Я посмотрел на нее с легким раздражением. Неужели от адреналина оглохла и не слышала приказ?

— Отставить панику, — жестко оборвал я. — У Борца четкая инструкция. Если здесь будет шумно — он затаится в условленном месте у центрального входа. Если мы благополучно зачистим супермаркет — а внутри не должно быть много нелюдей — мы просто выйдем через главный зал. Там прыгнем в броневик и спокойно доедем до своего подъезда. Всё под контролем.

Слова подействовали отрезвляюще. Мы выиграли немного времени, но расслабляться было рано.

Я повернулся к служебному входу. На пороге небольшой, обитой железным листом пластиковой двери лежали два тела. Вернее, то, что от них осталось. Изуродованные, растерзанные плотскими зубами и когтями бездумных тварей. Бедолаги явно пытались вырваться из магазина, спасаясь от ужаса внутри, но смерть подкараулила их прямо на пороге. Они даже не догадывались, что помутившийся разум сыграл с ними злую шутку: снаружи их ждала точно такая же, если не более лютая кончина.

Снаружи, за металлическим забором, послышался глухой удар, затем скрежет когтей по профнастилу. Орда приближалась. Теперь главное — не издавать лишних звуков. Можем, если затихнем, нам удастся дезориентировать их, заставить думать, что мы ушли дальше.

Я перешел на язык жестов. Ткнул пальцем в грудь себе, потом показал на дверь: «Я иду первым». Следом должен был идти Седой. Я махнул ему рукой, показывая, чтобы он держался рядом, плечом к плечу, если позволит ширина прохода.

Всё же его двустволка, заряженная крупной картечью, в замкнутом пространстве коридоров имела куда как больше убойных «аргументов» для уничтожения нелюдей, чем даже мой изрядно модернизированный автомат Калашникова.

Стараясь не звенеть амуницией, я бесшумно приблизился к двери, коснулся ручки. Пластик подался. Я чуть приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Дневной свет, пробивавшийся сквозь окна в торговом зале где-то впереди, заливал коридор приемки. На первый взгляд — никого. Пусто и тихо.

Но эта тишина была обманчивой. Стоило мне затаить дыхание, как слух уловил до боли знакомый, мерзкий звук. Откуда-то из глубины магазина, шаркая ногами по кафельному полу, в нашу сторону двигались твари. Значит мы не были бесшумными. Но может у них такой слух, что могут слышать и биение сердца по близости?

Я поднял руку, показывая Седому на пальцах: «Три или четыре».

Полковник прислушался, хищно прищурив глаз, и покачал головой. Поправил меня, выставив пять пальцев: «Пять тварей».

Я прислушался снова. Да, точно. Пятеро. Один звук был странным, непривычным. Не тяжелое шарканье босой мертвой плоти, а какой-то более мягкий, дробный топ и шлепанье. Словно один из бегущих по нашу душу нелюдей был одет в борцовки или мягкие домашние тапки на резиновой подошве. И этот «мягкий» двигался быстрее остальных.

И в этот момент из соседнего помещения, буквально в десятке шагов дальше по коридору, раздался грохот. Кто-то отчаянно забарабанил кулаками в запертую изнутри дверь. Звук был человеческий, полный животного ужаса.

По идее, тут бы обрадоваться, что мы нашли выживших представителей рода человеческого. Но меня захлестнула холодная, глухая ярость. Идиоты! Теперь этот грохот сработает как сирена. Они гарантированно стянут сюда всех тварей, которые до этого момента, возможно, находились в спящем режиме где-нибудь между стеллажами в торговом зале.

Действовать нужно было молниеносно. Мы оказались в узком коридоре, от которого в разные стороны расходились двери складов и комнат отдыха персонала. Тактическая кишка — идеальное место для засады, если ты контролируешь узкие места.

Я схватил Седого за плечо и рывком выдвинул его вперед. В таком тесном пространстве его картечь будет в разы эффективнее моих пуль. Сам я навалился на массивную металлическую дверь ближайшего склада (к счастью, она оказалась не заперта) и распахнул ее на себя, создавая из толстого железа надежный баллистический щит, перекрывающий почти весь проход.

Этим маневром я освободил директрису для стрельбы. Настя вскинула лук. И хотя стрел у нее, насколько я понимал, оставалось в обрез, а в узком коридоре особо не развернешься, здесь дистанция была смешной — промахнуться практически невозможно.

