– Мама права. Иди с Анной, а мне надо сделать несколько звонков. – Он поспешно поцеловал ее и, повернув к двери, похлопал пониже спины. – До встречи.

Скрывая свое разочарование, Келли последовала за Анной. Когда был осмотрен первый этаж, Анна провела Келли вверх по парадной лестнице и по нескончаемым коридорам, показала комнату Кармелы и рядом – Оливии. Келли была несколько удивлена, узнав, что Оливия тоже живет здесь. Последний этаж был отведен для слуг.

Апартаменты Джанфранко находились в западном крыле здания и были скорее похожи на отдельную квартиру, но без кухни. Сюда входили огромная спальня с просторной гардеробной, две ванные комнаты, удобная гостиная и вторая спальня, немного поменьше первой. Келли стало легче, когда она увидела ярко горевший камин. В гостиной было тепло и уютно. Она с облегчением вздохнула и отпустила горничную.

Одну стену гостиной занимали стеллажи с книгами. Повсюду были выставлены спортивные призы. Большинство наград были за победы в парусных соревнованиях. У камина стояли большая кожаная софа и два кресла. В одном углу был письменный стол, в другом – огромный телевизор…

В спальне стояла огромная дубовая кровать с четырьмя стойками.

Две стены гардеробной занимали стенные шкафы. Кроме того, тут стояли несколько комодов и красивый туалетный столик. Вся мебель была массивной, но при высоких потолках все выглядело пропорциональным.

Келли открыла дверцу шкафа и улыбнулась. Анна уже распаковала ее чемодан, и ее вещи висели рядом с вещами Джанфранко. Это было приятно.

Спустя два часа, приняв душ и переодевшись в бледно-голубую шерстяную юбку и в тон к ней голу-бую с кремовым блузку, Келли стала ждать мужа.

Подойдя к одному из арочных окон, она увидела двор, обсаженную кипарисами дорожку, ухоженный сад в итальянском стиле и вдалеке – терракотовые крыши деревни среди необъятных просторов возделанных земель – бесчисленных шеренг виноградников и аллей оливковых деревьев.

Это было глупо, но она не могла решиться отправиться на поиски Джанфранко.

Дверь распахнулась, и вошел Джанфранко.

– Извини, что задержался. Но со всеми этими событиями я совершенно запустил работу.

– Прости, если я создаю тебе неудобства, – произнесла Келли обиженным тоном.

Опустившись на софу, Джанфранко протянул к ней руку.

– Иди сюда, моя обидчивая женушка, – мягко сказал он. – Ты не должна думать, что я уделяю тебе мало внимания. Мне просто необходимо работать.

Келли села, он обнял ее одной рукой и стал объяснять:

– Если необходимость не заставляет меня лететь в Нью-Йорк, я обычно провожу здесь четыре дня в конце недели, занимаясь делами поместья. Остальное время я нахожусь в своем римском офисе. Поскольку теперь я женатый человек, я должен буду пересмотреть свой рабочий график. Я спокойно смогу работать и здесь, сократив свои визиты в Рим.

– Какие проблемы? Я могла бы ездить в Рим с тобой. – Келли улыбнулась ему ослепительной улыбкой. Прекрасный предлог избавляться от его семьи хотя бы на полнедели.

– Нет, не говори ерунды. – Он взял ее за плечи и повернул к себе. – В твоем состоянии необходимо, чтобы кто-то постоянно за тобой приглядывал. Прежде всего я, а в мое отсутствие это будут мама и Оливия. Ситуация просто идеальная. А сейчас мне необходимо принять душ, карисима, а потом… – его глаза лукаво блеснули, – мы оба могли бы отдохнуть перед ужином.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Это был воскресный вечер, и гости должны были прибыть через двадцать минут.

– Как тебе, Анна? – спросила Келли горничную. – Беллиссима, – улыбнулась Анна. – Очень элегантно.

– Спасибо, – в свою очередь улыбнулась Келли. Уже с первых дней пребывания в «Каса Мальдини» она поняла, что ей очень повезло с горничной. Девушка была приветлива, немного говорила по-английски и всегда была готова прийти на помощь. Анна провозилась почти полчаса с прической Келли. Она уложила ее волосы в замысловатый пучок на макушке, оставив несколько свободных прядей, обрамлявших лицо. Когда Анна ушла, Келли еще раз взволнованно взглянула на свое отражение в зеркале. Ей очень хотелось произвести хорошее впечатление на друзей Джанфранко.

