Накануне ночью они вернулись домой уставшие, забрызганные грязью. Быстренько приняв ванну и торопливо перекусив тем, что собрала им миссис Крей-тон, они заснули мертвым сном. Рис так измотался за тридцать шесть часов без сна, что даже не подумал о близости с Тори. Когда они уходили в спальню, она неохотно отдала грязную собачонку на попечение своей кухарки. Вспомнив, как заботливо Тори отнеслась к щенку, он улыбнулся, догадавшись, где она находится.

Его ждал приятный сюрприз. Подойдя к кухне, он услышал мягкий, веселый смех Тори и звонкий лай. Нагнувшись в углу у большого медного корыта, она мыла щенка. Ее волосы спутались и намокли, мыльная пена свисала с кончика носа, а она держала и скребла извивающийся клубок шерсти, который пытался выпрыгнуть из корыта. — Не смей вылезать, грязнуля! Твоя шерстка так слиплась от глины, что превратилась в глиняную корку. Посмотрим, что скрывается под всей этой грязью. — Она повернулась к кухарке, которая стояла рядом с кувшином чистой воды. — Ну, поливайте, думаю, она не захлебнется.

Миссис Крейтон, заразившись веселым настроением своей молодой хозяйки, не обращала внимания на то, что обычно безукоризненно чистый пол на кухне был залит водой.

— Посмотрите-ка, да она почти белая, — воскликнула женщина и окунула собачку с головой. Тори тут же вынула щенка из корыта и поставила на пол, позволив отряхнуться. Слабые ножки собачонки заскользили на мокрых, скользких плитках пола.

— Она в самом деле белая, — воскликнула Тори с восторгом, закутывая собачонку в пушистое, белое полотенце, начиная вытирать ее. — Когда вся шерстка высохнет…

— Тогда тебе самой понадобится принять ванну, — закончил за нее Рис, становясь на одно колено, чтобы поцелуем снять с ее носа пузырьки пены и пригладить выбившийся локон. — Давай, я помогу тебе, — одной рукой он взял собачку, а другой помог ей подняться. Он рассматривал собачку с напускной суровостью, пока Тори оправляла помятое платье и занималась рассыпавшейся прической, из которой выскочили почти все шпильки.

— Гм-м, как же мы назовем тебя? — Он погладил комочек белой шерсти, завернутый в полотенце, задумался. — Я не приближался к собакам с тех пор, как покинул приют Святого Винсента. Сестра Фрэнсис Роуз держала большую зверюгу, черно-белую овчарку, дети ее звали Пастух.

— Я хочу назвать эту собачку как-то необычно. Дай мне время придумать ей имя. — Она взглянула на свое платье и вздохнула. — Мне, пожалуй, надо переодеться и поправить прическу.

— Надень что-нибудь попроще для прогулки. Поедем с нашим безымянным компаньоном на пикник, — предложил Рис. — А миссис Крейтон попрошу позаботиться о закусках. Иди переодевайся, а я присмотрю за этим шельмецом. — Он щелкнул пальцем по висящему уху, щенок в ответ зашелся лаем.

Тори нервно поглядывала на своего мужа. Он управлял лошадьми, запряженными в небольшую коляску, катившую вверх по извилистой горной дороге. Они уже изрядно удалились от города. Ветер трепал его кудри, постоянно отбрасывая непокорный локон ему на лоб. На нем были темная рубашка с открытым воротом и коричневые брюки. Он больше был похож на работника ранчо, чем на свежеиспеченного миллионера. Ослабив поводья, Рис дал лошадям волю, и они бежали ленивой рысцой, а он, казалось, наслаждался теплом солнца, светившего ему в лицо.

— Скоро уже ляжет снег, — сказала Тори, стараясь не думать о том, насколько он красив, или о том, как ей хочется протянуть руку и пригладить этот локон, упавший на его лоб.

Он улыбнулся и взглянул на нее.

— Там, куда мы едем, всегда тепло, — загадочно произнес он. — Необыкновенное место, вот увидишь. Я наткнулся на него во время долгой прогулки весной.

