– Олег, в других комнатах или в парке вы видели человека или фигуру?

– Нет, я совершенно один, дверь была закрыта изнутри на ключ. Это мой ключ, я открыл дверь, оставил его в замочной скважине и выбежал.

– Альбом у вас в руках, когда вы выходите из музея?

– Нет, он пропал со стола, когда я прижимался к стеклу. Я не смог его найти в комнате.

– Сейчас я досчитаю до трех, и вы проснетесь. Один… два… три!

Завьялов беспокойно зашевелился на кушетке:

– Ну что, получилось? Вы узнали, узнали, куда я его дел? Закопал? Спрятал куда-то?

Наталья покачала головой, Олег сел и беспомощно уставился на Гурова.

– И что теперь? Неужели тюрьма? – Он обхватил руками голову. – Лида и Антон, как они будут жить! Я все разрушил!

Наталья жестом позвала Гурова в коридор:

– Я не эксперт по гипнозу, возможно, у кого-то получится лучше. Попробуем еще пару сеансов, я поищу среди коллег более опытного специалиста. Мозг очень загадочный орган.

– Скажите мне как психиатр, он симулирует или нет? Мне надо понять, стоит ли тратить время и силы на Завьялова.

– Если это и было помутнение рассудка, то кратковременное, сейчас признаков душевного расстройства я не наблюдаю, – нахмурилась врач. – В анамнезе у Завьялова есть генетическая предрасположенность к душевным расстройствам, а вот выдумывает он или действительно бредил, боюсь, никто не сможет доказать. Но в вашей работе ведь нужны именно доказанные факты.

– Да, – вздохнул Гуров. – Никаких галлюцинаций и фантазий, только факты. В любом случае спасибо за попытку помочь следствию.

На крыльце диспансера он включил телефон, который до этого ставил на беззвучный режим, чтобы не мешать работе с подозреваемым. Тотчас же экран замигал пропущенными вызовами и сообщениями. Позвонил генерал Орлов:

– Лев, какие результаты?

– Пока топчемся на одном и том же месте, Завьялов утверждает, что у него случилось помутнение рассудка. Слышал звуки, практически у него на глазах со стола пропал альбом с монетами. Он от испуга бросил рабочее место и поехал ложиться в больничку. Возможны варианты: либо он очень талантливо симулирует душевную болезнь, в чем я сомневаюсь, либо действительно болен, с чем не вполне согласен психиатр. Или же кто-то так «красиво» обвел мужика вокруг пальца.

– Ясно, дуй в отдел, позже решим, что с ним делать. Стас тут рабочих задержал с похищенной из музея иконой. Так что срочно работайте над этой версией. Ждем тебя, необходимо со всей этой троицей плотно пообщаться, заставить ее заговорить.

На следующее утро в кабинете генерала Орлова проходило совещание, старший оперуполномоченный Станислав Крячко отчитывался об итогах вчерашнего дня:

– Организованная группа, состоящая из трех человек, двух рабочих и их начальника, на протяжении полугода совершала хищения из музея-библиотеки. Во время ремонта двое рабочих похищали предметы старины, а их прораб занимался продажей украденных предметов. За полгода организованная преступная группировка похитила из музея 11 экспонатов. На данный момент установлен скупщик, которому Безуглов Анатолий сдавал украденные из музея предметы; все задержанные дали признательные показания.

– А что с монетами, куда они их дели? – генерал поторопил подчиненного. Но Станислав нахмурился.

– Хищение коллекции графа Разумовского задержанные не признают, скупщик также отрицает факт того, что монеты приносили ему на продажу.

– Так когда бы они унесли, если только ночью похитили, а вчера вы их уже задержали. Спрятали они коллекцию, надо искать. Берите сколько надо сотрудников и обратно в музей, хоть парк там этот перекопайте, а коллекцию сегодня же мне найдите.

– Квартиру надо обыскать, которую рабочие снимали, а также квартиру прораба Безуглова, – предложил Стас, из-за неудачи он был сегодня непривычно серьезен и не сыпал шутками. – Я поеду сейчас по квартирам, можете еще оперативную группу на опрос антикваров и нумизматов отправить? Может, все-таки успели утром скинуть монеты покупателю.

