От позорного педагогического провала (очередного, впрочем!) Рут спас звонок телефона. Соседка снизу — Марта — просила отвести ее старшую дочку в детский сад, потому что ей срочно надо было везти младшую к доктору. Рут согласилась — матери в их подъезде помогали друг другу, поэтому часто она вела в садик целый выводок своих и чужих детей.

Пришлось-таки включить Бену мультики — паровозики вместо щенячьего патруля, а еще изюма в нелюбимый творог насыпать. Потом Рут побежала переодеваться. Она удачно вытрясла из муниципалитета крохотную квартирку-студию. Временно и в социальную аренду, конечно, но по льготным расценкам. Все лучше, чем у родителей жить. Рут так и не смогла их простить, хотя ничего им дурного не сказала после возвращения.

В тесном душе наскоро умылась, натянула свежее белье, кроп-топ и широкие спортивные штаны. Прелесть цивилизации в том, что можно ходить как угодно — никто не осудит. Сегодня Рут вела занятия в танцевальной школе — летний интенсив для подростков. Нужно было подготовиться, хотя бы посмотреть, не вышел ли новый популярный клип – детям очень нравилось, когда модную хореографию она как преподаватель сразу разбирала. А потом Рут должна была отвести Бена на плавание и договориться с одной из соседок, чтобы та присмотрела за сыном. У самой Рут сегодня был ночной перфоманс, обещали хорошо оплатить.

Бен снова начал скандалить — не хотел надевать чистые штаны, а хотел любимые, но грязные, в которых вчера в песочницу чуть ли не по пояс закопался. И уговоры на него не действовали. Рут боролась с желанием махнуть рукой и пусть идет как песочный человечек. Мать она или кто, в конце концов?!

Звонок в дверь раздался в разгар детской истерики, и пока Бен убежал в комнату, чтоб спрятаться там под кровать, Рут рванула входную дверь, даже не поглядев в глазок.

На пороге стоял высоченный мужик в прикиде как будто реконструктора. Длинные темные волосы обрамляли бледное длинное лицо с длинным носом, выбившись из подвязанного шнурком хвоста. Черный средневековый колет с нашитыми узорными бляхами был надет поверх кожаного дублета, тоже черного, и штаны были черные, и забрызганные грязью сапоги, и перчатки кожаные тоже черные. Не хватало только уродливого шлема-маски и здоровенного меча-фламберга. Перед Рут был собственной персоной черный магистр Каэтано из далекой-далекой реальности, главный герой ее кошмаров.

Рут подавилась воздухом, а Каэтано шагнул внутрь и схватил ее за горло рукой в перчатке.

— Тебя здесь нет! — прохрипела она.

— Вот и встретились, — Каэтано страшно улыбнулся.

Сердце Рут едва не лопнуло в груди от животного ужаса. Вот он, главный герой ее кошмаров: полыхающие адским огнем глаза запали, глазницы словно сизым пеплом обведены. Скулы жестче, губы презрительно сжаты, парочка новых мелких шрамов. Волосы подрезал — взлохмаченные пряди вьются у подбородка, поэтому и в хвост плохо собираются. Он еще не душил ее по-настоящему, просто держал железными пальцами и в любой момент мог просто раздавить ее горло.

— Пора домой, — сказал тихо и почти нежно, но только почти.

Дверь сама собой захлопнулась за его спиной, замок щелкнул.

— Мама?.. — Бен высунулся из комнаты в коридор. Рут захрипела, хотела крикнуть: «Беги!» — но куда побежит малолетний ребенок в однушке на последнем этаже?

Каэтано молниеносно приложил палец к губам, приказывая молчать. И отпустил Рут. Присел на корточки, разглядывая Бена. Гнев в глазах магистра ушел глубже, но продолжал тлеть раскаленными углями.

— Ты кто? — любопытно спросил Бен. Он, к сожалению, чужих не боялся.

— А ты меня не узнаешь? — спросил с усмешкой Каэтано.

Причина, по которой магистр кривил губы, была очевидна — Бен был его точной копией, от пухлого ротика до торчащих ушей, от черных локонов до родинок. Рут едва не ляпнула, что Бен — драконов сын, но материнский инстинкт удержал. Каэтано не будет вредить своей крови. Не должен.

— Я тебя не понимаю, — Бен смешно и знакомо надул губы.

