– Как глубоко вы зарылись, – сказала она пустоте комнаты, и эхо не ответило.

В глубине сознания откликнулось имя: Ликон. Она прогнала эту мысль как назойливого тушканчика. Погиб во время восстания – слово, которое она заставляла себя повторять, чтобы не произносить других: «исчез», «растаял», «укрылся». Он был правой рукой Кадара. Жрецом – не по званию, а по духу. Ее любовью, пока жизнь не разбросала их по разные стороны баррикад, оставив между ними пропасть шире пустыни.

Лета выдвинула нижний ящик стола, достала оттуда старую, потрепанную по краям карту района пустыни к северу от купола. В углу аккуратные пометки Динмода: «Северо-восточные каналы, караваны бадавиев. Лидеры: Сетер, Кронос, Конан. Обмен батарей по ночам. Координаты ориентировочные». Лета понимала: без бадавиев не обойтись. И если ударить сейчас, грубо и прямо, подполье просто уйдет глубже, как вода в песок. Нужно было перерезать экономические артерии: прекратить торговлю с бадавиями и отсечь банду от складов Динмода.

Связавшись с агентами среди бадавиев, она назначила встречу. Хотя те и не скрывали от соплеменников работу на Церковь, их сведения оставались ценными.

Встреча состоялась за кромкой города, там, где песок уплотняется перед куполом, а высокие обрывы образовывали глубокие карманы прохладной тени. Место называли Палец из-за вертикального столба из черного базальта, надломленного временем и почерневшего от пыли бурь. Лета пришла с двумя бойцами, что умели растворяться в любом рельефе, становясь частью пейзажа. Бадавии явились с десятком воинов, но только двое подошли ближе. Кронос – высокий, сухопарый, с лицом, иссеченным песками, в тугой повязке поверх маски; у пояса болтались помятые титановые фляги. Конан ниже, плечистый, с руками, которые помнили не только хватку ножа, но и долгий, упорный труд.

Они стояли молча, обращенные лицом к порывистому, настойчивому ветру. Для бадавиев молчание было естественным состоянием. Они воспринимали время не как непрерывный поток, а как дыхание, с паузами и задержками.

– У вас мало времени, – первой нарушила тишину Лета.

Конан махнул рукой в сторону далекого, мерцающего купола:

– Мы не воруем ваше время, генерал. Мы берем песок, отдаем пищу. От этого никому не становится хуже.

– Станет, – ее голос прозвучал резко, словно удар по камню. – Кадар крадет ресурсы у города. Он питает свои тоннели, а не пустыню. Вы лишаете еды своих детей ради того, чтобы кормить бандитов, и получаете взамен лишь грязные батареи. Город способен обеспечить вас чистой энергией.

Кронос горько усмехнулся, и в его взгляде промелькнуло презрение.

– Наши дети едят свежие корни и мясо, а не вашу синтетику. Кому от этого хуже? Вам? Вы пытались нас подчинить, но не сумели. Мы нашли тех, кто торгует с нами без лекций, налогов и угроз. А ваша чистая энергия – где она? Пока мы мерзнем, от вас только обещания о скором ремонте реактора. Кому на самом деле будет хорошо?

Лета повысила голос, в нем зазвенела сталь:

– Вы и правда думаете, что Кадар торгует без насилия? Верите, что он оставит вас в покое, если перестанете быть ему выгодны? Я видела его записи. Он уже решил после следующей бури перекрыть часть караванных путей. Для него вы расходный материал, цифры в отчете. Мы можем обеспечить вас энергией, но у нас не хватает рабочих рук. Вы могли бы помочь.

Лета достала из внутреннего кармана лист синтетической бумаги – списки, коды, схемы маршрутов, а в углу частично стертые, но читаемые слова: «Долина Хриса, после бури, заход на запад, зачистить две стоянки бадавиев как предупреждение». Лист поблескивал в косых лучах заката прямо перед лицом Кроноса.

– Кадар мыслит категориями прошлого, – продолжила она, не убирая руку. – Для него все бадавии – враги. Мы предлагаем союз.

– Наши люди это знали, – сказал Кронос тихо, в его голосе звучала не злоба, а усталая горечь. – Нужна была только буря, чтобы он решился?

– Ему нужна была лишь подходящая ночь, – ответила Лета, убирая бумагу. – И ваш страх. На этом он построил свою власть.

