— В тот момент ты ни в чем не раскаивалась, дорогая, — усмехнулся Андреас. — Что произошло с тобой?

— Мне следует вести себя благоразумно ради блага ребенка. Я не хочу быть твоей любовницей. Ты, вероятно, не представляешь, насколько усложнится ситуация после рождения малыша.

Карие глаза Андреаса так и сверлили ее.

— Это все из-за Кэмпбелла, не так ли?

Хоуп вздрогнула.

— Тебе нужна даже не я…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты просто хочешь отобрать меня у Бена, доказать всем, что ты можешь это сделать. Да, несомненно, можешь. И мне очень трудно сказать тебе «нет»… но я прекрасно сознаю, насколько опасно для меня продолжение наших отношений, — дрожащим голосом призналась она.

Андреас начинал терять терпение.

— Это просто глупо! Ты отдалась мне… вернулась ко мне…

— Нет, не вернулась… Я просто переспала с тобой, — тихо возразила Хоуп, краснея до корней волос.

Андреас недоверчиво и сердито смотрел на нее.

— Не будь вульгарной.

Невыносимая тоска завладела ею.

— У нас нет ни малейшей надежды на будущее.

— Если ребенок действительно мой, ты войдешь в мою жизнь на долгие годы, — с нажимом произнес Андреас.

— Я буду играть в ней второстепенную роль, которую ты отведешь мне, — роль удобной любовницы. Я не хочу, чтобы малыш, повзрослев, начал презирать меня. Если судьба подарит мне шанс стать самым главным человеком в жизни какого-то другого мужчины… я воспользуюсь им, — дрожащим голосом ответила Хоуп. — А если останусь одна, значит, так угодно судьбе. Я согласна рискнуть.

Эти слова положили начало переломному моменту в их отношениях. Хоуп подняла ставки и изменила правила игры. Либо он предлагает ей большее, либо уходит.

— Пожалуйста, пойми меня, — осторожно добавила она. — Я хочу стать хорошей матерью для нашего ребенка.

— Конечно. Если ребенок мой, я с радостью признаю его и буду выполнять все отцовские обязанности. — Андреас старался не думать о том, как отреагирует на появление незаконнорожденного наследника или наследницы рода Николаидисов его консервативная греческая родня. — Я буду оплачивать все ваши счета и положу в банк для каждого из вас приличную денежную сумму, гарантирующую обеспеченное будущее. Все это никоим образом не связано с прочими, более интимными моментами наших отношений.

Смертельно побледнев, Хоуп опустила глаза, пытаясь скрыть терзавшую ее боль.

— Я не заводила речь о деньгах, Андреас.

— Конечно, не заводила, — бесстрастно подтвердил он, — Но финансовая поддержка — единственное, что я могу предложить. Я не собираюсь жениться на тебе. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.

Хоуп вовсе не имела в виду брак. Она всего лишь надеялась, что Андреас вслух подтвердит готовность помириться и согласится внести в их отношения толику тепла и заботы.

— Я не намекала на женитьбу. Можно быть близкими, дорогими друг другу людьми, а не просто любовниками, не связывая себя при этом узами брака, — спокойно, с достоинством объяснила она. — Пожалуйста, не обижайся, но я прошу тебя оставить меня одну. Я ужасно устала и хочу прилечь.

Лишь сейчас обратив внимание на ее бледность, Андреас мгновенно оттаял. Взволнованно глядя на Хоуп, он пересек комнату и, осторожно взяв ее на руки, положил на кровать.

— Позволь мне отвезти тебя в Лондон. Тебе даже не нужно одеваться. Закутаешься в одеяло, и все, — попробовал пошутить он.

— Не беспокойся. Я слишком устала, чтобы ехать куда-то, — сонно ответила она.

— Похоже, нужно вызвать врача, — пробормотал Андреас.

— Не преувеличивай. Яне больна, я просто беременна, — тихо отозвалась Хоуп, уже закрыв глаза.

Андреас всегда восхищался ее отменным здоровьем. Она никогда не хворала, но сейчас выглядела изнуренной; и Андреас; испытывая угрызения совести, заботливо укрыл ее одеялом. Их разговор оказался для нее большим стрессом в ее теперешнем положении.

