— Папа! Пойдем в сад! — Бен высунулся в коридор. — Полианна говорит, что у нее часы и мы опаздываем!

Сын выволок лохматую подружку за собой и поднял запястье той с дешевыми пластиковыми часами вверх.

— Что такое «сад»? — спросил Каэтано.

— Место, где за детьми присматривают воспитатели, — Рут сгребла с тумбочки свою сумку. А сама задумалась, так ли магистр силен здесь, как дома? Почему он просто не схватит Бена в охапку и ее за волосы и не переместит их в свою чертову цитадель?

— Ты не присматриваешь за собственным ребенком? У тебя нет денег на няньку и кормилицу? — Каэтано презрительно оглядел Рут, а она вцепилась в лямку сумки с такой яростью, что свиная кожа заскрипела.

— В моем мире дети днем находятся в специальных местах. Там они могут играть друг с другом и разговаривать. Потом они будут умнее и счастливее, — Рут почти выплюнула последнюю фразу. — А кормила я его сама.

Взгляд Каэтано немедленно пропутешествовал к ее груди, слегка увеличившейся за годы его отсутствия. Тут дети опять начали шуметь и требовать скорей идти, потому что «вредный Вадька займет лучшее место у окна на завтраке». Каэтано молча поднял своего ребенка на руки.

— Мам, папа говорит, что пойдет с нами! — радостно сообщил Бен. Видимо, Каэтано было западло сказать это вслух.

Тут дочка соседки заныла, потому что не хотела идти пешком, когда Бен едет на папе (папа самой Полианны был на месячной вахте). Сын, как настоящий джентльмен, снова запросился вниз, но Каэтано просто поднял и девочку тоже. В итоге он спустился по лестнице и вышел из подъезда с двумя детьми на руках, вызывая восторженные взгляды всех окрестных женщин, а Рут выскочила следом красная и злая.

На улице Каэтано остановился, и на его лице мигнула и пропала растерянность. А Рут наконец поняла весь абсурд ситуации. Почему он не бросается с мечом на проезжающие машины? Где вообще его меч и конь? Почему, в конце концов, гребаный Каэтано настолько спокоен в чужом мире?!

— Иди за мной, — процедила она, пытаясь почувствовать себя командиром их маленького отряда. А сама глупо злилась, что недооценила интеллект Каэтано.

— Не зазнавайся и не выкидывай фокусов, — тихо сказал Каэтано на своем языке, будто прочел ее мысли. — Я посмотрю, как ты живешь без меня.

«Счастливо, — подумала Рут. — Без тебя я была так счастлива…»

Она распрямила плечи, сводя лопатки в балетную осанку, и быстро пошла вперед. Подавила в себе желание оглянуться, хотя самка-мать в ней металась и выла. Он не причинит вреда своей крови. Не сейчас.

Детский сад был через две не слишком оживленные улицы — симпатичное двухэтажное здание в тени деревьев, рядом несколько новеньких детских игровых комплексов для разновозрастных групп.

Рут приложила карточку пропуска к двери. Каэтано терпеливо держал смеющихся детей на руках. Но его взгляд был совершенно змеиным — холодный, злой, изучающий. Видимо, к себе домой он не торопился.

«Отдать ребенка в сад, — повторяла про себя Рут. — А потом поговорим… Отдать ребенка в сад…»

— Кто это с тобой? — пожилой охранник приветливо ей помахал, не вставая от монитора внешних камер.

— Это папа! — сообщил вместо нее Бен. — Он к нам вернулся!

— За вами, — тихо произнес Каэтано, зная, что Рут услышит. Он, очевидно, понимал теперь сына, на каком бы языке тот ни болтал.

Они вместе вошли в раздевалку. Каэтано молча смотрел, как Рут переодевает Бена и Полианну, как ведет их к улыбчивой женщине-воспитательнице, а уже та рассаживает детей за столом и вручает им ложки для каши на завтрак.

— Идем, — Рут развернулась.

— Эти люди отвечают за моего сына головой, — сообщил ей Каэтано. Судя по ухмылке, издевался. Поэтому Рут оставила его реплику без ответа.

Когда они вышли за ворота садика, магистр грубо схватил Рут за локоть.

— А теперь поговорим!

— Отпусти меня, или я закричу! — пригрозила Рут, надеясь, что полицейские поблизости.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Каэтано показал зубы. — Даже в твоем пряничном мирке я сохранил часть сил. Поэтому кто бы ни бросился тебе на помощь, у него взорвется сердце в груди.