Кронос снова перевел взгляд на купол – огромный, холодный, сияющий вдали, как чужое солнце.

– Чего ты хочешь, генерал?

– Прекратите сотрудничать с Кадаром. Передайте мне его маршруты под Академией, выходы, складские ячейки. Я не трону ваши колодцы и проходы. Гарантирую честную торговлю. Город даст вам фильтры, ткани, металл, лекарства, обучение для детей. Вы будете входить в город законно, без страха. Сможете продавать нам еду, когда захотите. Налог будет фиксированным, а не произвольным, как у бандитов.

Конан усмехнулся, и в этой усмешке звучал скепсис, закаленный годами обмана:

– Значит, теперь кнут ваш?

– Нет. Правила наши, но мы не бандиты. Мы не исчезнем ночью и не нападем на вас из-под земли. Нам выгоднее иметь сытых соседей, а не голодных врагов.

Кронос и Конан обменялись долгим взглядом. У бадавиев такие взгляды заменяли слова – в них было взвешивание рисков, молчаливое обсуждение.

– Покажи еще раз его планы, – сказал Кронос.

Лета протянула лист. Она не спешила: в пустыне поспешность – путь к гибели. Она ровно дышала, слушая, как ветер перебирает песчинки, теребит ленты на повязке Конана, отбивает сухой стук бусин на ножнах его тепляка.

– Мы знаем три входа, – наконец сказал Конан, – они ближе всего к вашей Академии. Четвертый далеко, под старым литейным блоком. Мы видели, как туда шли нагруженные люди Кадара. Думали, несут нам, теперь ясно – себе.

– Дай координаты, – попросила Лета.

Кронос вынул из мешка свернутую карту. Бумага бадавиев пахла терпкими сухими травами, линии на ней напоминали обожженные нити. Он поставил четыре точки, провел тонкие, почти невидимые линии, отметил знаками два провала в городе и один вход, скрытый скалой. Лета сфотографировала карту на браслет.

– Условия просты, – продолжил Кронос. – Мы передали вам контроль над входами. Теперь ваша очередь сдержать слово: торговля начнется сразу. Но не торопитесь с зачисткой – дайте людям внизу шанс одуматься. Среди них есть женщины и старики, которых могут использовать как заложников. Мы знаем, что они там – некоторые из ваших же горожан поверили обещаниям Кадара. Кроме того, у него в плену находятся рабы, в том числе бадавии. Позвольте им всем выйти.

– Я не устраиваю бессмысленную резню, – уверенно ответила Лета. – Мне нужен Кадар и его люди. Остальные – ваша ответственность. Я даю слово. А вы?

– Бадавии не пишут бумаг и не скрепляют их печатями, как горожане, – ответил Кронос. – То, что мы говорим, и есть наше слово.

Лета подняла обе руки в жесте прославления Двуединого и одобрения. Пустынники зеркально отразили ее позу. Договор был заключен.

Бадавии ушли так же, как и пришли: растворились в тени за ветром. Лета смотрела им вслед и думала о разных дорогах: те, что ведут из пустыни, не похожи на те, что ведут под землю. И все же они пересекаются в точках выбора, подобных этой.

Вернувшись, она собрала своих «тихих бойцов». Это был отряд без опознавательных знаков, со слухом, способным уловить шаг на лестнице сквозь толщу металла, и с дыханием тише, чем у бадавиев. Шестеро элитных разведчиков из разных Орденов, которых она тренировала лично. Подготовка включала выживание в условиях недостатка кислорода, еды, низкой температуры – как раз для подземных войн. У них даже не было имен, только номера. Она развернула перед ними карту с отметками Кроноса.

– Работаем парами, – сказала Лета, и ее голос звучал четко, как удар клинка о камень. Все вот на этом пятачке. – Она обвела круг на карте. – Первая группа держит вентиляцию. Вторая – литейный блок. Третья – сточные колодцы. Перекрываем связь. Вентиляцию держим на минимуме, но не глушим, иначе поднимется паника, и мы потеряем тех, кто нам нужен живым. Приоритет – Кадар и его ядро. Кто пойдет с ним – связываем, выводим. Оружие используем бесшумное.

Все шестеро номеров отсалютовали и пошли готовиться.