Времени съездить за ним не было, так что пришлось довольствоваться городским аппаратом, что, с одной стороны, было хорошо — меньше отвлекают, но с другой — как без рук.
Около одиннадцати на рабочем столе Проскуриной призывно заморгал телефон.
— Здравствуйте, Екатерина Александровна, — раздался в трубке голос, от которого, как и во время последнего разговора, веяло холодом. — Ладышев беспокоит, если еще не забыли.
— Здравствуйте, Вадим… — от неожиданности Катя отъехала вместе с креслом к стеллажу за спиной. — Вадим Сергеевич, я несколько раз собиралась вам позвонить…
— И сообщить, что вернулись в газету? — насмешливо перебил он ее. — Уже в курсе.
— Я не вернулась. Так получилось, что…
— Не оправдывайтесь, терпеть не могу оправданий. Как, впрочем, и пустых обещаний. Я хотел бы аннулировать договор о нашем сотрудничестве.
— …Это ваше окончательное решение? — осторожно уточнила Катя после паузы.
— Вы меня к этому подтолкнули. И я не собираюсь в очередной раз вас уговаривать, — голос Ладышева звучал сухо, короткие фразы словно вбивали в мозг ледяные сваи: бум, бум, бум.
— А вы в последний раз меня не уговаривали, — заметила она.
— Давно со мной такого не случалось, — вздохнул он. — Будем считать это моей ошибкой. В общем, я хочу забрать у вас свои вопросы, материалы — и до свидания. Работайте дальше в своей газете, информируйте народ о том, что было и чего не было. Жаль, мне казалось, что вы гораздо серьезнее.
— И что же вас заставило думать иначе? — с обидой спросила Катя.
— Игра в кошки-мышки. Все утро пытаюсь до вас дозвониться, только трубку никто не берет. Хотя я, кажется, догадываюсь, почему: вы вернули себе корпоративный номер. Пора тогда и в лоно семьи вернуться: попыхтели, погуляли — и достаточно, — добавил он язвительно. — Не зря ваш муж меня уверял, что вернетесь. Впрочем, еще раз скажу, это не мое дело.
— А вот это верно, — нахмурившись, согласилась Катя: тема и тон, которым с ней продолжал разговаривать Ладышев, не просто задели самолюбие, а словно нажали на кнопку «пуск». — Что ж, в таком случае договор можете аннулировать прямо сейчас — ваше право. Но материалы и вопросы я вам не верну, так как дело не закончено. Это первое. Второе: номер мобильного я не меняла и в ближайшем будущем не собираюсь. Сегодня я элементарно забыла телефон дома и в настоящий момент страдаю от этого больше, чем вы. И третье, раз уж зашел такой разговор… Дата слушания дела о моем разводе назначена на двадцать первое февраля. Вы удовлетворены?.. Что же вы молчите?.. Ну, если вопросов больше нет, то извините, мне тоже нечего добавить. Всего доброго, Вадим Сергеевич, — поспешила она завершить разговор, заметив у стола Стрельникову. — Ну что? Исправила? — пытаясь подавить разгоревшуюся в душе обиду, обратилась она к ней. — Давай посмотрю.
— А кто это был? — передавая распечатанный лист, полюбопытствовала та. — Я принимала звонок: такой приятный мужской голос. Где-то я его уже слышала… А мужчина интересный?
— Наверное, — не вдаваясь в подробности, ответила Катя.
Быстро пробежав глазами лист с распечатанной заметкой, она подчеркнула два предложения и протянула Ольге:
— Вот здесь подумай, как сделать проще, короче и понятней. После этого сохранишь в папке, Мария Ивановна вычитает.
— Слушаюсь! — кивнула Стрельникова. — А внешность итого мужчины соответствует голосу? — вернулась она к прежней теме. — Можно я пофантазирую, как он выглядит, — Ольга закатила глаза и томно улыбнулась: — Лет тридцать пять, высокий, стройный, волевое лицо, прямой нос, голубые… нет, карие глаза, брюнет… Красивая машина, стильная одежда… Угадала?
«Неужели она с ним знакома?» — напряглась Катя, услышав практически точное описание Ладышева.
— Ты ошиблась, — откинувшись к спинке стула, пристально посмотрела она на девушку. — Невысокий, круглый, расплывшееся лицо, нос картошкой, серые выцветшие глаза… Что еще… О! Лысоватый блондин.