— Что тебе от меня надо?! — Рут обалдела, когда Каэтано потащил ее обратно в ее же квартиру. Оказалось, что он запомнил дорогу.

На все ее вопросы, упреки и протесты Каэтано молчал. И они снова вернулись в казавшееся раньше таким безопасным жилище Рут, и отмахали все лестничные пролеты наверх. Должно быть, крутой магистр про лифты не знал.

— Открывай, — Каэтано подтолкнул Рут к двери. Она подчинилась. Если очень повезет, ей еще тут жить, поэтому нечего пугать соседей.

Рут крутила в голове картину, как она тыкает в Каэтано кухонным ножом, и фонтан крови пачкает ее чистенький «скандинавский» интерьер. Но, к сожалению, она мало что могла противопоставить воину.

Каэтано втолкнул Рут в ее же собственную квартиру, сумел запереть за собой дверь без подсказок и магии, руками.

— Говори, — приказал.

— Что? — Рут сама себе напомнила загнанную в угол крысу.

— Хоть что-то в свое оправдание, — Каэтано сжал кулак.

— Иначе что, сдерешь кожу, а сыну скажешь, что мамочка уехала? — Рут подавила истерический всхлип.

Это на Каэтано подействовало, он с проклятьем на незнакомом языке ударил кулаком в стену — спасибо, что в несущую, но вмятина все равно появилась.

— Я возвысил тебя, — с угрозой произнес он. — Я дал тебе все!

— Мне ничего не нужно было! — Рут топнула ногой. — Я не твоя собственность! Я ничего тебе не обещала! Я даже тебе не лгала! Ты просто меня не слушал!

— Ты солгала в том, откуда ты! — Каэтано уже дошел до черной ярости, посуда в шкафчиках задребезжала.

— Я не говорила всей правды, но и не лгала, беззащитную дворяночку ты сам себе выдумал! — Рут задрала подбородок. — Я не хотела власти, трона и короны, подавись ими!

— И беременность ты утаила, чтобы отомстить? — уточнил Каэтано сдавленно.

Тут Рут немного растерялась. Она не утаивала беременность.

— Я о ней не знала, пока не стало слишком поздно, — выдала наконец.

Ответ был неверным: Каэтано схватил ее, протащил в комнату, швырнул на кровать. Рут взвизгнула, больше от страха. Каэтано поставил колено на простыню, сжал ее горло снова. Погрозил пальцем.

— Послушай меня внимательно. Очень-очень внимательно. Я нашел тебя. Я пришел за тобой. Я заберу у тебя сына, если ты не перестанешь…

— Я убью тебя! — смело сказала Рут. — Если ты посмеешь тронуть Бена, я найду и убью тебя.

— Тебе не придется искать, — Каэтано отпустил ее. — Я же сказал, я заберу тебя с собой. Но тебе придется очень постараться, чтобы я допустил тебя к воспитанию сына.

— Бен любит меня, — Рут почувствовала, что у нее все-таки потекли долго сдерживаемые слезы, они скатывались от уголков глаза к вискам. — Бен растет счастливым и умным, и развивается нормально. Когда жизнь будет жестока к нему взрослому, а она будет, он вспомнит, что мать его любила.

Каэтано повернулся к ней спиной. Но по напряженной линии плеч она поняла, что опять задела его. Рут села на кровати. Прокашлялась.

— Что же ты не утащил меня с ребенком в свой проклятый мир сразу?

Магистр глянул на нее:

— Видишь ли, ты еще должна мне дракона.

— Что?! — Рут не знала, как должна реагировать, и решила переспросить.

— Я не знаю, по сговору с ящером ты сняла ошейник или по собственному почину. Но твои собственные руки точно участвовали. А значит, тебе придется вернуть «лошадку», раз ты накаталась! — эти слова магистр почти выплевывал.

— Дариуш свободное существо, я не стану помогать тебе ловить его, — Рут начала по стеночке обходить магистра.

— Далеко собралась? — фыркнул Каэтано.

Рут не ответила. Она схватила с пола свою оброненную сумку и вынула телефон. Подкравшийся Каэтано немедленно сжал ее запястье и выдернул незнакомый предмет из пальцев Рут.

— Что это? — спросил, разглядывая цветы на мониторе.

— Средство связи, — Рут глянула на него свысока. — Отдай.