Они ехали еще полчаса по широкой долине, раскинувшейся между двумя вершинами, потом повернули на еле заметную тропу, которая вела вниз между остроконечными скалами. За изгибом тропы показался ручей, вскипавший множеством пузырьков и отливавший серебром в лучах полуденного солнца. Ручей, питаемый родниками, расширился, протекая через небольшой уединенный каньон. Отвесные, гладкие стены каньона обрамляла роскошная зелень позднего лета. Рядом с ручьем высились тополя, шелестевшие золотистыми листьями, в центре каньона ручей разливался несколькими озерцами со вскипающей от пузырьков водой.

Тори восхитила захватывающая дух, удивительная красота этого места. — Очаровательно, — произнесла она, когда он помогал ей выйти из коляски. Щенок спрыгнул на землю и забегал вокруг их ног с отчаянным лаем.

— Думаю, что ей тоже здесь понравилось.

— Это место почти такое же прекрасное, как ты сама… но не совсем, — спокойно произнес он, пристально глядя ей в глаза. — Тори, зачем ты вчера поехала к этому оползню?

— Я испугалась, что могло что-нибудь случиться… Подумала, что смогу чем-нибудь помочь, — добавила она, отрываясь от его гипнотического взгляда и направляясь за резво прыгающим щенком, который помчался к самому большому озерцу.

Рис достал из коляски корзину с провизией и одеяло, лежавшее под сиденьем.

— Я знал, что это окажется не таким легким делом, — прошептал он со вздохом. — Потом, глядя, как она наблюдает за крутящейся и пузырящейся водой, он улыбнулся и подошел к ней сзади. Положил вещи на землю, нагнулся, чтобы сорвать маргаритку и, заткнув цветок ей за ухо, прошептал:

— Пощупай воду.

Тори с удивлением наклонилась и, глядя на щенка, который у края озерца плескался и тявкал от восторга, опустила руку в серебристую воду, думая, что она , ледяная, как во всех ручьях в горах Сан-Хуана, и от неожиданности отдернула руку. — Она горячая!

— Не то чтобы горячая, просто приятно теплая. — Его сиплый голос был чувственно обещающим. Он расстелил одеяло рядом с водой, блики играли на его лице. — Это природный теплый источник. Я встречал еще несколько таких к северу от Денвера, но в этих местах других не видел.

— Значит, никто не знает о его существовании? — спросила она изумленно, осматривая величавые серо-темные скалы, окружавшие их и уходившие к лазурному небесному своду.

— Об этом месте знает несколько человек — хотя бы тот, у кого я купил эту землю. Видишь ли, уже тогда у меня зародились планы относительно этих мест.

Его обезоруживающая улыбка только усилила ее беспокойство. Он сел на одеяло и похлопал по нему рядом с собой, приглашая ее присоединиться.

— Я достану наши припасы, — предложила она, с умыслом поставив корзинку с крышкой между ними. Он причмокнул и стал наблюдать, как она раскладывает закуски, которые приготовила для них миссис Крей-тон. Жареная курица, нарезанная ветчина, хрустящие галеты, небольшая баночка с темным пикантным яблочным джемом и большая банка с консервированными персиками.

Тори наполнила тарелку и протянула ему, потом налила искрящегося белого вина, бутылку которого он открыл. Он смотрел, как она отпивает вино и нерешительно откусывает кусочки ветчины, потом положил сочный золотистый персик. Рис обгрыз куриную ножку, бросил несколько кусочков мяса и хлеба собачке, потом Тарелку и кости убрал в корзинку. Вытерев руки салфеткой, Рис откинулся назад, опираясь на локти. Он знал, что она наблюдает за ним, хотя и избегает встречаться с ним взглядом.

— Виктория, я не съем тебя.

Я — не Пекер. — Помолчал, потом продолжил:

— Я задал тебе вопрос, на который ты, по существу, не ответила.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала тебе. Рис? — Она тоже бросила щенку остатки еды и убрала тарелку в корзину.

Он лег на спину и стал смотреть в небо, скрестив с кажущейся беззаботностью руки на широкой груди.

— Знаю, что наша семейная жизнь началась не очень гладко. Наша первая брачная ночь прошла не совсем так, как мы ее себе представляли. Позже я пытался исправить то, что тогда наговорил и наделал… Но, пожалуй, это не так. Я не жалею о том, что сделал, жалею только о форме содеянного. Мне хотелось пробудить в тебе страсть сначала мягко, без злых насмешек и… — Он вздохнул, увидев, как она возмущенно напряглась.