Сонда Тальбот

Маленькая леди

1

В воздухе витал сладкий запах ванили. До того сладкий, что Джим даже нос сморщила. Ну ничего себе, душится эта дамочка… Наверное, только что вылила на себя флакон каких-то дорогущих духов… Впрочем, духи Джим не интересовали. Больше всего ее волновало другое: успеет ли она вытащить кошелек из сумочки этой богатенькой ротозейки до того, как та поймает такси…

Сама по себе задача для Джим была простой. Но обстановка вокруг несколько усложняла эту задачу. Во-первых, рядом с дамочкой крутился какой-то толстый коротышка. Наверное, это ее «кошелек» – то есть муж или любовник, – решила Джим. Во-вторых, место было довольно людным – рядом с этим торговым центром на одной из главных улиц города всегда было много народу. В-третьих, одета Джим была так, что сразу же привлекала к себе внимание. И, в-четвертых… в-четвертых, неподалеку крутилась полиция, которой Джим боялась больше, чем чертей, которые будут жарить ее в аду после смерти.

Из-за четвертой причины она даже хотела отложить свою затею. Но соблазн был слишком велик… Наверняка в сумочке у этой дамы или, на худой конец, у ее «кошелька» лежит внушительная пачка хрустящих купюр… Ох ты, Господи, сглотнула Джим, уже чувствуя в своих руках вожделенные купюры… Как же они попируют с Малышом Гарри, если все получится!

Подстегивая себя этой мыслью, Джим пошла на абордаж. Она приблизилась к дамочке, которая о чем-то оживленно беседовала с «кошельком», и легким жестом – словно бы она лезла в собственную сумочку – открыла молнию и запустила руку в сумку дамы. К ее глубокому разочарованию, никаких хрустящих купюр в сумочке не оказалось… Там был только флакон духов – очевидно, тех самых противно-ванильных, которыми набрызгалась дамочка, – и ворох косметики.

Джим, отпустив про себя несколько крепких ругательств, застегнула молнию. Дамочка даже не обернулась, настолько легкими были прикосновения Джим. Значит, придется забраться в барсетку «кошелька», решила Джим. Мужчины обычно более внимательны, чем женщины. Так что этот номер проделать будет куда сложнее… Джим вдохнула в легкие побольше воздуха и поцеловала «на удачу» колечко от пивной крышки, которое постоянно носила на большом пальце. Оно всегда помогало ей. Должно помочь и на этот раз…

Не дыша и стараясь издавать как можно меньше звуков, Джим залезла в оттопыренный карман коротышки, из которого свисал хлястик барсетки. Молодец, коротышка, похвалила Джим «кошелька». – Только самые умные парни носят барсетку в толстом кармане, а не в руках. Ты, наверное, думал обо мне, когда совал ее туда… Ну не подведи меня, парень, сделай вид, что ни черта не замечаешь!

Коротышка действительно ничего не замечал. Он и дама по-прежнему посыпали друг друга сахарной пудрой слов. Джим недосуг было вслушиваться в их разговор. Тем более, она отлично знала, о чем говорят эти двое после того, как отоварились в дорогом торговом центре. Ах, мой дорогой, я купила себе такую сумочку, глаз не оторвешь! – Я так рад за тебя, дорогая, ты достойна самого лучшего! – Ах, спасибо, милый! Ты у меня просто сахарный! – ну и тому подобную чушь… Джим всегда противно было слушать эти разговоры. Посмотрела бы она на эту парочку в очереди за дешевым хлебом на Тоск-стрит. Там, наверное, они изъяснялись бы по-другому…

Наконец-то! Джим ликовала. Ее тонкие пальцы нащупали то, что искали. В барсетке коротышки лежала стопка денег. Не такая уж и толстая – наверное, половину он уже успел оставить в торговом центре, – но все же… С замирающим сердцем Джим вытащила вожделенные купюры на свет божий и сунула их в карман. Теперь осталось только закрыть барсетку «кошелька». Это было «фирменным знаком» Джим, из-за чего ей завидовали даже самые опытные воришки на Тоск-стрит. Она умудрялась не только обчистить сумочку, но и закрыть ее, создав видимость, что все «так и было».

