– Прости, я тебя совсем раздавила, дружок.

Я закинула кота себе на плечо, как ребенка, и легонько похлопала по попе. Он смирился с моим повышенным вниманием к нему и даже соизволил немного помурчать.

– Вот видишь, ты по мне скучал. – Несколько месяцев назад я приезжала домой, и он от меня ни на шаг не отходил. Теперь же я испытываю гораздо больший стресс, а он едва обращает на меня внимание. Если только, конечно, я не угощаю его вкусненьким.

– Пойдем, надо закапать лекарство тебе в уши, и потом я дам тебе вкусняшку. – При упоминании угощения он поднял хвост и стал им помахивать. Понимаю тебя, приятель, понимаю.

– Фасолька, ты здесь? – позвал Ксандр из дома.

Ох уж это проклятие, именуемое моим старшим братом.

– Не вынуждай меня убить тебя, Ксан.

– Ну попробуй, Фасолинка.

Если бы я не держала на руках кота, я бы запустила чем-нибудь брату в голову. Прозвище Фасолинка казалось милым, когда мне было шесть лет. В шестнадцать он использовал его как оружие массового смущения. Теперь мне двадцать один год, и я все еще ненавижу, когда он так меня называет. Что, разумеется, ему кажется бесконечно уморительным.

Если бы он не был горой мышц высотой в шесть футов и три дюйма и не собирался со следующего года начать карьеру в футболе, я бы завалила его и села ему на спину, как делала, когда мы были помладше. Вот только влетало за это всегда мне, а он так и оставался безнаказанным.

Придурок.

К сожалению, еще он любезно угрожал побить всякого парня, который посмеет разбить мне сердце, использовал свое положение любимчика в семье, чтобы уговорить маму разрешить мне завести кота, и прилетел в Хошимин, чтобы научить меня ездить на мотоцикле – когда я в первый раз получила работу учителя английского, – чтобы я не разбила себе голову.

Он выглянул на задний двор и жестом позвал зайти в дом.

– Давай нагрянем в кафе и заставим дядей признаться, что происходит. У меня после обеда игра, и мне нужно знать, буду ли я крутым зверюгой на поле или же стоит позвонить тренеру и взять перерыв.

Ксандр любит Лиама и Джорджа не меньше меня. Может, он и большой суровый парень, но в его словах я услышала страх. Ему даже не нужно было ничего говорить. Я и так все поняла.

– Если только ты не выудила из них что-то вчера вечером?

Я ночевала у них дома, а не у родителей, потому что… на то были причины.

– Это бесполезно. Они не хотели разговаривать и настояли на том, чтобы всем разойтись по кроватям, как только мы добрались до дома. И конечно, сегодня они встали с утра пораньше и уехали в «Улет». Мне кажется, с того момента, как я приземлилась, я их видела в общей сложности минут тридцать.

Я даже Хейса Кингмана видела дольше… Ой, нет! Нет, не думай об этом. Проклятие. И снова у меня перед глазами голый Хейс.

С тех пор как прошел отбор в «Мустанги», мы не упоминаем Кингманов вслух. Нет, нет, нет. Не говорим о Кингманах.

– Сомневаюсь, что мы что-то узнаем, но мне бы не повредила доза кофеина. Сейчас по моим внутренним часам восемь вечера, а я не так уж много спала в самолете, да и этой ночью. – Я привыкну к денверскому времени как раз к тому моменту, когда нужно будет возвращаться в Сайгон. Мой организм придет в бешенство.

Утащив Седьмого к себе в комнату, я закапала ему в уши лекарство, которое он терпеть не мог, поэтому тут же удрал, а потом оделась. В моем чемодане не нашлось ничего подходящего для прохладного осеннего денька в Колорадо. Там были в основном легкие платья, в которых я ходила на работу. Глупо получилось. Толком не успев подумать, я набросала вещей в сумку и поспешила на рейс.

Я заскочила в комнату к Джорджу и совершила налет на его шкаф с одеждой. Джордж был фанатом «Мустангов» до мозга костей, и его повседневная одежда состояла в основном из футболок с их эмблемой. Такие можно надеть с легинсами, единственную пару которых мне хватило дальновидности привезти.