Ему не следовало заводить речь о Кэмпбелле. Но не замещал ли он Бена сегодня в спальне? Естественно, Кэмпбелл бросил ее, узнав, что она ждет ребенка от него, Андреаса. И теперь Хоуп инстинктивно перенесла враждебность на другого мужчину.

Раздумья Андреаса прервал звонок мобильного телефона. Он вышел из комнаты и тщательно затворил дверь, прежде чем ответить.

— Где ты? — резко спросила Элисса. — Приезжай немедленно и образумь Финли!

Брови Андреаса удивленно поползли вверх. Он никогда не вмешивался в отношения сестры и ее мужа, хотя время от времени ветреная Элисса заслуживала критических замечаний. Финли был готов боготворить землю, по которой ступала его красавица жена, и никогда не поднимал шума из-за пустяков.

— Это очень серьезно, прерывающимся от рыданий голосом простонала сестра. — Финли заявил, что уходит от меня!

Пару минут спустя, завершив разговор, мрачный Андреас осторожно вернулся в спальню.

Ресницы Хоуп дрогнули, и голубые глаза сонно приоткрылись.

— Прости… кажется, я задремала…

— Возвращайся со мной в Лондон, — попытался убедить ее Андреас — Яне хочу оставлять тебя здесь одну.

Отрицательно помотав белокурой головой, Хоуп зарылась в подушку. Андреас в очередной раз поправил одеяло, борясь с желанием взять молодую женщину в охапку и отнести в машину. Хоуп стремилась к тихой, размеренной жизни, он же привык воспринимать каждый день как вызов на битву.

Он должен найти дом, загородный дом, в который Хоуп влюбилась бы с первого взгляда: живописное старинное местечко, тенистые аллеи, дубовые балки, просторные ванные комнаты. И, кроме всего прочего, это удачное капиталовложение, подумал Николаидис, немедленно связавшись с агентом по продаже недвижимости.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На следующее утро Хоуп разбудил пронзительный телефонный звонок. Ей снилось, что она в длинном вечернем платье идет по зеленому лугу к ожидающему ее Андреасу. Неожиданно эта идиллия превратилась в кошмар: Андреас, устав ждать, повернулся и пошел прочь. Хоуп побежала за ним, но он стремительно удалялся, и она не могла догнать его. Пробудившись с его именем на устах, она села в постели, ощущая, как стучит сердце в груди.

Хоуп взяла трубку, надеясь услышать его голос, но ее ждало разочарование — звонила Ванесса. Подруга горела нетерпением сообщить ей последние новости, и она даже не сразу поняла, о чем идет речь. В Лондоне известная модельерша, увидев на выставке Ванессы фотографии сумочек, оценила чувство стиля Хоуп и теперь желала познакомиться с остальными ее работами.

Перезвонив модельерше, Хоуп назначила встречу на этот же день. Она привела себя в порядок, собрала вещи и заказала такси, чтобы успеть к поезду. Таким образом, ее загородный отдых длился менее сорока восьми часов. Однако она испытывала радостное возбуждение при мысли, что ее работы привлекли внимание одной из законодательниц мира моды.

Хоуп уже собиралась запереть коттедж, когда подоспевший курьер вручил ей от имени Андреаса новый мобильный телефон. Эта изящная вещица ее любимого сиреневого цвета обладала потрясающими человеческое воображение техническими возможностями. Конечно же, она не хотела принимать подарок, но не могла устоять, вспоминая то неповторимое ощущение незримой связи с Андреасом, которое испытывала всякий раз, слыша в трубке знакомый бархатный голос.

Им придется поддерживать отношения, размышляла Хоуп. Совсем скоро они станут родителями, даже если больше не будут вместе. В горле у нее застрял комок. Правильно ли поступила она, отказавшись от предложения Андреаса? Хоуп отчаянно гнала тревожные мысли прочь.

Новый телефон зазвонил.

— Да, — на одном дыхании ответила она.

— Это я… — раздался в трубке низкий голос Андреаса, при звуке которого по спине ее пробежали мурашки. — Сегодня вечером мне нужно уладить кое-какие семейные дела, — Он огорченно вздохнул. — Но я хотел бы встретиться с тобой завтра.