Несколько опытных воинов, которых называли сканерами, уселись на колени на небольшом пригорке. Они закрыли глаза, опустили головы и положили ладони на песок, как бы слушая его пульс. Вокруг стало тихо, даже молодые воины перестали переговариваться, подавленные этой сосредоточенной тишиной. Имба стоял в охране вместе со своим отделением. Он осторожно переступал с ноги на ногу, чтобы не затекали мышцы, и внимательно вглядывался в марево горизонта, где небо сливалось с песком в дрожащей, золотой дымке.

Сначала был хлопок воздуха – глухой, отрывистый, как удар по пустому бочонку. В чистом небе появились огромные валуны. Они летели по крутым дугам, полет сопровождался низким, угрожающим свистом. Снаряды врезались в дюны позади отряда, разбрызгивая тучи мелкой крошки, и сами разлетались на куски с сухим, каменным хрустом.

– Метатели, – буркнул кто-то рядом, не отрывая глаз от неба. – Пристрелка.

– Вижу, – глухо откликнулся Кронос, его голос был спокоен, как поверхность глубокого колодца. – Рассредоточится. Конан, – он подозвал бадавия. – Возьму группу арбалетчиков и найди наводчика. – Следующие снаряды снова упали сзади, но чуть правее. – Косит. Он должен быть справа.

Конан поднял ладонь в знак понимания, и вместе с отрядом арбалетчиков исчез в дюнах.

Вторая волна снарядов прилетела гораздо ближе и быстрее. И вдруг из-за ближайших валунов выскочили десятки мелких, юрких созданий. Они были похожи на облепленных чешуей пеньки, корявых и быстрых. Пеньки начинали метаться, срывая чешую с собственных тел и швыряя ее с невероятной силой. Эти осколки летели с тонким, злобным свистом, уклоняться от них было очень трудно. Послышались короткие, сдавленные выдохи боли, когда снаряды били в плечи и бедра, звонко щелкали по шлемам, рвали одежду. Песок вокруг сканеров заплясал, оседая белесой пылью, похожей на крахмал.

– Стоять, – приказал Кронос, и в его голосе прозвучала сталь. – Сканеров не бросать.

Имба увидел, как опытные бадавии плавно встали в оборонительную цепь перед сидящими. Их длинные, изогнутые клинки завертелись в воздухе, создавая сверкающий барьер – они отражали поток чешуек, а затем, делая резкие выпады, разрубали прыгающие пеньки пополам. Ему захотелось рвануть туда на помощь, но у него был другой приказ: охранять периметр. И он, стиснув зубы, сдержал свой порыв.

Он даже не сразу осознал, откуда пришла настоящая угроза. Песок под ногами вдруг вздулся, как жирная, пузырящаяся каша, с глухим хрустом треснул, и из темных трещин полезли твари. Они напоминали крокодилов с рисунков в школьных учебниках, но только на длинных, сухопарых задних ногах. У них не было кожи, лишь голые клыки и костяные шипы, торчащие во все стороны, словно их вырастили из одних лишь зубов и ненависти. В их узких щелевидных глазах плясал тусклый свет, лишенный всякого разума. Они вылезли наверх резкими, пружинистыми рывками и кинулись одновременно и на охрану, и на неподвижных сканеров.

– Слева, – выкрикнул кто-то, но голос тут же утонул в нарастающем гуле битвы, в лязге металла и хрусте костей.

Имба среагировал, как учили долгими часами тренировок. Он инстинктивно вывернул корпус, подал клинок вперед плавным, точным движением, и тот послушно вошел в узкую, незащищенную зону между костяными шипами атакующего чудовища. Кистью он направил удар, плечом задал нужный угол, и сталь потекла внутрь, пронзая зловонную, разверстую пасть. Тварь, не понимая, что случилось, попыталась рвануться вниз, но клинок уже прошел сквозь ее шею. Раздался сухой треск, похожий на звук падающего в лесу дерева. Химера дернулась в конвульсии, нелепо махнула длинными задними лапами и сползла обратно в песок, забрызгивая его густой, черной, маслянистой жидкостью.

Вторая была быстрее. Она поднялась с другой стороны, так близко, что в лицо Имбе полетели песчинки, скрипнувшие на зубах. Он не успел развернуться и ушел вбок, поскольку времени вытащить клинок из первого тела уже не оставалось. Тварь резанула шипастой, когтистой лапой, зацепив его плечо. Ярко вспыхнула боль, но тут же потухла, как лучина, задыхающаяся без кислорода. Он отступил на полшага, нащупал пяткой камень, поймал шаткое равновесие.

