Море. Своенравное и прихотливое - как она сама. И в то же время могучее и свободное. Станет ли она и такой же когда-нибудь? Возможно, возможно - ход в этой партии сделан, и ошибиться она, Линн, попросту не имеет права. Обязана выиграть, кто бы ни сидел по ту сторону гигантской доски для игры в трик, именуемой Крумт. Или Зееландия - кому как нравится…
Из задумчивости её вывело неопределённое восклицание правящей лошадьми эльфийской волшебницы и быстро замедляющийся бег кареты. Положив закладку в книгу и захлопнув её, Линн высунулась в окошко и обозрела вечереющие окрестности.
Они как раз съезжали с пологого холма, коими изобиловала эта лесистая местность, так что дорога была видна далеко. И чуть впереди, у кривой берёзы виднелась сильно накренившаяся набок карета, смирно пощипывающие травку на обочине лошади. И бестолково суетящиеся люди, коих на все лады распекала чопорная дама в строгом чёрном платье. И весь вид у старой змеюки был настолько пренебрежительно-высокомерным, что у Линн прямо-таки зачесались ладони - проверить состояние и вес кошелька этой злющей карги. Тоже мне, блаародная!
Однако девушка сдержала свои хищные рефлексы и только недобро ухмыльнулась. Едва дождавшись, когда явно вознамерившаяся остановить карету Кана совсем умерит бег лошадей, она открыла дверцу и выскочила на дорогу. Не отходя, впрочем, далеко от кареты.
Рядом с ней спрыгнул с коня дон Карлос и, мило подмигнув, пошёл узнать, в чём тут дело и какая надобна помощь попавшей в неприятность даме. Ужели вы думаете, что молодой кабальеро откажется помочь, пусть даже на вид такой и неприятной особе?
Дальнейшие события развивались словно в замедленном сне, и Линн потом долго просыпалась в холодном поту, ещё слыша в ушах свой затихающий животный крик.
Лёгкий резкий посвист - уж теперь-то она не спутает этот звук ни с каким другим - затем болезненный вскрик сидящей на козлах эльфийки. И Кана с каким-то удивлённым выражением на точёном лице медленно валится с высоты своего сидения - а из левой груди её торчит длинная стрела с серо-крапчатым, как отчего-то явственно заметила Линн, оперением. А нежно-розовое платье стремительно окрашивается алым, и такая же струйка вытекает из уголка изогнувшихся в муке и изумлении прекрасных губ.
Эльфийка падает медленно, словно в воде - и удивление на её лице постепенно сменяется детской обидой. Чарующе зелёные глаза закатываются к небу, и вот её уже подхватывает на руки едва успевший нахмуриться Карлос.
Больно ударив по плечу, рядом с Линн вдруг пролетает что-то массивное и колючее. Это барон, прыгнув прямо с лошади, уже движется в то место подлеска, откуда вылетела стрела. Девушка ещё успевает заметить, как в воздухе его искрящаяся кольчугой фигура хищно искривляется, и в правой руке оказывается вытащенный из заплечных ножен длинный меч. Он с хряском бьёт по туманно колышущемуся пятну - и оттуда вылетает… о боги! Вылетает половина чьей-то головы, расплёскивая кровь и что-то серое с белёсым.
А сама Линн шарит и всё никак не может оторвать от крепления приделанный с внутренней стороны дверцы лёгкий арбалет. Ну, наконец! Модель знакомая - взводится одной рукой или ногой. Механизм исправно щёлкает, едва туфелька девушки до конца выжимает специальную рукоять в форме стремени. Болт уже на месте, выдавленный пружинкой из специальной обоймы…
Барон разворачивается в полёте, пытаясь достать мечом вторую фигуру, появившуюся из-под лопнувшего маскировочного заклинания. Медленно тянется, выворачивая руку в плече и тщась дотянуться - но неумолимая сила инерции проносит его дальше, заставляя потерять драгоценное время. Линн видит, как второй злодей поднимает ладонь, и оттуда уже готово брызнуть что-то слегка светящееся алым и наверняка смертельное.
В поле зрения откуда-то сверху пикирует блестящая старой бронзой птица. Нет - это дрорда с присущей ей неугомонностью и решительностью маленького и не знающего страха сердца вмешалась в битву. С её мордашки срывается и летит нестерпимо сияющий шар огня. Он бьёт наотмашь - и расплёскивается в стороны безвредными сполохами пламени. Похоже, злодей защищён соответствующей магией, и теперь его очередь.
