— Тому, что нам с тобой будет весело.

— Мне почему-то не нравится, как ты это говоришь.

— И правильно, — кивнул я. — Потому что я, Катарина, действительно разобрался в том, как работает ведьмовская магия. Не во всём. Но во многом.

— И что это значит?

— Это значит, что я сделаю из тебя настоящую ведьму, — сказал я и довольно улыбнулся.

— Возможно, покруче многих…

Глава 2

Я сидел на плоском камне у входа в пещеру, грыз сушёное мясо и слушал водопад. Из леса показались всадники, за ними, покачиваясь, выползли две телеги.

Возглавлял отряд Родан, одетый в свой артефактный доспех.

— Господин! — он спрыгнул с коня. — Мы прибыли.

— Вижу, — кивнул я.

— Что от нас требуется?

Я поднялся, отряхнул штаны и махнул рукой в сторону входа.

— Пойдём, покажу.

Внутри они одновременно присвистнули. Мои светляки до сих пор висели в воздухе, так что зал предстал перед гвардейцами во всей красе.

— Богатая добыча, — сказал кто-то.

— И не поспоришь, — согласился я. — Выносим всё. Стеллажи в том числе, если не рассыплются. Книги, свитки — с ними аккуратно. С алхимическим оборудованием — ещё аккуратнее.

— А это? — Родан кивнул на скелет.

— Похороните. Снаружи, у озерца, — я подумал немного. — Табличку какую-нибудь поставьте. Имени я не знаю, но напишите «Алхимик». А вот это — самое важное.

Я подошёл к дальней стене, где стояло зеркало, уже снятое со стены. Провозился я с ним, между прочим, немало, пока снял и сделал всё остальное.

— Эту штуку погрузить отдельно. Обложить со всех сторон соломой и привязать так, чтобы даже не шелохнулась.

— Понял, ваша милость, — Родан осмотрел свёрток. — Ценная вещь, видать. Жаль будет, если разобьётся.

— Нет, если оно разобьётся, будет не жаль. Будет плохо.

— Так мы аккуратно, — заверил он. — Мы вас не расстроим, ваша милость.

— Да я и не расстроюсь. Мы просто все умрём, — пояснил я.

Насчёт «все умрём» я, честно говоря, немного преувеличил.

Наверное.

Дело в том, что в зеркало были встроены защитные механизмы. Я вроде бы их отключил, но гарантий давать не буду. Ведь заряд силы-то внутри остался.

Если приложить эту конструкцию как следует, вся накопленная энергия может разом выйти, и мало в этом случае никому не покажется.

Грузились до темноты. Как я и велел, со всем добром обращались бережно. Особенно трогательно было наблюдать за погрузкой зеркала. Его несли восемь человек — по четверо с каждой стороны, — причём шли синхронно, мелкими шажками, и Родан командовал шёпотом:

— Левой… левой… стой. Ровнее! Пошли. Тихо, тихо…

Уложили. Обложили соломой. Обвязали верёвками. Обложили ещё раз.

Я как раз выносил из зала последнюю стопку записей, когда возле телеги что-то с грохотом рухнуло.

Клянусь, у меня дыхание остановилось.

Я бросился вперёд так быстро, что чуть не подскользнулся и не улетел в озеро.

Оказалось, просто полка упала. Один из бойцов неудачно положил её на край телеги, и та упала на землю.

— Уф-ф, — сказал я.

— Простите, ваша милость! — мужик побледнел. — Я сейчас подберу!

— Можешь бросить, всё равно треснула… Главное, что зеркало целое.

Ну а когда мы всё погрузили, то отправились домой, и к утру уже были возле имения.

Дальше у меня началось то, что я называю отдыхом. Хотя если глянуть со стороны, то я трудился, не покладая рук.

Но для меня отдых — это когда я занимаюсь лёгкой, приятной работой, никуда не тороплюсь и никто не пытается меня убить.

Я выделил себе комнату в недостроенном имении, поставил туда зеркало, притащил инструменты и на несколько дней выпал из жизни.

Работа оказалась куда интереснее, чем я рассчитывал.

Первым делом я настроил портальный канал. В целом, он и так работал, но я слегка улучшил плетение и увеличил надёжность транспортировки. За время бездействия чары слегка, так скажем, истрепались.

