Зачистку оставшихся этажей мы перенесли на завтра. Сил не было ни у кого. Да и пусть были бы они. Но завтра утром нужна кристальная ясность ума и концентрация. А еще, теперь перед нами встал куда более страшный вопрос, чем недобитые твари в подъезде: как нам спать? И не обернется ли эта ночь новым ударом, когда люди, провалившись в сон, окончательно переродятся и начнут рвать друг друга на куски прямо в квартирах?

В качестве «подопытных» спать легли все измотанные мужики и женщины из второго подъезда — они держались на одном упрямстве и падали с ног. К ним неожиданно присоединился Полковник. Старик мрачно заявил, что неизвестность хуже пули: он хочет лично поэкспериментировать на себе, чтобы мы наконец поняли, можно ли вообще здесь спать без последствий. Расстелил спальник, положил рядом пистолет и закрыл глаза.

Что ж… не время для экспериментов, но неизвестность давит.

Глава 19

Начало смеркаться. Тишина вокруг стояла гробовая, неестественная. В ней не было покоя — это была тишина натянутой струны. Словно весь изувеченный мир замер, втягивая воздух перед тем, как обрушить на нас новую бурю.

Я сидел в углу, положив автомат на колени, палец лежал рядом со спусковой скобой. Не теряя бдительности ни на секунду, я буравил взглядом спящих. Тусклый, желтушный свет ночной лампы отбрасывал на их лица глубокие тени, делая похожими на покойников. Я был готов открыть огонь на поражение при малейшем признаке мутации.

В памяти всё еще свежо кровоточила история с одним нашим, не совсем удачливым товарищем. Я помнил этот животный ужас: как он начал меняться, как ломались его кости, и как только дикая боль и наши крики смогли вырвать его из этого состояния, заставив вновь обрести человеческий облик.

Поэтому мы подготовились. В соседней комнате тихо, на малых оборотах, урчал бензогенератор. Огромная концертная колонка, притащенная кем-то из уцелевших квартир, была подключена и готова взорваться децибелами отборного, зубодробительного хард-рока. Выспавшиеся днем Настя и Лиза сидели рядом, бледные, сжав кулаки, готовые по моей команде начать орать во всё горло, срывая связки.

Но время тянулось, как густая смола. Ничего не происходило. Прошел час. За ним второй. Сумерки окончательно умерли, уступив место глубокой, вязкой ночи. Городское освещение давно сдохло, и за окнами стояла такая кромешная, черная тьма, что казалось, будто мы летим в космосе. Только этот тусклый ночник выхватывал из мрака спящие тела.

И тут это началось.

Мой взгляд зацепился за Борца. Здоровый, накачанный парень вдруг напрягся всем телом, словно через него пропустили ток. Его дыхание сбилось, превратившись в мокрый, булькающий хрип. Под кожей на его толстой бычьей шее вдруг зашевелилось нечто чужеродное. Вены мгновенно вздулись, почернели, стали толщиной с палец и начали стремительно расползаться к лицу пульсирующей паутиной. Мышцы на его руках свело страшной судорогой, пальцы скрючились, царапая пол. Он начал выгибаться дугой, и в тишине комнаты раздался мерзкий хруст растягивающихся суставов.

Я вскинул автомат, беря его голову на прицел, но другой рукой с размаху ударил по кнопке пульта от колонки.

Ударная волна звука едва не выбила стекла. Дикий, визжащий гитарный рифф вперемешку с агрессивным рыком вокалиста ударил по перепонкам физически больно.

Квартира взорвалась паникой. Это было жуткое зрелище. Люди, только что находившиеся в глубоком сне, подскочили так, словно под ними взорвалась граната. Они не понимали, где находятся. В их расширенных, остекленевших глазах плескался первобытный, животный страх. Кто-то, задыхаясь, пополз по полу, пытаясь забиться в угол; женщины кричали, зажимая уши руками, но их голоса тонули в реве динамиков. Мужики ошалело крутили головами, хватаясь за пустоту в поисках оружия. Сердца бились на грани разрыва от выброса адреналина.

В этом хаосе звука и страха я смотрел только на Борца. Сработало. Как только музыка ударила по нервам, его тело обмякло. Черные вздутые вены прямо на глазах начали втягиваться, бледнеть, возвращаясь в норму. Он сел на полу, тяжело, со свистом втягивая воздух, хватаясь за свою шею руками, с ужасом ощупывая себя.