Но поздно!
Глаза Линн расширились просто на пол-лица. И всё же отметка прицела арбалета уже подлетела к переносице колдуна, а палец сам собой мягко - как учили - и нежно вжимает спусковую скобу.
Железный рычажок выходит из паза, и выточенный из твёрдого дерева "орех" начинает проворачиваться, своей прорезью пока ещё удерживая неистовую ярость взведённых пружин. Тетива стонет, дрожит от натяжения - быстрей, быстрей! - и вот она, вырвавшись наконец из зацепления, подхватывает толстенький металлический стержень.
Путь по натёртой воском направляющей совсем короток, но арбалетный болт успевает, коротко взревев от ярости, набрать скорость. И вот наконец он вырывается на свободу, устремляясь вперёд к своей цели - с ясным и недвусмысленным приказом: Убей! И рвётся туда со всей мощью и надёжностью калёного железа.
На лице колдуна ещё успевает появиться удивлённое выражение - его раскосые брови взлетают вверх, а рот раскрывается в визжащем, длящуюся целую вечность крике…
И всё же он успевает. За оставшийся ему жить волосок растянувшегося в струну времени с его ладони слетает маленький светящийся клубок и, оставляя за собой дымящийся шлейф, устремляется прямо в широко распахнутые глаза Линн. Его голова расцветает алым цветком - Есть! Точнёхонько! - но предсмертный привет колдуна растёт, растёт, приближаясь.
Девушка неуклюже, подворачивая ногу, запрокидывается назад, намереваясь пропустить этот поцелуй смерти над собой. И ей это почти удаётся…
Почти. Ибо сверху над головой она видит лицо некстати выглянувшей из дверцы тётушки Фло. Волшебница, что-то спрашивая у заваливающейся навзничь девушки, не замечает летящего в неё клубка убийственного заклинания. И всё, что остаётся задыхающейся от холодной ярости Линн - это вскинуть ему навстречу ладонь. Пустую ладонь, защищённую лишь судорожно выкрикнутой, единственной выученной эльфийской руной
- Lau*!!!
Обжигающая, заставляющая вывернуться в судороге всё тело боль взорвалась в левой руке, мир вокруг схлопнулся до размеров вязкой душной черноты - и померк.
* Lau - нет (эльф.)
Ван Хален насупился. Сетанг-другой теребил обшитый мягкой кожаной лентой край камзола, затем поднял взгляд на собеседника. Но жрец храма Всех Ветров не отвёл глаз и со всё тем же бесконечным терпением повторил:
- Заверяю вас, почтенный капитан - в ваших словах, равно как и в рассказах ваших людей ни у кого нет ни малейшего сомнения. И всё же морские и небесные боги отказываются принять ваше пожертвование. Сделанное, вне всякого сомнения, от чистой души и всего сердца - в благодарность за чудесное спасение корабля и экипажа.
Оба почтенных, широко известных и не менее уважаемых человека стояли на холме, с которого открывался прекрасный взгляд на Сарнолл, а пуще всего на порт. Ну ещё бы - от пристаней сюда вела широкая, прекрасно вымощенная и отнюдь не пустующая дорога. Ибо всякий моряк, капитан или купец перед плаванием обязательно заглянет сюда, дабы вручить свою судьбу воле бессмертных. Но то, что сообщил бывалому капитану много лет знакомый жрец, уже ни в какие рамки не лезло.
Ведь чудесное спасение имело место? Безусловно - ибо искалеченная "Колесница славы", не выдержавшая свирепого шторма у самого подножия Ледяной Стены и лишившаяся мачт, за несколько сетангов была перенесена в устье Изели и опущена на мелководье куда более нежно, чем сам капитан ласкал женщин. И помощь пришла в виде несомненно женской, мерцающей призрачным неземным светом ладони, спустившейся с небес - очевидцами этого был весь экипаж и даже корабельный кот Хенрикс. Да и толпы людей в самом Сарнолле.
А посему сразу после высадки на берег капитан со своими людьми поспешил сюда, в район храмов, дабы вознести благодарственную молитву и преподнести щедрое пожертвование. И каково же было их удивление, когда бессмертные покровители храмов один за другим отказывались принять горячие слова благодарности, а драгоценнейший дар отказывался гореть в пламени жертвенника, оставаясь самым недвусмысленным образом целым и невредимым.