Из полумрака торгового зала, гулко ударяясь о стены и толкаясь плечами, в нашу «кишку» с рычанием влетели пятеро «молчунов».

— БА-БАХ! — оглушительный в тесном пространстве двойной выстрел Седого ударил по ушам так, что с потолка посыпалась известка.

Полковник не стал любоваться результатом. Разрядив двустволку дуплетом в упор, он профессионально сделал два быстрых шага назад, ныряя за спасительную металлическую дверь, которую я удерживал. Тяжелая створка теперь почти полностью перекрывала коридор.

Но в оставшуюся узкую щель, куда нормальному человеку ни за что не протиснуться, с хищным свистом юркнула стрела Насти. Карбоновый стержень с хрустом вошел точно в глазницу самой шустрой твари — того самого мутанта в форме охранника и мягких кроссовках, чьи шаги мы слышали секундами ранее.

— Бах! Бах! Бах!

Я высунул ствол автомата из-за укрытия и почти не целясь, навскидку, выпустил три пули в надвигающуюся серую массу. Оглушительное эхо заметалось по стенам. Свинец отбросил еще двух тварей, рвавшихся к нашему щиту. Уши заложило, несмотря на бируши.

Одновременно с этим снаружи, со стороны двора, загрохотали выстрелы. Видимо, на шум подтянулись уличные мертвяки, и наши стрелки из окон подъезда начали их методично отстреливать, прикрывая наши тылы.

Лязгнул механизм переломленного ружья.

— БАБАХ! — Седой, успевший перезарядиться с фантастической скоростью, снова высунулся и угостил картечью очередную тварь.

В коридоре повис густой, сизый дым от пороха. Пахло кровью, паленой плотью и медью.

— Рыцарь, добивай! — рявкнул я сквозь звон в ушах.

Дмитрий только этого и ждал. Он протиснулся вперед и, тяжело дыша, начал в своем пугающем, механическом темпе рубить мясо. Тяжелый меч со страшным хрустом опускался на головы копошащихся, сбитых с ног, мешающих друг другу, но всё еще опасных недобитков.

Через полминуты всё было кончено.

Я похлопал нашего «маньяка с мечом» по плечу и отодвинул его себе за спину, чтобы освободить проход. Шагнул в лужу крови, брезгливо раскидывая тяжелыми ботинками в стороны куски мертвой плоти, чтобы расчистить путь.

И тут случилось непредвиденное.

— А-а-а, сука! — не выдержав, вскрикнул я.

Один из трупов, казавшийся абсолютно безжизненным, вдруг судорожно дернулся. Искалеченная тварь с половиной снесенного черепа мертвой хваткой вцепилась мне в ногу, и ее челюсти сомкнулись на моей икроножной мышце, прокусывая ткань штанов до мяса.

Вспышка боли резанула мозг. Я не стал тратить время на крики. Резко перехватив автомат, я с размаху обрушил окованный металлом приклад прямо в остатки головы недобитка. Раз, второй! Череп лопнул, как гнилой арбуз, челюсти разжались.

Я тяжело выдохнул, опершись спиной о стену.

Повисла мертвая тишина. Я поднял глаза и увидел, как Настя и Дмитрий с ужасом пятятся от меня, инстинктивно поднимая оружие. Лишь Седой остался стоять на месте, хмуро опустив ствол двустволки, но его глаза сузились. В этом мире укус означал только одно — заражение и смерть.

— Какого черта встали? Что смотрите? — грубо, стараясь скрыть пульсирующую боль в ноге, бросил я. — Расслабьтесь. У меня уже были ранения от них. Как видите, в «молчуна» я до сих пор не превратился. Иммунитет. Так что отставить панику. Закройте входную уличную дверь, забаррикадируйте ее наглухо. Мы идем в торговые залы.

— А как же… люди? — дрожащим голосом спросила Настя. Она покосилась на запертую дверь, за которой всё еще кто-то всхлипывал, и, явно переступая через первобытный страх, всё-таки сделала шаг ко мне. Ее взгляд говорил: «Поверила. Я с тобой, даже с покусанным».

— А люди подождут, — ледяным тоном отрезал я, перезаряжая автомат. — Сперва мы должны зачистить зал, оценить обстановку и понять, что сможем отсюда забрать. Продукты и медикаменты сейчас важнее. И только потом будем разбираться с выжившими. Неизвестно, кто там сидит, в каком они состоянии и что выкинут от страха. Работаем по приоритетам.