Секундочку подумав, благосклонно протянула руку для поцелуя. Поморщилась, почувствовав телячьи губы на запястье. Ладно, решила про себя, без молитвы благодарственной ты, братец, перебьешься, но молочком при случае угощу.
Расписавшись в караульном журнале, послала воздушный поцелуй надзирателю и... как там у Пушкина? Темницы рухнут - и свобода вас встретит радостно у входа, и братья меч вам отдадут...
Свобода встретила меня ленивым взмахом хвоста и приветственным ржанием: у крыльца участка скучала знакомая парочка - меланхолично жующий вороной и вечно сонный Пахом. Имелся в наличии сыромятный кнут, с мечом, судя по всему, вышла промашка. Ошибся классик, с кем не бывает.
Спрыгнув с облучка, Пахом помог мне забраться в коляску. Дядюшка пристроился рядом со мной, Жорж по-молодецки запрыгнул в стоящий по соседству наемный экипаж.
Щелчок кнута, визгливый скрип колес.
Тронулись.
Все дорогу дядюшка горестно вздыхал и сопел, бросая на меня жалостливые взгляды. Вот, гадство! У самой кошки на душе скребут, еще и он со своим непрошеным сочувствием... Сглотнув подступивший к горлу комок, я задрала вверх подбородок, всем своим видом излучая спокойствие и уверенность.
Видать, плохая из меня актриса, дядюшка не выдержал уже через минуту, вздохнув горше прежнего:
- Эвон, какие каверзы судьбинушка творит, врагу клятому не пожелаешь... - и, не дождавшись ответа, пытливо глянул из-под кустистых бровей: - Вижу, дочка, терзаешь себя в раздумьях скорбных. Ты не стесняйся попусту, коль совет нужен, так прямо и скажи. В делах судейских проку нет от меня, но житейский опыт поболее будет, чем смогу - тем завсегда подсоблю, можешь не сумлеваться.
Придержав шляпку, едва не сорванную внезапно налетевшим ветерком, я задумчиво пробормотала:
- В библиотеку мне надобно попасть, и как можно скорее.
- В библиотеку? - с изрядной долей удивления переспросил дядюшка.
- Угу... - безмятежно кивнула я.
Петр Трофимович озадачено подергал себя за бороду. Затем хлопнул по спине кучера - не гони, окаянный, думать мешаешь, - и догадливо вскинулся:
- Законы хочешь подучить?
- И это не помешает, - подтвердила я. - Но в первую очередь хотелось бы полистать подшивки старых газет.
- Да на кой ляд они тебе сдались? - не в силах разгадать загадку, сердито засопел дядюшка.
- Объявление одно хочу найти, - отстранённо пояснила я. - Надо выяснить, продавался ли славянский шкаф или мне показалось.
От настойчивых расспросов я увильнула самым бесстыдным образом, сославшись на приступ мигрени - неизменную спасительницу прекрасной половины человечества в трудные минуты различных жизненных ситуаций.
Не время для пустых разговоров, мне не давало покоя памятное объявление. То самое, что попалось на глаза в пыльном подвале фабриканта Астафьева. И если удастся найти эту газету, шансы на спасение из призрачных превращались в мизерные. А это уже кое-что, при таких раскладах можно и повоевать.
... Серафима Павловна, вопреки ожиданиям, встретила меня без охов и вздохов. Молча обняла, крепко прижала к себе и, незаметным движением смахнув слезинку, потащила в купальню. Грозно цыкнув на замешкавшуюся девку, что помогла мне в прошлый раз, моя радетельница столь же строгим голосом приказала лезть в ванну.
Спустя мгновенье невесомое облако с головой укрыло меня от окружающего мира. Блаженство! В пахнущей душистым ландышем пене таяли, исчезали ненавистные запахи околоточной кутузки. Так бы и пролежала вечность, засыпая под убаюкивающий напев журчащей из медного крана воды, но не судьба: обиженная чем-то горничная сварливо поведала, что время полдничать подходит, и приличным барышням невместно спускаться к гостям без соответствующего антуража.
Спорить я не стала - пусть будет антураж. Мимолётно спросила:
- Тебя как зовут?
