-Готов?- Мамсуров кладёт руку на борт кабины лётчика, в которой по хозяйски расположился Хрюкин.
-Готов.- Лётчик крутит какую-то ручку и из задней кромки крыла мягко опускаются вниз закрылки.
-Переводи,- командир делает шаг в сторону, поворачивается и немигающе смотрит на дрожащего немца.- если с самолётом что-нибудь случится, то ему- кирдык.
-Какой такой кирдык?- Вацлав покосился на говорящего. Мамсуров проводит большим пальцем по горлу. У Луссера подкашиваются ноги и он медленно оседает, скользя спиной по фюзеляжу самолёта. Хариш подхватывает инженера за шкирку правой рукой и, оторвав от земли, разворачивает того к кабине истребителя.
-Пошёл!- Кричит командир Хрюкину и они с переводчиком бегут прочь от самолёта. Под пристальным взором Луссера лётчик начинает открывать вентили и крутить ручки управления. Резко хлопает крышка воздушного фонаря, откуда-то издалека взлетает белая ракета и повисает над мостом, освещая бронеавтомобиль, закрывающий проезд по нему. Как по команде захлопали ружейные выстрелы, заглушившие рёв включившегося двигателя и свист закрутившихся лопастей истребителя, обдав пылью дунувших к прибрежным кустам Пата и Паташона.
Постояв так с минуту, самолёт трогается с места и начинает разгоняться по рулёжной полосе. Мамсуров, смотрящий в хвост удаляющемуся истребителю, выпустил ещё одну ракету в направлении взлёта и перестал дышать не в силах понять всё ли идёт хорошо. Наконец у самого конца рулёжки самолёт задрал нос, оторвался от земли и быстро исчез в темноте.
-Господин адмирал, дальше нельзя...- скрипучий голос офицера охраны вернул Канариса к действительности.- минёры ещё не закончили.
Длинная цепочка в серых шинелях, полукольцом охватившая здание аэропорта со стороны лётного поля, медленно продвигалась вперёд, то и дело один или другой минёр останавливался и втыкал деревянный колышек с красной отметиной в землю, помечая взрывоопасную находку. С другой стороны здания, со стороны дороги ведущей в город, стояло несколько допотопных пожарных машин. Их немногочисленные расчёты, замотав лица тряпками в попытке спастись от едкого дыма, вобравшего в себя смрад взрывчатки, горелого дерева и жареного мяса, часто меняясь у ручной помпы, заливали водой каменный скелет штаба 'Легиона Кондор'.
'Сто двадцать пилотов и около шестидесяти техников... лучшие из лучших: генерал Шперле, подполковник Рихтгофен, группа инженеров Вилли Мессершмидта. Есть, конечно, надежда, что кто-то из тех трёх десятков тяжело раненых, что привезли ночью в военный госпиталь, выживет, но от большинства погибших в этом чудовищном взрыве не удастся найти ничего. Судя по рассказам стоявших в оцеплении аэродрома, взорвался Ю-52. Подкатил ко входу и взорвался. Самоподрыв... какая азиатская дикость помноженная на красный фанатизм'.
-Экселенц.- Адъютант с чёрными от бессонной ночи кругами под глазами на бледном лице протягивает радиограмму.
'В Лиссабоне приземлился спецрейс из Берлина с комиссией на борту и сегодня же она на машинах выезжает в Севилью. Руководить расследованием будет Гейдрих. Этот точно не упустит свой шанс подмять под себя и абвер. Хотя тут очевидна вина Люфтваффе, Гейдрих вывернет всё наизнанку'.
-Спасибо, Георг.- Канарис поворачивается и идёт по направлению к своему картежу. 'Надо быть реалистом. Судя по предварительным данным здесь действовала диверсионная группа русских, не верится что такое могли проделать испанцы. Пропал секретный истребитель, возможно вместе с 'Энигмой'... А поскольку и за контрразведку в Испании тоже отвечает абвер, всех собак повесят на меня'.
Запертый в машине Чарли начинает выть и отчаянно лупить передними толстыми лапами по стеклу, издалека заслышав шаги хозяина.