В голове промелькнула холодная мысль: если жесткое звуковое воздействие прерывает трансформацию, заставляя мозг перезагрузиться, то, может быть, так можно вылечить и тех тварей-Молчанов, что бродят по улицам? Или уже поздно?

Я резко выключил колонку. Звенящая тишина обрушилась на нас тяжелой плитой. Слышно было только прерывистое, паническое дыхание двух десятков напуганных людей.

— Всё. Сон только днём, — чеканя каждое слово, заявил я, опуская автомат. Убедившись, что все окончательно проснулись, а Борец выглядит как обычный, насмерть перепуганный человек, я обвел комнату взглядом: — Есть у кого-то научное или хоть какое-то логичное объяснение, почему эта дрянь активируется в темноте и во сне?

Люди молчали. Они еще не отошли от шока, пытаясь унять дрожь в руках.

— Может… может, это из-за того, что во сне мозг переходит в другую фазу активности? Теряет защиту… и выделяется меланин? — неуверенно, сбивающимся голосом подала Лидия Ивановна. Она должна была дежурить вместе со мной, но я видел, как она клевала носом в кресле.

Я посмотрел на нее долгим взглядом.

— Принимаем эту версию за рабочую, — жестко отрезал я, пресекая дальнейшую панику. — Если у кого-то из вас возникнут другие мысли или теории — докладывать мне немедленно. А пока — никто больше не спит. Бодрствуем. Как хотите. Хотите — вливайте в себя кофе литрами. Хотите — бейте друг друга по щекам или лейте на голову ледяную воду. Хоть ножи в ногу втыкайте. Но спать теперь мы будем только при свете дня. Это приказ.

Я отложил пульт и передернул затвор автомата. Звук клацнувшего металла окончательно расставил точки над «и». Ночь только начиналась.

А сам я в этот момент, возможно, даже несколько малодушно, поймал себя на темной мысли: «А вдруг те, с кем мы, прежде всего я, конечно, должен завтра встретиться, сегодня просто не проснутся?» Вдруг эта ночная мутация сейчас выкашивает их отряд, превращая убежище в кровавую баню? Это решило бы столько проблем. Но надеяться на чудо в этом мире было глупо. Волшебники на голубом вертолете остались в прошлом.

В соседней комнате натужно ревел бензогенератор. Он жрал топливо отчаянно, как изголодавшийся зверь. Прикинув расход, я понял, что в лучшем случае запасов нам хватит еще на сутки. То, что бензином нужно обзавестись в промышленных масштабах, и как можно быстрее — стало неоспоримым фактом. Выживание теперь измерялось в литрах горючего. Как только пройдет эта утренняя встреча с неким «Волком» — и пройдет, как я жестко рассчитывал, в мою пользу, иначе и думать было нельзя, — вопрос топлива станет первоочередным.

Заправки рядом были. Вернее, одна, почти в шаговой доступности — через небольшой пролесок, как раз возле Радиационного центра. Я проходил мимо нее прошлой ночью. Там же на территории может стоять брошенный бензовоз. По крайней мере, когда я шел, он только прибыл на заправку.

Конечно, было бы фантастическим везением найти его полным, но даже если там плещется хоть какая-то часть нужного нам бензина или соляры — это уже джекпот. В крайнем случае, даже мазут пошел бы в дело, мы бы придумали, как его использовать. В нашем положении брезговать ресурсами не приходилось. Ну и на самой заправке топливо в резервуарах.

Ожидание пяти утра было мучительным, вязким, вытягивающим нервы. Солнце еще даже не думало всходить, небо едва-едва начало наливаться грязно-свинцовым оттенком, а мы уже заняли позиции у окон, до боли в глазах вглядываясь в предрассветный сумрак.

Примерно в четыре пятьдесят тишину мертвого района разорвал нарастающий, тяжелый гул мощного мотора. Но звук шел не с той стороны, откуда мы ожидали. Наши гости не стали выкатываться на открытую площадку. Они заходили сбоку, двигаясь вдоль глухого торца дома, чтобы максимально долго оставаться в слепой зоне. Умно. Но звук их выдал.