Обычные электрические разряды почти не причиняли им вреда. Магические молнии работали иначе, но на то, чтобы понять разницу и перестроить вооружение, ушли годы.
С радиосвязью всё обстояло ещё хуже. Существовала теория, что отдельные глубинные особи могли перехватывать сигналы и расшифровывать их.
То есть люди сами сообщали врагу всю нужную информацию.
Гранн не знал, насколько верны эти предположения. Сейчас это было не так уж важно.
Те твари, которые сейчас бегали по Брошенным землям, были далеко не самыми страшными представителями расы инсектоидов. Настоящие чудовища прятались глубоко под землёй…
Считалось, что однажды глубинные особи снова поднимутся и попробуют забрать себе мир. Герцог предпочитал считать это страшилками. Но систему Брошенных земель поддерживал исправно.
Пока у жуков была еда, они оставались там. Пока эта еда размножалась, можно было надеяться, что всё продолжится и дальше.
До появления Шахтинского так и происходило.
Но если он каким-то образом заполучил Венец Тысячи Врат… он сможет вернуться в столицу в любой момент. И не обязательно один. Он сможет перебрасывать сюда любые грузы и своих дикарей. И, конечно же, инсектоидов.
Никакие стены не помогут.
Дверь осторожно приоткрылась, и её скрип вырвал герцога из размышлений.
— Ваша светлость… — сказал секретарь.
— Что?
— Его императорское величество требует вас на доклад.
В зале стало тихо. Гранн вздохнул и спросил:
— Когда?
— Немедленно, — секретарь помолчал и добавил: — Также поступили запросы из Совета, от старших министров и представителей великих домов. Дом Ларвент прислал уполномоченного представителя. Он ждёт в приёмной.
— Пусть ждёт.
— Они требуют…
— Пусть ждёт! — рявкнул герцог.
Секретарь вздрогнул, кивнул и исчез в коридоре.
Гранн поднялся.
Император, Совет, министры, великие дома. Каждому из них нужно что-нибудь сказать. Объяснить, почему выходец с Брошенных земель свободно гуляет по столице и взрывает всё, что ему хочется.
— Оставайтесь здесь, — сказал герцог руководителям ведомств. — Сидите и молчите. Даже между собой не разговаривайте. Подумайте о том, что сделали, и особенно о том, чего не сделали.
Он обошёл стол и направился к выходу.
— Я иду к императору. Буду настаивать на расконсервации хранилища номер двадцать девять. Откроем и посмотрим, находится ли Венец на месте. Если артефакта там нет, готовьтесь. Все виновные отправятся в изгнание.
Никто не уточнил, кого именно он считает виновным.
— И тогда придётся восстанавливать наши военные базы на Брошенных землях, — продолжил Гранн. — Не наблюдательные посты, а полноценные базы.
Начальник экспедиционного управления резко поднял голову.
— Это проект на семь лет как минимум! Понадобится огромный контингент… Даже двадцать-тридцать тысяч солдат будет недостаточно.
— Так много? — удивился господин Рейст.
— Мы не контролируем несколько крупных зон… Часть следящих артефактов уничтожена. Мы даже не можем подтвердить, что последние данные о миграциях инсектоидов верны. На Брошенных землях сейчас может происходить что угодно.
— Тогда тридцати тысяч солдат может не хватить. Возможно, понадобится сто тысяч и даже больше, — сухо констатировал герцог и вышел.
Несколько мгновений все продолжали смотреть на дверь. Потом хранитель резервов осторожно сел, хотя до этого всё совещание простоял у стены.
Места ему никто не предложил. Он просто занял кресло герцога. Никто не стал возражать.
Рейст посмотрел на лежавший у ног лист из брошенной Гранном папки.
На верхней строке было написано: «Обстановка в столице находится под контролем».
Он наклонился, поднял бумагу и медленно смял её.
Я свернул в узкий служебный ход, миновал зачищенную несколько дней назад бандитскую базу. Затем прошёл через скрытую дверь и оказался в другом коллекторе.
Здесь у меня были спрятаны припасы.
Вода, еда, чистая одежда. Ничего особенного, но сейчас я был очень благодарен себе из прошлого.
