвалочку, словно самоуверенный гусь.

- Может быть, чаю? - предлагаю небрежно с холодным спокойствием.