Но на этот раз лучше было обойтись без «фирменного знака». Молния на барсетке коротышки оказалась хлипкой и, издав странный звук, что-то вроде «флипп», разъехалась в разные стороны. Все бы ничего, но «флипп» тотчас же заставил коротышку обернуться. Растерянное лицо Джим, ее облик сразу же навели его на определенные подозрения. Но Джим не дала ему определиться до конца. Она сделала несколько прыжков и оказалась от коротышки на недосягаемом расстоянии.

– Полиция! Эй, полиция! – завопил он, как будто его хотели зажарить на Рождество вместо традиционной индейки. – На помощь, ограбили!

Ах ты, отвратительный толстый пердун! Это тебе-то нужна помощь?! – выругалась про себя Джим и бросилась бежать.

Слава богу, бегала она отлично. «Если ты не умеешь бегать, – объяснял ей ее учитель, Билли Платина – так его прозвали за то, что он несколько лет отсидел за кражу платинового кольца, – то вором тебе не быть… Первый же клиент сцапает тебя и отдаст на растерзание фараонам. Я вот не слушал своего учителя и оказался там, где лучше не бывать…» Джим впитывала слова учителя и, перед тем, как совершить свой первый «набег», она нещадно издевалась над собой, пробегая несколько километров в день. Эти уроки не прошли даром. «Фараонам» до сих пор не удалось сцапать ее, но Джим все равно до смерти их боялась.

Вот и сейчас, когда она бежала от них во всю прыть, сердце ее билось где-то в области горла, да так, что Джим даже боялась его проглотить. Через некоторое время она осмелилась обернуться и убедилась, что ее опасения не напрасны: «фараоны» и не думали отставать. Они бежали за ней, не сбавляя скорости, и Джим поняла, что если она не прибавит газу, то непременно окажется в их руках… И Джим ускорила бег, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце, которое вот-вот готово было выскочить. Только не из груди, а из горла, где оно выдавало по тысяче ударов в секунду…

Джим вспомнила слова Малыша Гарри, который частенько говорил ей насчет пристрастия к «фирменным знакам»: «Столько преступников попалось из-за этой ерундовины… Неужели ты хочешь, чтобы тебя записали в этот список?» Джим, конечно же, не хотела, и теперь до нее дошло, что Малыш Гарри был прав. Особенно хорошо дошло, когда она увидела перед собой забор, увенчанный острыми пиками.

– Черт тебя дери! – ругнулась она, чувствуя, как к глазам подступают слезы отчаяния. – Черт тебя разорви!

Джим обернулась – еще минута, и она будет в лапах «фараонов». Перед ее глазами встали все возможные ужасы тюрьмы. Джим снова посмотрела на забор. Пожалуй, свернуть себе шею или застрять на этих кольях все-таки лучше, чем оказаться за решеткой. Преисполненная решимости, она бросилась к забору.

Лезть было неудобно, но Билли Платина в свое время дал ей несколько грамотных уроков лазания. Кроссовки сами находили зазубрины на заборе и не скользили по прутьям. Это утешало. Интересно, у фараонов такая же удобная обувь? – мелькнуло в голове Джим. Она была уже почти наверху, и теперь ей осталось только аккуратно проскользнуть между кольев и спрыгнуть… Спрыгнуть?!

Джим посмотрела вниз и ужаснулась. Правильно говорят: лезть вверх гораздо проще, чем спускаться… Неужели она сможет это сделать, не переломав себе рук и ног? Ей придется прыгнуть, другого выхода нет… Джим сделала глубокий вдох и посмотрела на серый асфальт, который казался таким далеким и таким страшным… Но «фараоны» были гораздо ближе и куда страшнее. Поэтому Джим прыгнула, пытаясь сообразить, как лучше сгруппировать свое тело, чтобы приземлиться безболезненно…

Соприкосновение с асфальтом было весьма неприятным. Но все-таки не смертельным, чего боялась Джим. Она поднялась, превозмогая боль в ногах, и с удивлением почувствовала, что не только жива, но и цела… Отделалась парой ушибов и легким растяжением, с облегчением констатировала Джим. А теперь – вперед и только вперед. Перед тем, как снова побежать, она оглянулась назад и увидела смешную картину: два «фараона» пытались влезть на забор. Их ноги соскальзывали с прутьев, и они скатывались вниз, как маленькие дети, пытающиеся взобраться на ледяную горку.