– Сейчас все варианты отрабатываем, – Орлов требовательно взглянул на своих сотрудников. – Надо найти, а то нас потом журналисты на весь мир ославят. Ставки высокие, ребята, надо отработать по максимуму. Лев Иванович, что по Завьялову?

Гуров заглянул в блокнот:

– Завьялов все списывает на галлюцинации. Слышал стук, потом со стола в пустой комнате исчез альбом. Врач кратковременные галлюцинации не исключает, но и не подтверждает. Реставратор – алкоголик с многолетним стажем, так что точный диагноз только через психиатрическую экспертизу. По камерам видеонаблюдения видно, как он в спешке покидает музей, другие личности в поле видеокамер не попали.

– В квартире Завьялова тоже обыск провести, – сурово приказал Орлов. – Через час следователь подготовит постановления, заберете и вперед.

Оперативники вернулись в свой кабинет.

Крячко уселся за свой стол и принялся листать записи.

– Ты куда поедешь, в музей или на квартиру к нашей троице? И к Завьялову тоже надо срочно кого-нибудь отправить. Чувствую, сегодня можно на обед не собираться.

– Сначала в квартиру Завьялова, потом в музей.

– Задумал что-то, Лев? Колись, что у тебя в мыслях. – Станислав прекрасно знал своего напарника и сразу заметил, что тот с самого утра неразговорчив.

– Да нет версии, Стас. – Гуров налил себе кофе, ему хотелось обсудить свои сомнения в неформальной обстановке, с таким же проницательным и опытным оперативником, как он сам. – Ты же понимаешь, не верю я в галлюцинации, сверхъестественные силы. Только в факты и доказательства. Рабочие, конечно, версия отличная, но вторые сутки пошли, как они у нас сидят. Друг друга сдали, скупщика своего сдали, по каждому эпизоду отчитались как в бухгалтерии – что украли, как и за сколько продали. Но вот кражу монет не признают ни в какую.

– Так коллекция стоит миллион, это не икона, пусть даже за пару тысяч долларов. Может быть, поняли, что за кражу дорогого предмета срок светит большой, вот и упираются.

– Хорошо, пускай это рабочие украли, да даже если не они. Как выкрали альбом? Ты помнишь, какую историю рассказывал Завьялов о ночи в музее?

– Ну да, стук, исчезновение альбома из пустой комнаты.

– И на камерах нет… никого, кроме Завьялова. Понимаешь, врач подвергла Олега регрессивному гипнозу, в состоянии транса человек не лжет, и он рассказал ту же самую историю. Да и у врача есть сомнения в том, что Завьялов болен. И меня мучает вопрос, как пропал альбом?

Стас несколько секунд посидел за столом в задумчивости, потом развел руками:

– Да бред какой-то. Человек-невидимка стучит в окно и потом крадет альбом с монетами из-под носа Завьялова.

– Вот именно, что не из-под носа, тот отвернулся к окну, и в этот момент монеты исчезли. А если стучали специально, чтобы Завьялова отвлечь?

– Это всего несколько секунд, маловато для того, чтобы зайти в комнату, взять альбом и выйти. И в окне он никого не видел, Лев. По мне так это просто фантазии больного человека, может, у него и не было галлюцинаций, а просто от страха показалось, вот и напридумывал себе черт-те что.

Гуров застыл, раздумывая:

– И все равно не дает мне Завьялов покоя и то, каким образом преступник похитил из мастерской альбом. Допустим, человек в панике. Отвлекся на стук в окно. В помещении темно, его внимание сфокусировано на том, что происходит снаружи – высматривает, кто там может быть. Зайти в комнату, взять альбом, выйти из комнаты – минутное дело. А что дальше? Снаружи камеры, пусть не везде, но на входе имеются. Вот что бы лично ты сделал?

– Лева, я бы не стал красть древние монеты из музея, – хмыкнул Стас. – Но если подумать… Предусмотрел бы возможность вынести или спрятать поблизости. С другой стороны, обыскали мы все, что можно, и ничего не нашли.

– Ну да… почти все, – задумчиво пробормотал Гуров.

– Понимаю, что тебе хочется этот орешек расколоть, но времени нет, Лев Иванович. Пора ехать, надеюсь, сегодня найдем, где эта коллекция спрятана.