— А ты, б...дь, крашенная чего лыбишься? — вдруг, набросился на меня один из бойцов.
Кажется, я немного эмоциональнее, чем следовало, показал свою радость от встречи с обычными бандитами в форме и не сумел вовремя убрать с лица улыбку. Теперь все гости рассматривали меня. Ощущать на себе липкие мужские взгляды оказалось не очень комфортно. Конечно, яркая одежда и макияж делали меня много интереснее, чем я есть на самом деле, но такое пристальное внимание к своей особе мне не понравилось. Разрядил обстановку боец с разрисованным темными полосами лицом. Для чего он так запятнал свою личину, было непонятно, возможно насмотрелся старых боевиков и хотел героически выглядеть. Он толкнул локтем товарища и громко сказал:
— Ничего отработает субботник, тогда перестанет веселиться!
Гости опять засмеялись. Вообще, настроение у них, судя по всему, было отличное.
Перемена эпох и языков была у меня такая стремительная, что я не понял, о каком субботнике он говорит. Первым делом в голову пришел коммунистический субботник времен развитого социализма, когда всех граждан нашей необъятной страны заставляли один день в году работать не за нищенскую зарплату как обычно, а совсем даром.
Только когда весельчаки начали простыми, понятными не только русским, но иностранцам, словами описывать предстоящие нам, девушкам, радости, я понял, что их субботник тоже коммунистический, но не совсем ленинский, скорее фрейдовский.
— Ладно, приходуйте их! — сказал командир, которому, по-видимому, надоел весь этот балаган. — У меня сегодня еще дела. Лейтенант, принимай команду на себя.
— Протокол изъятия наркотиков и оружия потом написать? — почтительно обратился к нему второй офицер. Он был не с двумя, а с одной звездой и до сей поры, не высовывался, наверное, чтобы не раздражать начальника. — У нас оформим проведенный обыск?
— Как хочешь, но чтобы все было, как положено, мы законов не нарушаем. Оружие шить им не нужно, с них хватит и наркотиков.
— Значит, это, оружие не оформлять? — опять спросил помощник.
— Какое еще оружие? — удивился командир.
— Да вон, на столе лежит, — указал лейтенант на мои боевые причиндалы.
— Это что еще за хрень!? И правда. Ты смотри, какая старина! — обрадовался командир. — Сразу видно, что все ворованное, — добавил он, потом взял в руки кинжал и вытащил его из ножен. Рассмотрел и положил на место, поднял саблю, зачем-то взвесил ее на руке. — Забавные вещицы, — сказал он, удовлетворенно качая головой. — Ладно, их в протокол не вносите, занесешь ко мне, я сам с ними разберусь, — приказал он лейтенанту.
Оставив подчиненных выполнять рутинную работу, командир в сопровождении одного бойца по фамилии, если я не ошибся, Ляшко, направился к выходу. Второй офицер остановил его уже на пороге:
— Товарищ капитан, шалавам дать одеться или так везти?
Капитан остановился в дверях. По его лицу было видно, как ему скучно работать с бестолковыми подчиненными, не способными без его участия самостоятельно ничего решить.
— Если не очень изуродуете, то так везите, сговорчивее будут, — усмехнулся он. — Вы здесь того, не переусердствуйте и особо долго не задерживайтесь.
— А с этим козлом что делать, — спросил лейтенант, указывая на лежавшего на полу, закованного Игоря.
— А, — махнул рукой командир и перечеркнул программиста указательным пальцем. — Как всегда, при попытке к бегству, нам чужие спецслужбы не нужны. И проявляй больше инициативы, лейтенант! — докончил он, оглядывая поле сражения.
Капитан со своим охранником, наконец, вышли.
Теперь с нами осталось трое: младший офицер и два бойца. Они, как мне казалось, были очень довольны тем, что им доверили окончание операции. Весело переглядывались и чуть ли не облизывались. Все это мне окончательно перестало нравиться. В моем положении ссориться с представителями власти очень не хотелось. Судя по поведению налетчиков, нравы у людей с оружием и властными полномочиями не только не смягчились, а стали суровее и строже, а это могло кончиться печально для всех. В своей победе я почти не сомневался. Если мне и суждено погибнуть, то никак не теперь, иначе как бы я получил документы двадцатью годами раньше. Но даже если я одолею этих служителей правопорядка, хрен будет немногим слаще редьки, опять придется скрываться от корпоративной мести их обидчивых коллег.