Когда я спустилась, Ксандр скорчил мне гримасу. Вот блин. Я не подумала. Раньше он обожал «Мустангов» и всегда надеялся, что они задрафтуют его в команду. Но теперь уже нет. И он все еще зол на них. Поняла.

Я все равно собиралась наведаться в магазины «Лэйн Брайант» или «Торрид»[2], пока я здесь. Мне даже сделали заказы несколько других учительниц, которые были размером больше стандартного для Вьетнама. Мы без особых проблем могли сшить одежду на заказ у портных, поскольку в магазинах ничего не находилось даже для средних размеров американки, британки, австралийки или новозеландки. Но что мы могли достать только дома, так это нижнее белье. Никто не собирался шить мне поддерживающий бюстгальтер на пятый размер.

А еще я бы прикупила несколько пар джинсов и каких-нибудь простых свитеров на оставшееся время отпуска, потому что мне жутко не хотелось видеть боль в глазах брата, которую, как ему казалось, он успешно прячет. Ничего не утаишь от двойняшки, который читает твои мысли.

– Ну вот, я готова, насколько это в моих силах. – Можно ли действительно подготовиться к новости о том, что один из твоих любимых людей на планете проживет еще недолго? – Только захвачу свой «Киндл» и сумку, и можем идти.

У меня было такое чувство, что позже мне понадобится эмоциональная поддержка и бегство от реальности.

И хотя до кафе было не так уж далеко, мы поехали на новой машине Ксандра, которую весной купили ему родители. Мне не нужна была машина. Я взяла свой подержанный мотоцикл у учителя, который уезжал и хотел передать его кому-то. И я назвала свой желтый мотоцикл Капитаном Кирком[3]. Я скучаю по Капитану.

В это время на парковке возле «Улета» обычно уже нет свободных мест, но сегодня утром почти никого не было. Разве сейчас не час пик в кафе? Ксандр припарковался прямо у входа. Мама помахала нам из окна, и я не увидела внутри других посетителей, хотя светящаяся неоновая вывеска гласила, что заведение открыто.

У меня внутри всколыхнулось мерзкое беспокойство, что Лиам и Джордж выставили всех посетителей, потому что никто не захочет смотреть на то, как горюет и рыдает целая семья. Я быстренько вознесла мысленную молитву вселенной, надеясь, что это все неправда. Прошу, пусть будут хорошие новости. Нам всем это очень бы пригодилось.

Ксандр открыл дверь, и, как только я перешагнула порог, аромат кофе окутал меня своим теплом. Мне нравится уютный запах обжаренных кофейных зерен. Он напоминает мне о детстве. Хотелось бы, чтобы и на вкус кофе был таким же. Я никому в жизни не признавалась, что вообще-то не люблю его. Я пила кофе исключительно ради сливок и сахара.

Джордж заметил меня первым, и больше всего на свете мне захотелось оказаться в его крепких и теплых объятиях. Так и вышло. После объятия, которое длилось чуть дольше обычного, что меня обеспокоило, он покружил меня.

– Уилла, ну разве не прелестно ты выглядишь в этой футболке. Она из новой коллекции.

Он покружил меня еще раз, прямо как в детстве.

– Я совершила налет на твой шкаф. Надеюсь, ты не против.

– Нисколько. Последние несколько дней кругом такая суматоха, иначе я бы высунул голову из задницы и достал тебе теплой одежды на осень. А футболку оставь себе. Я буду рад купить еще одну потом. Как будто мне нужен повод, чтобы прикупить еще что-нибудь из атрибутики «Мустангов». – Он подмигнул Ксандру. – Или денверских «Драконов».

Он сказал «потом».

Как будто строит планы на будущее. Это же хороший знак, правда? Я хотела спросить его, что происходит, но придержала язык. Они хотят собрать всю семью, чтобы объявить об этом. Мы будем или рыдать, или веселиться все вместе.

Лиам улыбнулся, стоя за прилавком:

– Вам двоим налить что-нибудь, пока мы ждем вашего отца?

Он выглядит бледнее, чем летом? Нет? Может быть? Но он точно не выглядел так, будто находится при смерти. Но возможно, я выдаю желаемое за действительное. Он совершенно точно не собирался мне даже намекнуть.