– Назад от сканеров! – крикнул Кронос, но его команда уже захлебывалась в общем хаосе – вокруг каждый кричал что-то свое, и все голоса сливались в один неразборчивый, оглушительный шум.

Имба, стиснув зубы, выдернул клинок из шеи первой химеры с мокрым, неприятным звуком. Краем глаза он увидел, что ударить вторую не успевает – она уже готовилась к новому прыжку. Воин подкинул меч в воздух, уклоняясь от нападения, и тут же поймал его обратным хватом, рубанув ускользающего противника по корпусу. Сталь проскользнула по твердой чешуе с пронзительным скрежетом, не причинив нападающему видимого вреда. Чудовище развернулось на месте и прыгнуло снова, разинув пасть, от которой пахло гнилыми грибами.

На этот раз Имба не отскочил, а сделал короткий шаг навстречу, выставив клинок перед собой, как копье. Лезвие с силой вонзилось в верхнюю челюсть твари и вышло наружу у самого затылка. Не выпуская меч, Воин рванул его на себя, взрезая плоть по всей длине и разбрызгивая вокруг фонтаны черной, липкой жидкости. Химера беззвучно обмякла и тяжело рухнула на песок.

Имба отступил на шаг, прижал руку с мечом к телу и ощутил, как она предательски дрожит от напряжения. На губах стояла горькая, едкая смесь песка и крови – то ли чужой, то ли своей, он уже не различал. Он сглотнул, но горечь не уходила, въедаясь в самое нутро. Глаза его лихорадочно искали в клубящейся пыли следующую цель, но вокруг остались только дергающиеся в судорогах тела тварей. Тишина, наступившая после схватки, была густой и звенящей, нарушаемой лишь тяжелым дыханием воинов и тихим стоном раненых.

– Все живы? – прозвучал голос Кроноса, пробиваясь сквозь затихающий гул.

– Все, но есть раненые, – отозвался кто-то сбоку сдавленным и усталым голосом.

– Сканеры, – напомнил командир, и в его тоне не было вопроса, только приказ. – Держать оборону.

Имба оглянулся, автоматически оценивая расположение бойцов. Он медленно вернулся на свое место в цепи. Дыхание постепенно успокаивалось, переходя с частых, прерывистых вздохов на более глубокий и ровный ритм. Он машинально снизил подачу кислорода на своем ИГК, удивившись, когда успел в пылу схватки выкрутить регулятор на максимум. И сразу, как будто в ответ на это осознание, рана на плече вспыхнула жгучей, настойчивой болью. Кто-то, проходя мимо, слегка постучал костяшками пальцев по его шлему в молчаливом знаке одобрения. Имба хотел кивнуть в ответ, но вместо этого на его губах неожиданно дрогнула нервная улыбка от сброшенного напряжения.

Вернулась группа Конана. Они шли легко, почти небрежно, но Имба сразу заметил темные масляные пятна на их потертых комбинезонах, такие же, как и у него.

Конан доложил Кроносу:

– Наводчика не было, они сами пуляли, как бог пошлет. Нападения не ждали, охранения не выставили, мы всех их порубали. – Он мельком глянул на груду мертвых химер, уже начинавших медленно уходить в песок. – Как сканеры?

– Они в трансе, – ответил Кронос не оборачиваясь. – Их не тревожили.

– Это хорошо, значит, путь найдем.

Все замерли в ожидании, не решаясь нарушить сосредоточенность сканеров. Те сидели неподвижно, с закрытыми глазами. Наконец, первый из них пошевелился. Медленно, будто пробиваясь сквозь вязкую воду, он поднял голову. Он осмотрелся, увидел черные пятна крови на песке, дернул уголком губ в едва уловимой гримасе, но ничего не сказал. Вслед за ним поднялся второй. Третий задержался дольше всех, потом и он распрямил спину, откинул назад влажные от пота волосы и выдохнул долгим, сдавленным стоном.

– Нам туда, – сказал первый сканер, подняв руку. Рука его мелко дрожала от усталости, но указательный палец был вытянут твердо и ясно – вдаль, туда, где из склона дюны торчали кристаллические отложения перхлоратов. – Там не меньше трех жил. Сеть гифов густая, отростки по этому краю, – он помедлил, словно сверяясь с внутренней картой, и прочертил в воздухе воображаемую линию. – А здесь слабее. И далее, – он снова указал, на этот раз более определенно, – главный узел, сердцевина.