Рут вдруг прыснула — она не учила сына языку проклятого мира, откуда едва ноги унесла. Только своей родной речи.

Внезапно Каэтано поднес руку к виску Бена.

— Нет! — Рут рванулась вперед и словно на невидимую стену натолкнулась. — Не смей!

— Стой на месте, — Каэтано и головы не повернул. А потом, пока Рут царапала перед собой воздух, что-то изменилось между ним и Беном; Рут будто слабый разряд тока получила.

— Папа! — завопил Бен счастливо и полез обниматься.

Каэтано медленно и неловко обнял сына, взял его на руки и выпрямился. И в следующий миг Рут больше ничего не держало: она шлепнулась на пол и едва не расквасила нос.

Бен болтал без умолку:

— А как ты разговариваешь, а рот не открываешь, папа? А ты вернулся из экспедиции, потому что всех пингвинов пересчитал? А мама сказала, что тебя белый медведь съел! А там холодно? А ты теперь с нами будешь жить? А ты меня в детский садик поведешь? Как это ты не знаешь, что такое садик?

Кажется, Каэтано понимал сына и отвечал ему ментально. Он иногда посматривал на Рут поверх лохматой головенки Бена, и выражение лица его было торжествующим. Теперь он стал абсолютным хозяином ситуации.

Рут встала с пола. Она сжимала и разжимала кулаки, готовая убить Каэтано. Но тот, похоже, сохранил часть своей проклятой мощи здесь. А еще она боялась делать что-то при сыне.

Бен продолжал выбалтывать их секреты. У ребенка никаких сомнений не было, только радость от того, что папа нашелся. Каэтано явно смягчился, пока слушал рассказ, как Бен бьет песочной лопаткой тех, кто дразнит его за отсутствие отца, а еще как мама сказала противному дяде из кофейни, что новый отец Бену не нужен, а еще как они все вместе в зоопарк пойдут.

В дверь снова позвонили.

— Не открывай, — приказал Каэтано вслух на своем языке.

— Обездвижь меня тогда, тебе же это нравится, — парировала Рут и дернула колесико замка. Против ожиданий, Каэтано не остановил ее.

Вот теперь это была соседка с золотовласой дочкой Полианной. Бен завизжал от радости, увидев подружку, и начал брыкаться, чтоб его поставили на пол.

— О, ты не одна… — любопытно протянула соседка. Рут поморщилась: для других Каэтано выглядел как высокий привлекательный мужчина со спортивной фигурой. И пусть его шмотки были странного кроя — мало ли модников и реконструкторов в наше время?

— Это наш папа, у меня есть папа!!! — Бен аж вопил от радости.

Глаза соседки засветились чуть ли не рентгеновским излучением.

— Мама, как зовут нашего папу? — спросил непосредственный Бен, вызывая у Рут желание провалиться сквозь землю и не участвовать в сцене из мыльной оперы.

— Кай, — сказала Рут сухо, указывая на Каэтано. Потом показала на соседку: — Марта. Он иностранец и наш язык не понимает. Ты разве не опаздываешь?

— Точно, — соседка подтолкнула Полианну внутрь. — Черкни сообщение, как отведешь.

— Угу, — хмуро согласилась Рут, думая, что делать дальше.

Рут закрыла дверь. Каэтано вдруг поставил Бена на ноги, что-то сказал ему без слов и кивнул на Полианну. Бен радостно закивал, схватил подружку за руку и потащил в комнату, предлагая поиграть в игрушки вот прямо сейчас.

— Итак, — Каэтано скрестил руки на груди. — Хочешь что-нибудь сказать?

— Я тебя ненавижу! — задыхаясь, произнесла Рут то, что всегда мечтала сказать Каэтано.

— Прекрасно! — он зло блеснул глазами. — Уж по крайней мере не равнодушна!

Рут не была уверена, что чувствует исключительно ненависть. Но не нашла более подходящего слова для коктейля из страха и ярости, кошмаров и фантазий. Но она могла бы поклясться, что ненадолго увидела на лице Каэтано боль. Словно ему было больно от ее слов. Впечатление быстро развеялось: страшный магистр взял себя в руки.

— Нам нужно идти, — сухо сказала Рут, совершенно не надеясь на счастливый исход.

— Куда же ты собралась? — Каэтано сделал шаг к ней. Рут не была уверена, хочет он ее ударить или просто «отдоминировать», загнав в угол.