- Какую легенду?
- Что наша сотрудница скажет сотрудникам отеля, если ее спросят, к кому она пришла. Например, что ее друзья пригласили ее на вечеринку.
Закончив разговор, Тирр отправил текстовое сообщение Стелле Франко от имени Сюзи, сообщив, где именно будет вечеринка с сюрпризом. Ловушка захлопнута. Самое главное, чтобы девушка не упала в обморок, когда, зайдя в темный номер, обнаружит себя в компании четверых извращенцев, потому что тогда они могут заподозрить, что им прислали вовсе не актрису.
Бить всегда надо в самое чувствительное место, и у дона Луиджи, как и у многих людей, это его дети. Хреново любить своих детей, Тирр на своем горьком опыте знает, что это несет зачастую только страдания.
Тео сумел оттянуть неприятный момент объяснений с учителями и одноклассниками благодаря множественным укусам. В первую очередь ему требовалась медицинская помощь, и тот факт, что Йома в ранце возит весьма пухлую аптечку почти на все случаи жизни, вызвал определенное удивление. Мальчик принял должную дозу антигистаминных таблеток и обезболивающего, уверил учителей, что с ним все будет отлично, и, сославшись на сонливость от таблеток, ушел спать в свою комнату. Киоко, добрая душа, хотела с подачи мико Реко понакладывать ему примочек, но Тео наотрез отказался, сославшись на гидрофобию.
Справедливо опасаясь, что Киоко может стукнуть в голову идея наложить примочки, пока он будет дрыхнуть, Тео забаррикадировал дверь свободной кроватью. Теперь он может поспать, не опасаясь за руну на своем лбу, в то время как Киоко объяснит другим, что дело всего лишь в осах и злодей с задней парты вовсе не собирался никого убивать.
Тео проспал часа четыре, после учителя все же разбудили его, чтобы узнать самочувствие и окончательно разобраться в происшествии. Их нервозность вполне понятна: они в ответе за учеников, и осы, покусав Тео, подложили им большую свинью.
- Да ладно, - беспечно махнул рукой мальчик, - что ни делается – все к лучшему. Осы рано или поздно кого-то покусали бы, и если б это был кто-то постарше и не такой здоровый как я… Ну, могло бы и плохо кончиться. А мне что? К возвращению отеки пройдут, все дела. Да и все равно, никто бы не мог такого предусмотреть.
Инцидент наложил свой отпечаток на дальнейшее пребывание в храме, но не такой сильный, как побаивался Тео. Его собственное опухшее от укусов лицо послужило достаточно веским доказательством, что пробежка с топором произошла случайно, а не в силу коварного плана по убиению кого-либо. И теперь мальчик краем чуткого уха слышит шепот и смешки: ну еще бы, вот и на него нашлась управа в виде осиного роя, как тут не радоваться? Печально, конечно, но лучше пусть посмеиваются втихаря, чем боятся.
Его самочувствием, кроме учителей, поинтересовались только Киоко и Уруми. Остальные, надо думать, не будут огорчены, даже если страшный Йома вообще кони двинет. Они знают, что случившееся – недоразумение и стечение обстоятельств, но свой кратковременный смертельный ужас ему не простят, как и вообще его пугающее присутствие в школе каждый день. Жизнь – такое дерьмо, что даже осиный рой порою кажется пустяком.
После обеда Тео снова пошел спать: ударная доза обезболивающего сделала его сонным.
Проснулся только под вечер, зевнул, выглянул в окно: смеркается. С храмового двора доносится веселый шум – играют в «три-пять-семь», судя по массовым хлопкам в ладоши.
Тео оделся, осмотрел свое лицо в зеркало – вроде, не так уж и ужасно все выглядит, таблетки сделали свое дело. Если так и дальше будет продолжаться – вернется домой нормальным, может, мама даже и не заметит ничего.
Он вышел из здания и пошел к храму. Вряд ли его там будут рады видеть – но не сидеть же ему в полном одиночестве. Однако во дворе, где учителя организовали игры, нашлась только Уруми.
- А где Киоко? – спросил Тео.
Уруми заговорщицки оглянулась и потянулась к уху мальчика.