— Полная противоположность, — разочарованно вздохнула Стрельникова. — Вот так всегда: услышишь приятный голос — и тут же представляешь себе мачо.
— Не расстраивайся. Подрастешь — поймешь, что голос, а тем более по телефону, — обманчивая штука, — поучительно изрекла Катя. — И вообще ты в жизни хоть раз близко видела мужчину, которого нарисовала в своем воображении?
— Если бы увидела, то никуда бы он от меня не делся! — самоуверенно заявила Оля. — Если поймаю — не упущу. Уж поверьте!
— Верю, — усмехнулась Катя. — Смотри только не нарвись на такого же охотника.
«Вот оно, молодое, зубастое поколение! — подумала она. — Хвать быка за рога — и готово! И Анастасия Сергеевна, поди, так же мыслила…. Бедный Ладышев, наверняка такие охотницы атакуют его пачками. Как же он до сих пор не женился? И в квартире никаких женских следов. Странно».
— И, потом, насколько я понимаю, ты собралась карьеру делать, — напомнила она стажерке. — В этом деле для женщины замужество — не самый быстрый способ достичь цели: дети пойдут, пеленки, распашонки.
— Ничего, с детьми и подождать можно. Вот вы, к примеру, пока ими так и не обзавелись, зато имя заимели. И муж у вас упакованный.
— Упакованный! Только мы с ним с нуля начинали!
— В том-то и дело, что с нуля! Поэтому много времени потеряли! А вот если бы сразу такого упакованного найти, — закатила глаза Олечка, — можно лет десять жизни сэкономить! Деньги решают все! Или почти все! Хорошо бы сразу два в одном: и красивый, и упакованный. Ладно, я шучу. На самом деле я просто любви хочу, а дальше посмотрим, — неожиданно загрустила девушка. — Катя, а вот вы встречали в жизни мужчину, который один к одному был бы воплощением ваших девичьих грез?
— Встречала в юности. Только в моем девичестве понятия «упакованность» не было и подобные мысли меня не посещали.
— Да ладно, Екатерина Александровна, — отмахнулась девушка. — Далеко не все и тогда были морально устойчивы. И принципы эти ваши… Анахронизм. И что дальше? Вы наверняка влюбились тогда. А он? Он ответил вам взаимностью?
— Нет, Олечка, он ответил дружбой. Верной и преданной дружбой.
— Заменить любовь дружбой? Почему? — искренне удивилась она. — Неужели вы были недостаточно хороши для него?
— Недостаточно, — вздохнула Катя и вернулась к бумагам на столе. — Недостаточно в силу все тех же моральных принципов.
— То есть… — недоуменно захлопала глазами Оля. — Вы ему не отдались?.. Неужели это было главной причиной?
— Хватит разговоров, — не желая продолжать пустую дискуссию, как отрезала Проскурина. — Давай работай: тебе две заметки сдать и сессия на носу. А у меня дел невпроворот.
«Юна, стройна, знает, чего хочет от жизни, — задумчиво посмотрела она вслед Стрельниковой. — С такими целеустремленными молодыми натурами сложно конкурировать. Однако грустно… Даже несмотря на сегодняшний неприятный разговор, я успела привыкнуть к Ладышеву — к его вниманию, к его обаянию, к тому, что он так неожиданно появился в моей жизни… Еще чуть-чуть — и могла бы влюбиться… Если еще не влюбилась… Неужели и здесь ждет разочарование? — загрустила Катя, но, посмотрев на часы, встрепенулась. — В шесть тридцать встреча с Ленкой. Заодно выясним, что за салон красоты появился на Воронянского, где обслуживаются такие, как Колесникова? Да еще и кафешка, кухню и выпечку которой она так расхваливала по телефону. А ведь вполне возможно, что хваленый зерновой хлеб Зиночка именно там покупает!.. Все! Работать!..»
…И все-таки Катя опоздала: в очередной раз сказалось отсутствие машины. Она вообще стала хронически не успевать, так как никак не могла рассчитать время. На такси не наездишься, а автомобиль отучил от троллейбусных и автобусных маршрутов. О метро и говорить нечего. До момента аварии вообще забыла, когда в последний раз туда спускалась! Так что теперь, если надо было куда-то добраться, она постоянно расспрашивала коллег или случайных прохожих. И нередко приходила к выводу, что зря пожадничала: на такси было не намного дороже, зато быстрее и комфортнее.