Напился, смочил тряпку и протёр лицо. Потом немного постоял, опираясь ладонями о стол.
Ладно, постоял и хватит. Отдыхать буду дома.
Этот маршрут отхода я готовил почти две недели. Встроенные в стены артефакты на его протяжении работали немного иначе. Искажали след моей ауры, убирали запах, а попытки проследить за мной уводили в соседние ответвления.
На остальных всё действовало как прежде. На меня — нет.
Если сейчас кто-нибудь спустится под землю с поисковым артефактом, узнает много интересного. Например, что граф Шахтинский ушёл в три разные стороны одновременно.
Через пару часов я выбрался наверх. В другой одежде, с другим лицом и без посохов в руках.
Обычный уставший горожанин.
Родриг открыл дверь.
— Можно зайти? — спросил я.
— Конечно. Ты всегда здесь желанный гость, — он пропустил меня в прихожую.
— Даже после того, что я сделал?
Парень замолчал. Значит, уже слышал о произошедшем на площади. Неудивительно.
Родриг мотнул головой.
— Для меня прежде всего важна моя семья. Заходи, Леонид.
Я вошёл и осторожно снял сумку.
— Марта уехала по делам, — сказал Родриг. — Если нужна, скоро вернётся.
— Нет, пусть занимается своими делами, — отмахнулся я.
За последние дни я много с ней разговаривал. Спрашивал о городе, влиятельных людях, местных порядках. Марта знала немало такого, чего не вычитаешь в справочнике.
Они с братом прекрасно понимали, кому помогают. Да, это их город. Здесь они выросли, здесь жили их родители. Но когда род оказался в беде, желающих поддержать их не нашлось. Зато желающих присвоить остатки имущества хватало.
Теперь благодаря мне появилась возможность сохранить своё, и даже приумножить. Так зачем им держаться за общество, которое уже решило списать их?
Во всех мирах одинаково. Пока ты представляешь ценность для системы, тебя поддерживают. А как только перестал — подвинься, здесь уже очередь из тех, кто хочет занять твоё место.
Я поблагодарил Родрига и отправился в ванную. Здесь недавно успели поменять плитку и установить новый кран. Даже зеркало стало больше.
Род встаёт с колен!
Я улыбнулся и принялся раздеваться.
Рубашка прилипла к боку, где засохла кровь. Отрывать было больно. Я осторожно размочил ткань, снял-таки рубашку и осмотрел свой торс.
Довольно большой ожог, рассечение на боку, ещё несколько порезов и дюжина синяков. Под кожей возле рёбер застрял осколок кристалла.
Я достал его пинцетом, положил на край раковины. Повернулся к зеркалу спиной.
Ох. А вот здесь всё гораздо веселее.
Обезболивающее плетение работало исправно. Но отсутствие боли не означает отсутствие повреждений.
Когда камни в моём снаряжении лопались от перегрузки, их осколки летели во все стороны, в том числе и в меня. А отдельные удары врагов по защите были настолько мощными, что их действие проникало за барьер в виде ударной волны.
Такое ощущение, кстати, что у меня лёгкое сотрясние мозга. Голова кружится и подташнивает.
Я прежде всего прикрывал голову и грудную клетку. Если бы получил меня ранили в них, такие повреждения я мог бы не успеть вылечить.
А вот спину прикрывал не так тщательно, и вот итог — она напоминает перепаханное кровавое поле.
Ну, ничего страшного. Появится ещё десяток шрамов.
Зато на площади я выглядел почти неуязвимым. Надеюсь, противники оценили. Мне эта роль недёшево обошлась.
Я активировал целительский камень, остановил кровь и попробовал дотянуться пинцетом до лопатки, где торчал длинный, как игла, осколок.
Не получилось.
В дверь постучали.
— Леонид, можно войти? — раздался голос Марты.
— Я не очень-то одет.
— Всё-таки позволь войти. Ты сильно ранен? Я сюда по следу крови пришла.
Я посмотрел на пол. Блин. А с меня и правда капает. Хорошо, что в коллекторе вся эта кровь быстро смоется, по ней меня не найдут.