- Пошла в парк потренироваться, - тихо шепнула она.
- А почему шепотом?
- Туда нельзя без учителей. Это в четверти ри[43] по склону отсюда.
- Хм… Так тут еще и парк есть?
- Ага. Речка, которая образовывает водопад, течет вокруг горы и там дальше каннуси когда-то развели русло на несколько каналов, сделали небольшой такой дикий парк. Учитель сказал – у водопада гораздо интереснее, но парк все равно очень живописный, раз уж с водопадом не вышло. Хорошее место для медитаций. Тут шумно, и Киоко пошла туда потренироваться в тишине. Там даже пруд есть с уточками.
- Одна пошла?
- Ну да.
- Ладно, я схожу за ней. Нельзя в одиночку в такой глуши гулять.
Дорогу Тео нашел без проблем – тропинка, вытоптанная ногами многих поколений священнослужителей, не заросла и по сей день благодаря регулярным экскурсиям.
Парк представлял собой практически дикую территорию, за которой никто и никак не присматривал в садоводском понимании. Русла каналов, выложенные камнем, образовывали два почти замкнутых концентрических круга, в центре которых находился прудик, также с вымощенным камнем дном и берегами. Речушка, пробегая по замысловатому маршруту каналов, впадала в пруд, а уже из него убегала дальше в свободный путь. Дорожки между каналами и прудом вымощены камнем, в центре пруда – крохотный островок с одинокой сакурой, которой, должно быть, лет немало. К островку ведет цепочка массивных камней с плоской верхушкой. В общем, труда в создание парка было вложено немерено, однако его создатели давно ушли к своим богам, а их творение – вот оно.
Киоко с белом тренировочном костюме Тео заприметил почти сразу. Девочка выполняла какое-то упражнение из восточных рукопашных систем, и ее светлая фигурка хорошо выделялась в медленно сгущающихся сумерках.
Мальчик остановился поодаль вне ее поля зрения. Наблюдая за тренировкой, он невольно восхитился той непривычной пластикой и грацией, которые переполняли каждое движение. Быстрые и энергичные блоки и удары, стремительные смены стойки и позиций очень красноречиво объясняли, почему к восточным системам применяется слово «искусство».
Та система рукопашного боя, которой обучил Тео отец, напрочь лишена какой бы то ни было красоты. В то время как на востоке боевые школы превратились в целостные системы всестороннего развития, рукопашный бой, разработанный дроу, был пусть и очень эффективным, но всего лишь вспомогательным методом самозащиты. Отец не раз говорил, что безоружный бой – это предельная крайность, и драться таким образом допускается только в ситуациях, когда иного выхода уже не остается. Рукопашный бой дроу – воплощение простоты, беспощадности и эффективности, и красота – не то слово, которым можно его описать.
Когда Киоко завершила серию стремительных упражнений, Тео кашлянул, привлекая внимание, и подошел ближе.
- А, Тео-кун, ты уже выспался? – спросила девочка, обернувшись.
- Ну вроде того.
- А что тут делаешь? Пришел парк посмотреть?
- Ага. Уруми сказала, что ты тут, и я подумал, что в такой глуши не стоит гулять в одиночку.
Киоко хихикнула:
- Вообще-то, я вполне могу о себе позаботиться. Но все равно спасибо. Как самочувствие?
- Нормально, если не считать опухшую рожицу. А как называется та система, по которой ты тренируешься?
- Каратэ, школа Вадо-рю.
- Со стороны выглядит здорово, - одобрил мальчик.
Киоко подошла к берегу прудика, перешагнула на ближайший камень, присела и умыла лицо, разгоряченное после тренировки. Тео не стал подходить ближе: ей вполне может стукнуть в голову идейка побрызгаться. Даже взрослые иногда любят так делать, а уж Киоко…
А вот действительно, что он будет делать, если девочка возьмет и каким-то образом хлюпнет в него водичкой с восьми метров и попадет? Магические краски совершенно лишены водостойкости, одна капля способна разрушить заклинание – и тогда Киоко поймет, что перед нею – не человек. Что дальше? По логике, которую упорно вдалбливал в его голову отец, ее придется убить.