'Ну что ж, поедем с тобой, милый, назад в Свинемюнде. Вот только вернём должок оппонентам. Око за око'...
Адмирал подходит к машине связи.
-Срочно. Шифровка Штольце.
-... а с товарищем Сталиным вы встречались?- Мои 'оруженосцы' Базаров и Петров, забыв о еде, подались вперёд в ожидании ответа.- Ну чтоб как с нами, лицом к лицу?
-Встречался, конечно, и не раз...- неспеша разминаю вилкой патату и бросаю сверху кусочек жёлтого масла.
-И... какой он?- Не выдерживает Петров.
-Какой?- Добавляю в тарелку несколько крупинок грубой серой соли.- Ну, как вам сказать,... он- свой. Не такой, знаете, который хочет показаться своим, чтобы понравится тебе. Простой в общении, одинаково говорит как с наркомом, так же и с охранником. А ума- необыкновенного. Вот сколько страниц в день вы читаете? (Напарники смущённо потупили глаза). А он- самое меньшее пятьсот страниц. Живёт просто, ест простую еду. Да жуйте вы, черти... картошку тоже любит.
Спохватившись, они хватаются за ложки и многозначительно переглядываются.
'Повезло нашей стране с руководитетелем в трудные годы..., а затем всё покатилось под гору: пришли глупость, жадность, предательство... и, в конце концов, остались одни понты'.
После диверсии в Табладе Эйтингон усилил охрану, теперь со мной всегда рядом два охранника: меняются через каждые двенадцать часов, атлетического вида молодые люди обходят гостиницу вокруг, у чёрного входа появился постоянный пост. Куда-то пропала испаноговорящая обслуга, а вместе с ней, к вящему неудовольствию Орлова и бурному одобрению большинства постояльцев, иностранные разносолы. Всем было предложено держать шторы закрытыми, меня перевели в в противоположное крыло в другой номер, попроще, без эркера и башенки, но с прямым выходом на крышу.Через две недели должен приехать Язев (мой заместитель) с группой и испанские каникулы, скорее всего, подойдут к концу (Берзин утром шепнул, что 'Энигма' уже в Москве).
Эхо табладского взрыва отозвалось в Берлине (в стране был объявлен трёхдневный траур, Эйтингон говорит, что зашаталось кресло под Канарисом) и вернулось в Испанию. Вчера в Саламанке взорвалась новая бомба, газетная: Примо де Ривера на собрании женской секции Фаланги обвинил Николаса Франко, брата генералиссимуса, в мошенничестве с подменой текста постановления Хунты. Новость попала на страницы фалангистской газеты 'Фасция', её подхватили в республиканской прессе, за границей и она оттеснила на вторую полосу сообщение о беспорядках, вспыхнувших в испанском Марокко.
По этому поводу сегодня с утра начался внеочередной сеанс связи с Москвой, на который прилетел из Мадрида Кольцов, а на завтра намечены переговоры с Ларго Кабальеро.
'Какая, всё-таки, могучая вещь- дальняя мобильная шифрованная связь! Просто поговорили два лидера и через два месяца в стане врага настоящий кризис. Мобильная... мобильность связи, правда, пока основывается на двух парах сапог, что сейчас озонируют воздух в номере у ярко горящего камина, но лиха беда начало'.
Осторожно отодвигаю штору и выглядываю на улицу: всё спокойно, из низких туч, повисших над городом, накрапывает дождь; напротив внизу на третьем этаже арены для боя быков и на крыше Северного вокзала над главным входом с курантами возятся какие-то люди с большими сумками. 'Усиливают охрану..., что ж, дело нужное'.
За спиной раздался телефонный звонок.
-Алекс!- в трубке раздаётся взволнованный голос 'белокурой Жози'.
'Что совет нужен кого выбрать? Подлая изменщица'...
-Слушаю...- выбираю нейтральный тон, мол, не узнал, у меня таких ты завались.
-Беги!- Телефон не может передавать высокие частоты, но их в этом крике, думаю, в избытке.
-Куда бежать?
-Из отеля, они уже идут...- голос девушки срывается в хрип, слышится щелчок повешенной трубки.