Я поднялся, разминая затекшие мышцы. Подошел к корыту и осторожно ополоснулся холодной водой, стараясь не мочить закалённые участки. Вода обожгла разгорячённую кожу на солнце, но это было приятно и освежающе.

Мой Дар рос: вчера я снова до самой ночи тренировался на семенах и поднял управление живой на три процента, Дар подрос на один процент, ну а утренняя подпитка растений, которую я совершил затемно, до тренировки, дала еще по проценту Дару и навыку. Для меня это очень медленно, но, скорее всего, большинству Одаренных такие темпы роста и не снились.

Я продолжил выводить буквы на земле и отвлекся только когда скрипнула калитка.

Грэм вернулся с Кромки.

Я поднял глаза. Старик определенно выглядел лучше, чем вчера, и даже шел увереннее.

— Вижу, грамоте учишься, — хмыкнул он, садясь рядом на крыльцо.

— Давно пора. — вздохнул я.

— И как?

— Запоминается.

Грэм кивнул.

— Это хорошо. Травнику без грамоты никуда. Когда помру — не пропадешь.

— Дед… — начал было я.

— Я ж не сказал, что сейчас. — усмехнулся Грэм, — Но когда-нибудь все там будем. Рано или поздно ты останешься один.

Я отложил палочку и поднялся.

— Ты куда? — спросил Грэм.

— Сейчас, подожди.

Зайдя в дом, я взял с полки одну из бутылочек, которые сварил вчера вечером. Успел сделать две варки и приготовить восемь бутылочек отвара на продажу Морне. Теперь будет семь. Грэму нужно постоянно их пить — они хоть немного, но дают ему дополнительные силы. Вернувшись наружу, я протянул бутылочку Грэму:

— Вот. Тебе не помешает.

Старик покачал головой, но взял бутылочку.

— Опять поишь меня.

— Ну, раз это помогает, — пожал я плечами.

— Немного. — согласился Грэм и одним махом осушил бутылочку.

После застыл и довольно кивнул.

— Даже лучше, чем вчера. Расскажи я кому постороннему о том, как ты с нуля дошел до такого качества, никто бы и не поверил.

— И не надо: чем меньше людей знает, тем меньше вопросов к нам.

— Тоже верно. — согласился Грэм.

Седой, увидев Грэма, пошел к нам. Интересовал его, правда, не сам старик, а ступеньки. У него пока еще была с ними проблема. Он попытался взобраться, оступился (левая лапа пока еще явно хуже слушалась) и плюхнулся вниз. Он, конечно же, возмущенно запищал. А потом попробовал снова. И снова. И снова.

Грэм тихо рассмеялся, глядя на его упорство.

— Характер! — сказал он. — Характер у него есть — это я уважаю.

— Бывший вожак, все-таки. — заметил я и снова поднялся. Было одно дело, которое я вчера не успел.

Вчера, возвращаясь от Морны, я целенаправленно собирал незнакомые мне растения, чтобы показать их Грэму.

Взял корзину и вернулся на крыльцо. Внутри лежала целая куча растений, которые я вчера не рассортировал.

Я начал выкладывать их на крыльцо, раскладывая рядами.

Грэм наблюдал за мной с недоумением.

— Это ещё что?

— Забыл сказать. Мои знания, мягко говоря, «ограниченные» — слишком многие растения мне неизвестны. Вот я и решил: соберу всё, что не знаю, и спрошу у тебя. Ты ведь должен знать большинство из них?

Грэм хмыкнул.

— Должен, — согласился он. — Пятьдесят лет в лесу — хочешь не хочешь, а выучишь.

Он наклонился к разложенным растениям и прищурился:

— Ну давай, спрашивай, какое интересует — а я заодно и свою память проверю.

Я взял первое растение — это была веточка с мелкими синими цветками и продолговатыми листьями.

— Это?

Грэм повертел её в пальцах.

— Это синеглазка полевая. Бесполезная дрянь: ни в отвары не годится, ни в еду… разве что на корм скоту, но и то, если ничего другого нет.

Я кивнул, отложил растение в сторону к «бесполезным» и взял следующее — пучок травы с серебристыми стеблями.

— А это что?

— Это мышиный хвост — от него чесаться всё будет. Мы в детстве его закидывали тем, кто слишком много себе позволял — в основном ребятам постарше. Тебе это не нужно.