А затем я вдруг обнаружил, что зеркало гораздо старше, чем те, кто им пользовался. Оно было создано задолго до этой пещерной алхимической станции. И создавали его совсем не как продвинутый почтовый ящик.

По внутренней стороне рамы шли схемы — сложные и изящные. Местами, честно говоря, гениальные. И почти все были намеренно затёрты.

Кто-то очень грамотно прошёлся по конструкции и убрал всё «лишнее», оставив зеркалу одну-единственную функцию. Меня это даже бесило. Как можно было превратить столь великолепный артефакт в грёбаный почтовый ящик⁈

Ну ладно. Раз затёрли — значит, можно и вернуть.

Я восстановил схемы одну за другой. Не всё получилось — некоторые контуры оказались повреждены необратимо, а парочку я просто не смог опознать. Но большую часть вернул.

И теперь зеркало умело куда больше, чем гонять бумажки.

* * *

Пока я работал, то почти не выходил из комнаты. А когда вышел — то вдруг обнаружил, что мой замок вырос и стал ещё больше походить на жилое здание.

Растёт как на дрожжах, надо же. Зашибись. Люди без дела не сидят, и это радует.

Первый запуск зеркала после перенастройки я устроил тем же вечером. Вставил новый накопитель, активировал зачарование — и понеслась.

Стекло сначала помутнело, по нему пробежала рябь — и передо мной снова возникла та же спальня, что и в первый раз. По комнате расхаживал мой старый знакомый.

Пухлый паренёк ходил из угла в угол, размахивая руками, и опять разговаривал сам с собой.

— Нет уж! — бубнил он. — Я совершенно прав. Я не должен бояться. Я из рода Белгаров! Что мне какой-то мужик в зеркале? Ничего! Я сильный. Я должен быть сильным. Я не боюсь его. Я вообще…

Он повернулся и увидел меня, и краски вмиг покинули его лицо.

— Твою мать!!! — заорал он, отпрыгивая. — Опять⁈ Да что это за хрень! ПАПА!!!

Парень вылетел из комнаты. Я только вздохнул. Пугливый какой-то. Хотя его можно понять.

Его отец, которого, как я уже знал, звали Александр Белгар, появился минут через пять.

Он спокойно подошёл к зеркалу и оглядел меня.

— Всё ли у вас в порядке, граф? — спросил он.

— А что может быть не так?

— Вы обещали выйти на связь, — он развёл руками. — Прошло больше недели. Я, признаться, начал думать о неприятном.

— Технические сложности, — отмахнулся я.

— Понимаю, — он прищурился, глядя мне за спину. — Вы в другом месте, не так ли?

— Верно подмечено.

— Вы перенесли зеркало?

— Как видите.

Александр помолчал.

— Это, вообще-то, считалось невозможным… Я читал документы. При расформировании ведомства был составлен отдельный акт: «привязка к месту установки необратима, демонтаж приведёт к утрате функций».

— Значит, кто-то плохо старался, — усмехнулся я. — А вы, получается, немало знаете об этой вещице?

— Да, — кивнул Александр.

Дальше он рассказал мне историю зеркала.

Досталось оно ему вовсе не по наследству, как я предполагал. Он купил его на аукционе, где распродавали имущество закрытых ведомств. Купил дёшево, потому что все считали зеркало просто декоративным.

Но Александр, будучи человеком дотошным, сразу заподозрил неладное. Он вызвал специалиста, причём не совсем законного. Тот повозился с зеркалом и сказал, что внутри есть магические примочки, но они спят и разбудить их он не может.

— После этого я полез в архивы, — добавил Белгар. — Выяснил, в каком ведомстве предмет числился до продажи. Ведомство расформировали двадцать три года назад, а это зеркало признали неработающим и списали как обычную вещь.

— И правильно сделали, — хмыкнул я. — Оно и было неработающим.

— А ещё я нашёл сведения о мастере, который его создал.

— Вот как?

— Некий Гаспар Веттель. Он, к сожалению, давно погиб.

— Правда? — я приподнял бровь. — Интересно, как же он погиб.

Хотя, конечно, я уже догадывался, какой услышу ответ.

— Его казнили, сослав на Брошенные земли, — сказал следователь. — Там он и погиб.