- Меланьей от рожденья крестили, - буркнула служанка.
Пока стараньями Меланьи и доисторического утюга на паровом ходу - если это не локомотив, тогда зачем в него уголь засыпают?! - мой наряд приобретал божеский вид, я торопливо приводила в порядок себя любимую. Из всего обилия местной косметики рискнула воспользоваться лишь карандашом для подводки глаз - помада и пудра от лучших парижских домов моды меня, честно говоря, не впечатлили. И фена завалящего поблизости не наблюдалось.
Интересно, как они прическу укладывают? Надеюсь, что не в печке...
***
Йоханн
- Смею надеяться, господин Розенталь, что отныне мы с вами в полном расчете и претензий ко мне более не имеется?
Голос дознавателя звучал сухо и неприязненно, с оттенком застарелой обиды. Он явно видел во мне источник своих бед и злоключений. В стенах всесильного ведомства эта обида казалась особенно неуместной.
Сам виноват, дружок, никто не заставлял тебя чинить подлог. И благодари всевышнего, что я не дал тогда делу ход, иначе твои же коллеги из особого отдела сыскной полиции взяли бы тебя в оборот незамедлительно.
- Полагаете, моему слову нельзя доверять?
- Помилуйте, Йоханн Францевич, как можно?! - испугано замахал пухлыми ладошками полицейский чиновник. - Мне хотелось лишь удостовериться, что мы правильно поняли друг друга.
Я язвительно усмехнулся.
- Не извольте-с сомневаться, сей прискорбный случай забыт мною на веки вечные... - небрежно приподнял шляпу: - Не смею более отвлекать вас, мое почтение... - и уже на самом пороге, открыв дверь кабинета, не удержался от прощальной шпильки: - И все-таки, как могло такое случиться, что пропал акт изъятия с номерами ассигнаций?
- Обычное головотяпство низших чинов, случай хоть и нечастый, но ничего удивительного в том не наблюдается, - безразлично пожал плечами дознаватель.
- Надеюсь, сей злополучный акт не появится вдруг в материалах обвинения? - с легкой угрозой спросил я.
Глянув на меня с неприкрытой ненавистью, чиновник процедил сквозь зубы:
- Не извольте беспокоиться, алфавит вещественных доказательств приложен к делу и заверен канцелярией надлежащим образом... - он ехидно прищурился: - Впрочем, вашей подзащитной это мало чем поможет - расписка в материалах имеется, да и свидетели, смею вас заверить, вполне благонадежные, у господ присяжных сомнений не вызовут ни в коей мере.
Это все так, - мысленно вздохнул я. И расписка в наличии, и свидетели, еще и собственноручно составленный план, в коем разве что слепой не усмотрит признаков банального шантажа. У обвинения полный комплект, придраться практически не к чему. Странно, что барышня не упомянула про расписку, если верить слухам, гуляющим в последнее время в нашей среде, подобная небрежность не в ее привычках.
Скорым шагом покинув департамент полиции, я подозвал извозчика - стоило немедля встретиться с моей подопечной. В этом деле таилось немало загадок: удивляла поспешность, с коей материалы из околотка направили в центральный аппарат полиции, пропавший акт изъятия ассигнаций, непонятный интерес жандармского офицера из охранного отделения...
Признаюсь со всем присущим мне цинизмом: моя контора не берется за безнадежные дела - славу адвокату приносят победы, пораженья с пугающей закономерностью нещадно бьют по кошельку. Чтобы избежать подобного казуса, достаточно малого: тщательно изучить дело на предмет его перспективы. Но этот случай стоит особняком - имя барышни ныне на слуху, интерес прессы к предстоящему процессу ожидается нешуточный, и излишней рекламой юридическую обедню не испортишь.
Добравшись до купеческого особняка, я кинул двугривенный бородатому извозчику и с неподобающей представителю моей профессии торопливостью взбежал по крутым ступенькам парадного крыльца. На дверной звонок откликнулся сам хозяин, с тревогой пробасив:
- Гляжу - лица на тебе нет, Йоханн Францевич, никак с дурными вестями пожаловал?
Я не стал кривить душой, сумрачно поведав: