– Можете сосредоточиться хоть немного на войне, а не цапаться друг с другом? – прервал я их. – Если мы уступим Беккету… – Я замолчал, представляя цепочку последствий, если он получит полный контроль. Уже и так все шатко. Неизвестно, как быстро все рассыплется в его руках. – Поверьте, будет плохо.

Нас окружили со всех сторон. Восток давил сильнее всего: они воспользовались тем, что вынесли нашего лидера. Мутная история, но как только мы узнали, что его больше нет, начался полный хаос. Честно говоря, гениальный план: сидеть в сторонке, наблюдая, как наша империя разваливается, а потом, когда пыль улеглась, ввалиться и захватить власть. Они могли бы контролировать два крупнейших рынка – восток и запад – и получить отличную базу для дальнейшего продвижения.

Единственное, что мне помогало, – их лидера тоже вывели из игры, отчего возникли проблемы по обе стороны: кому хватит наглости ухватиться за бразды правления и не погрузиться в еще больший хаос. Я не знал точно, насколько все плохо у них, но, если там творилось хоть что-то похожее на наш беспорядок, это могло занять их на достаточно долгое время, чтобы я восстановил свое влияние на наше окружение.

Я хотел верить, что смогу справиться с любым препятствием, но предпочел решать одну огромную проблему за раз, а не две сразу. Они с каждым днем все больше напоминали про возможное поражение.

– Они тебя боятся, – добавил Брайант из своего угла.

– И что с того? – спросил я.

Не успел он ответить, как в дверной звонок начали названивать гости. Я тут же повернулся к Хейзу в ожидании ответа, кто там.

Тот судорожно достал телефон, чуть не выронив его.

– Прости, мужик, на беззвучном был.

Я не отводил взгляд.

– Ты у нас главный по охране, Хейз. Напомнить тебе, что будет, если ты бесполезен команде?..

Брайант нажал кнопку от ворот и впустил незваного гостя.

– Проходите. – Он повернулся к нам. – Это всего лишь курьер. Расслабьтесь.

Я вздохнул, провел рукой по волосам и всерьез задумался, зачем вообще взял этих идиотов к себе.

«Они верные соратники», – напомнил я себе.

Очень редкая черта. Безусловная, абсолютная преданность.

Они могли меня бесить, делать глупейшие вещи, но я ни разу не усомнился, что они прикроют мне спину. В нашем деле такое нечасто встретишь. Я был их боссом, но мы были командой. Неблагополучной, да, но эффективной, ведь мы пробились наверх и никогда не предавали друг друга.

Я постучал пальцами по столу и глянул на часы на руке.

Хейз вскочил и кинулся к Брайанту, выхватив у него пакеты.

– Что там у тебя? Я умираю с голоду.

– Вы всегда голодные.

Как дети или стая диких псов.

Брайант сунул руку в пакет, вынул что-то и бросил мне.

– Лови! Куриный ролл с беконом, без лука.

Ну хоть на что-то он годился.

Живот заурчал, но я не подал виду, что еще не обедал.

– Спасибо, – поблагодарил я и прошел на кухню на первом этаже, чтобы помыть руки. Открыв холодильник, я внезапно осознал, что напитки, которые просил разложить, находятся на кухне на втором этаже. Казус жизни в большом доме – забываешь, где что-то оставил. Но за конфиденциальность и доверие своих людей иногда приходится чем-то жертвовать. Причина, по которой мы так слаженно работали, заключалась в том, что мы фактически были продолжением друг друга: каждый знал свою роль и всегда ее выполнял. Ну, почти всегда.

Раньше мы не жили вместе, но пару лет назад это стало очевидным решением, чтобы продолжать двигаться вперед. Ни у кого из нас не было семьи и друзей, которые могли бы усложнить эту динамику. Мы все были одиночками, и каждый понимал, что подобные отношения могут разрушить все, к чему мы шли.

Звук шагов по лестнице привлек мое внимание, и когда я повернулся, Брайант уже ставил три стеклянные бутылки на стол.

Ладно, в этом он тоже хорош.

– Так, что ты там говорил? – вернулся я к прерванной теме.

Мы расселись за большим дубовым столом.

– Выйди на люди, – добавил Хейз.

Я приподнял бровь, желая, чтобы кто-нибудь наконец-то все прояснил.

Хейз откусил большой кусок бургера, быстро жуя и качая головой, будто это ускорит процесс.

– Да, – продолжил Брайант, засовывая в рот картошку фри. – Если люди увидят тебя на поле боя, как ты сворачиваешь головы и наводишь порядок, думаю, они присоединятся. Проголосуют от страха.

– Я и так сношу бошки, – ответил я. – Сегодня, если что, уже две.

– Скрытно. Ты как тень. Люди боятся твоей тени, а не тебя лично. Дай им повод встать в строй. – Брайант достал пакет с кетчупом.

Мне не хотелось меняться. Не хотелось бросать ту версию себя, над которой я работал годами. Но если я ничего не предприму, могу все потерять. А я не мог себе этого позволить.

Хейз пожал плечами.

– Стоит попробовать.

– Думаете, это привлечет людей? – спросил я, переводя взгляд с одного на другого, считывая их энергию и мелкое проявление эмоций, которое они выдавали. Я хоть и главный, но все равно ценю их мнение, ведь именно благодаря ему мы продвинулись так далеко.

– Если увидят тебя в деле и слухи распространятся, сомнений нет: либо они побегут в кусты, либо склонят головы и присягнут. – Брайант выдвинул довольно весомый аргумент.

– Ты же говорил, что хочешь провести черту, – напомнил Хейз.

Так и поступлю. Выйду из тени и покажу всем, насколько жесток и беспощаден.

Мы с Хейзом шли бок о бок по тускло освещенному коридору склада, где обрабатывалась сегодняшняя партия. Охрана засекла потенциальную опасность, и я подумал, что сейчас самое время проверить новую теорию. Напряжение возросло, как только мы вошли в комнату. Головы повернулись в нашу сторону. Люди раскрыли глаза от удивления, но тут же отвели взгляд, когда поняли, что их поймали. Все выстроились в шеренгу, не желая привлекать к себе внимание. Слишком боялись, что может оказаться правдой то, что они слышали обо мне. Они узнали меня и наверняка слышали истории о том, как я приношу разрушение и смерть. Только обычно все тихо сплетничают, никто еще никогда не становился свидетелем, потому что обычно никто не выбирался живым, стоило мне появиться. Работников, должно быть, тридцать: они выстроились в ряды по пять человек или около того. Кто-то проверял и упаковывал товар, складывая его в картонные коробки, чтобы их забрали рабочие, которые ждут, чтобы еще раз все перепроверить и запечатать для отправки.

Вооруженные охранники стояли на постах у северной и южной стен; винтовки перекинуты через плечо. Я подошел к руководителю сегодняшней бригады. Пухлый парень в толстых очках и с мешками под глазами. От него разило кофе и куревом. Его лицо блестело, и он изо всех сил старался протереть лоб платком из кармана. Хейз перебросился с ним несколькими ненавязчивыми фразами, пока я оглядывал работников перед собой. Возрастная группа простиралась от едва достигших совершеннолетия до шестидесяти пяти лет. Все разные. Единственное, что их объединяло, – ужас, который они пытались скрыть. Один мужчина взмок чуть больше остальных, и, не слыша ни слова из разговора за спиной, я понял, что это тот самый парень, за которым мы пришли. Я пристально осмотрел его, заметив, как напряглись его челюсти и задрожали руки. Интересно, чувствуют ли люди, что конец близок? Что их время почти истекло? Я расстегнул приталенный пиджак, стянул его и сложил пополам. Он обошелся в кругленькую сумму, так что я не позволю ему пострадать из-за рабочих моментов. О дорогих вещах нужно заботиться, чтобы сохранить их. Никто больше не ценит подлинное итальянское мастерство. Я не отрывал глаз от цели, передав пиджак и плавно пройдя через комнату. А затем остановился перед мужчиной и закатал рукава рубашки.

– Встань, – приказал я. По его щекам покатились беззвучные слезы, говоря мне все о его причастности.

– Выверни карманы.

Он пошарил руками, вывернув их наизнанку, чтобы показать мне. Перед началом рабочего дня все обязаны убрать личные вещи в отведенный контейнер, а забрать их разрешается только после окончания смены. Их обыскивают, после чего допускают к работе, а потом еще раз проверяют перед уходом. Так мы сводим потери продукции к минимуму. Но иногда что-то проскальзывает. Рабочие становятся хитрее, придумывают новые места, куда умудряются спрятать краденое, чтобы вывезти контрабандой.