Дальше он уже сам брал растения и складывал направо полезные, а налево бесполезные.

— Этот бесполезен, выбрось. — Он отложил в сторону пушистый стебель с рыжеватыми соцветиями. — А это… хм… сонник серый. Помогает снимать мышечное напряжение, но эффект слабый. Не стоит возни.

Ещё один стебель полетел в «бракованную» кучу.

— Вот этот корень — кислица пограничная. — Грэм повертел в руках колючий отросток. — Ягоды у неё кислые до невозможности, но бодрят хорошо, особенно ночью, когда стоишь на страже. Он отлично помогает бороться с сонливостью.

Он отложил корень в сторону, к «полезным».

— А эту-то гадость ты зачем притащил? — Старик поднял бесформенный комок, похожий на мягкую картофелину.

— Нашёл возле трухлявого пня, он показался мне любопытным. — ответил я.

— Гнилокорень. — Грэм скривился и бросил комок к бесполезным. — Если раздавишь — воняет так, что даже падальщики нос воротят. Бесполезен.

Мы продолжали: Грэм называл растение за растением, описывая свойства или их отсутствие. Большую часть он откладывал в кучу «бесполезных», а некоторые к «полезным».

— Вот это — корень-крючок, — он взял корень странной формы, похожий на скрюченный палец, — Помогает при судорогах.

Я запомнил.

К концу «сортировки» относительно полезных растений набралось с десяток, все остальные оказались бесполезными. Впрочем, я на многое и не рассчитывал, зато мозг пополнился новыми знаниями, пусть и не такими подробными как из базы системы. Оставался еще один интересующий меня вопрос, который Грэм как-то обошел стороной:

— Дед, а есть ли растения, которые уменьшают боль от закалки?

Грэм поднял голову.

— Боль от закалки?

— Да. Что-то, что помогло бы переносить боль легче. Знаешь, вроде онемения или чего-то подобного?

Старик хмыкнул.

— Есть конечно. Например, мутанты из глубин — некоторые так уколют, что чувствительность пропадет не только в руке, а вообще везде. Правда, на этом всё и закончится — там же и сожрут. Алхимики их используют для обезболивающих отваров, но это очень дорого.

— А что-то попроще?

— Есть дурманящие составы. Боль притупляют, это да, но после них ты ничего делать не сможешь — будешь валяться как мешок, пялиться в потолок и хихикать.

— Да уж, это мне не подходит.

— То-то и оно, — кивнул Грэм. — Всё, что сложно сделать — дорого, а то, что просто — с такими эффектами, что проще напиться вина. Выйдет одно и тоже. Во-первых растения с эффектом онемения нужно сначала добыть, они всегда в глубине, что уже сложно, а во-вторых только гильдейские алхимики могут выделить подобные свойства из растений — ни один травник подобного не умеет. Просто нет таких знания и навыков. Так что легкого пути не будет, придется терпеть.

Я кивнул. Стало понятнее. Как и то, что этот способ вполне себе реален (для меня, во всяком случае). Добыть растения-мутанты и «выделить» из них вещество, отвечающее за онемение — чем не способ облегчить закалку? Тем более, что этапов у нее много, и кожа — самый простой из них. Так что хороший «обезбол» мне в любом случае нужен.

— Дай посмотреть, — сказал Грэм, кивнув на мою руку.

Я протянул ему закалённое предплечье. Дед осторожно ощупал кожу, надавив в нескольких местах. Я поморщился — было всё еще больно, но уже терпимо.

— Быстро заживает, — пробормотал Грэм. — Слишком быстро.

— Это плохо?

— Это ненормально. — Он отпустил мою руку и задумчиво потёр подбородок. — Заживает даже быстрее, чем на левой руке.

Он подтвердил мои мысли. Значит, такое заживление «аномально».

— Возможно, всё дело в твоем Даре — он как-то взаимодействует с соком дуба…другого объяснения я не нахожу. Жива не может так влиять на заживление.

— Ну…это хорошо. — сказал я, — Хуже, если б медленно заживало.

— Так-то, конечно, да. — покачал головой Грэм, — Но хотелось бы понимать почему так… В любом случае, судя по всему вечером ты можешь применять свою мазь.

Я кивнул.

— Дед…