Первые две недели не были легкими. Она предполагала, что встретится с трудностями, привыкая к образу жизни своего мужа, но не ожидала, что будет чувствовать себя такой одинокой. В семь утра Альдо будил их, принося кофе. Десять минут спустя Джанфранко, приняв душ и одевшись, оставлял ее лежать в постели, а сам принимался за дела. Иногда, если посчастливится, она видела его во время обеда. Но чаще он возвращался домой не раньше восьми вечера.

Только однажды он вытащил ее из дома и повез в Верону. Здесь он открыл банковский счет на ее имя. Потом записал ее к врачу и подождал, пока ей сделают УЗИ. По возвращении домой он наспех поцеловал ее и сказал, что они увидятся позже. Под «позже» имелось в виду, что это произойдет либо за официальным ужином с его матерью и Оливией, либо уже в постели.

Губы Келли дрогнули в улыбке. По крайней мере в постели он всецело принадлежал ей, однако нигде больше, горько подумала она.

Келли сделала одно грустное открытие. Джанфранко Мальдини, граф и бизнесмен, как небо от земли отличался от того Джанни, в которого она влюбилась. Он был трудоголиком и большим эго-истом. Его мать и Оливия, так же как и вся прислуга, безмерно баловали его и относились к нему так, словно он был центром вселенной, а он воспринимал всеобщее поклонение как должное.

Джанфранко сказал ей утром, что его мать и Оливия повезут ее по магазинам. Когда Келли попросила, чтобы вместо них с ней поехал он, он сослался на работу, а потом добавил:

– Мама знает, куда надо отвезти женщину в твоем положении, а я понятия не имею об этом.

Когда она вернулась из поездки по магазинам, ее просто переполняло негодование. Кармела и Оливия отвергали все, что предлагала она, утверждая, что лучше знают, как должна быть одета беременная женщина в итальянском обществе. Келли почувствовала себя униженной и замолчала. В итоге она вернулась домой с двумя такими несуразными платьями, на которые никогда даже не взглянула бы. Как ни старалась, она не могла убедить себя в том, что Кармела и Оливия хотели сделать ей приятное. На самом деле все получилось наоборот.

Она сказала об этом Джанфранко, но он заявил, что она делает поспешные выводы на основании каких-то неправильно истолкованных слов, а потом добавил, что причина ее раздражения в гормонах, разыгравшихся в связи с ее беременностью.

Выходя из ванной, Келли подумала, что ей надо оставить свои надежды. Она стремилась наладить отношения и подружиться с его родными, но не собиралась ради этого приносить в жертву свою гордость и чувство собственного достоинства. А поэтому надела платье, которое купила себе в Англии.

Глубоко вдохнув, она вошла в гостиную. Джанфранко пришел домой пораньше. Оливия, ослепительная в темно-синем платье без бретелек, подчеркивающем каждый изгиб ее тела, стояла так близко к нему, что они почти касались друг друга.

Кармела первой заметила Келли. И ее тщательно выщипанные брови полезли на лоб от удивления.

Потом раздался смех Оливии.

– Неужели ты собираешься это носить? – спросила она с нотой ужаса в голосе.

Собравшись с духом, Келли ответила:

– Да, собираюсь.

На ней было простое черное платье из шелкового трикотажа. Узенькие блестящие бретельки поддерживали лиф с прямым вырезом на груди. Скроенная по косой ткань свободно падала от груди, едва доходя до колен.

Не обращая внимания на разговор дам на итальянском языке, Капли взглянула на Джанфранко, ожидая, что он поддержит ее.

Джанфранко быстро окинул оценивающим взглядом ее фигуру и направился к ней.

– Ты выглядишь очень мило, Келли.

– Не будь неискренним, – сухо сказала Келли, когда Джанфранко подошел и взглянул на нее из-под опущенных век. Его лицо было непроницаемым.

– Нет, правда. Ты же знаешь, что всегда красива, – сказал он успокаивающе. – Но мама думала, что ты наденешь одно из тех платьев, которые она купила тебе. Она считает их более подходящими для женщины в интересном положении, а вкус у мамы безукоризненный. Тебе стоит прислушиваться к ней. – Я извинюсь за тебя, пока ты переоденешься, – продолжал Джанфранко миролюбиво. – Но поторопись.