— Сезанн, — перевернув ее, прошептал Грожан.
В углу стоял письменный стол эпохи Людовика XV. На кожаном бюваре виднелась такая же корона, как при входе. В ящике стола лежали конверты и почтовая бумага, тоже с короной и надписью: «Филипп Лербье».
— Взгляните, Грожан, — произнес Мегрэ, указывая на корону на бюваре и почтовой бумаге.
— Понятно. Известный торговец кожаными изделиями с улицы Руайаль.
Шестидесятилетний мужчина с густой белоснежной шевелюрой, благодаря которой его лицо кажется моложе и свежее. У него самый элегантный магазин кожаных изделий в Париже; филиалы его фирмы расположены в Канне, Довиле, Лондоне, Нью-Йорке и Майами.
— Что делать? Позвонить ему?
— Это ваша забота, старина.
Грожан снял трубку и набрал номер, напечатанный на почтовой бумаге.
— Алло! Квартира господина Лербье? Да, господина Филиппа Лербье. Нет дома? А вы не знаете, где можно его найти? Что? У господина Лежандра, на бульваре Сен-Жермен? Дайте, пожалуйста, телефон.
Достав из кармана карандаш, он записал несколько цифр на красивой почтовой бумаге с короной.
— Благодарю вас.
Фамилия адвоката Лежандра тоже значилась в справочнике «Весь Париж».
Мегрэ рассматривал картины: еще два Сезанна, Дерен, Сислей. Открыв дверь, он очутился в небольшой, по-женски обставленной гостиной, стены которой были обтянуты желтым штофом. Она напоминала ему набережную Анжу. Мегрэ попал в тот же мир; эти двое были безусловно знакомы, хотя бы уже потому, что посещали одни и те же места. Имя Филиппа Лербье часто мелькало в газетах, особенно в связи с его браками и разводами. Его называли чемпионом по разводам среди французов. Сколько было таких разводов? Пять? Шесть? Самое интересное, что через полгода после каждого он женился опять. И все на женщинах одного типа! Все они, кроме одной, которая работала в театре, были манекенщицами с длинным и гибким телом и застывшей улыбкой. Можно было подумать, что он женится только затем, чтобы роскошно их одеть и заставить играть при нем чисто декоративную роль.
— Да… Благодарю вас… Алло! Господин Лербье? Говорит комиссар Грожан из службы безопасности. Я нахожусь на вашей вилле в Жуи-ан-Жозас. Что я тут делаю? Задержал троих грабителей, собиравшихся похитить ваши картины.
— Смеется! — прикрыв трубку рукой, шепнул Мегрэ Грожан. Потом продолжал, уже громко:
— Что вы сказали? Застрахованы? Прекрасно. Сегодня не приедете? Но я не могу оставить дверь открытой и не могу ее запереть. Это означает, что один из моих людей подождет на вилле, пока вы не пришлете кого-нибудь, в том числе слесаря. Я…
Несколько секунд он слушал, потом сильно покраснел.
— Повесил трубку, — выдавил он наконец и, задыхаясь от ярости, добавил:
— И для этих людей мы… мы…
Он явно хотел продолжить: «Рискуем своей шкурой», но промолчал, поняв, что при данных обстоятельствах это было бы совершенно излишне.
— Не знаю, может, он под мухой, но вся эта история показалась ему забавной шуткой.
Приказав одному из своих людей оставаться на вилле впредь до дальнейших распоряжений, он повернулся к Мегрэ:
— Пошли?
Он никак не мог опомниться.
— Сезанн… Еще кто-то там… На сотни тысяч франков картин на вилле, куда приезжают только на уик-энд…
— На мысе Антиб у него вилла еще повнушительней. И тоже называется «Золотая Корона». Если верить газетам, его сигары и сигареты тоже помечены золотой короной. И яхта называется «Золотая Корона»…
— Неужели, правда? — недоверчиво выдохнул Грожан.
— Похоже.
— И никто над ним не смеется?
— Люди добиваются как чести приглашения в одну из его резиденций.
Они вышли и остановились у бассейна: он, видимо, был с подогревом, потому что над водой поднимался легкий пар.
— Поедете на улицу де Соссэ?
— Нет. Ограбление меня не касается — оно произошло не на моей территории. Если можно, я завтра допросил бы их по другому поводу. Думаю, что и следователь Пуаре не против их послушать.
— В связи с делом на улице Попенкур?
— Мы же благодаря ему напали на их след.
— А ведь и верно…
Дойдя до машин, мужчины пожали друг другу руки; оба одинаково тучные, у обоих за плечами одинаковая карьера, одинаковый опыт.
— Я пробуду здесь до утра. В конце концов…
Мегрэ уселся рядом с Жанвье. На заднем сиденье курил Лурти: в темноте светилась красная точка.
— Ладно, ребята! До сих пор мы работали только на службу безопасности. Попробуем завтра поработать на себя.
Жанвье, намекая на не очень-то сердечные отношения между двумя ведомствами, спросил:
— Думаете, нам дадут их взаймы?