— А ну всем встать! — между тем, грозно закричал младший офицер, едва только за командиром закрылась дверь в прихожую.
Оставшись за старшего, лейтенант мигом преобразился, в нем исчезла деликатная мягкость, которая чувствовалась в присутствии старшего начальника, напротив, лицо сделалось грозным, решительным и бескомпромиссным.
Команду выполнили только двое, мы с Юлей. Она пребывала в шоковом состоянии, и было видно, что ее просто трясет от страха.
— А ты что расселась! — набросился он на Дашу. — Отдыхать потом будешь!
Девушка, пряча голую грудь, сидела на корточках, обхватив колени руками, и в этой позе казалась на редкость сексуальной. На нее разом уставились три самца. Пришлось отвлечь их внимание на себя.
— Ну что вы, мальчики, такие грубые! — манерно сказал я, принимая соблазнительную позу. — Зачем пугать бедных девушек, давайте все сделаем по-хорошему!
— А мы по-хорошему не любим, — впервые открыл рот загорелый, коренастый боец. — Лейтенант, можно я первым буду эту здоровую? Уважаю больших баба!
— Ты мне тоже нравишься, красавчик! — вмешался я в разговор, — Хочешь, я для тебя станцую?!
Предложение было таким неожиданным, что «кавалеры» недоуменно переглянулись, не зная как на него реагировать.
— Чего станцуешь? — удивленно спросил мой коренастый «поклонник».
— А что хочешь, могу хоть лезгинку!
— Не знаю, — сказал он, вопросительно глядя на начальника. Тот, похоже, тоже не знал, как поступить и махнул рукой, пуская все на самотек.
— Лезгинка! — объявил я и взял со стола кинжал.
Тотчас три автоматных ствола нацелились мне в живот. Реакция у бойцов оказалась отличная. Это мне не понравилось, но вида я не подал и, не спеша, обнажил клинок.
— Исполняется впервые! — добавил я и зажал кинжал в зубах.
Бойцы сразу расслабились, даже заулыбались. Танцевать без музыки было неудобно, но выхода не было, и я, раскинув руки, пошел по кругу. Не знаю, как мой странный танец выглядел со стороны, но зрители были довольны, ржали и подбадривали хлопками в ладоши. К сожалению, они стояли, широко рассредоточившись по комнате, и пытаться напасть на одного, было чревато получить автоматную очередь в живот от товарищей. Так что при хорошей, на мой взгляд, задумке, результатов «лезгинка» не дала никаких.
— А вы, бабы, что не танцуете? — закричал лейтенант на моих товарок. — А ну, все в круг!
— Погодите, — остановил я его. — Сейчас будет исполнен танец с саблями Арама Хачатуряна!
Заинтригованные зрители собрались наблюдать за новым зрелищем, и я спокойно обнажил саблю.
— Ну, телка дает! — закричал мой поклонник, загорелый крепыш.
Потолок в гостиной был высокий, но нормально замахнуться все равно было невозможно, пришлось играть саблей в горизонтальной плоскости.
— Начинаю смертельный номер! — объявил я. — Нервных прошу не смотреть!
Я прошелся танцевальным шагом по комнате, соблазнительно виляя задом. Зрители радостно засмеялись, предвкушая захватывающее представление. И в этом я их не разочаровал. Такого зрелища, мне кажется, они еще никогда не видели и уж, тем более, никогда не увидят! Первой слетела с плеч голова, моего поклонника, она глухо ударилась о доски пола и покатилась на середину комнаты.
Эффект был такой неожиданный, что оставшиеся двое, радостно заулюлюкали. Потом разом умолкли, Парень с раскрашенным лицом — навсегда. Лейтенант, увидев, как мой клинок легко прошил бронежилет и погрузился в грудь подчиненного, вскрикнул и медленно попятился, начисто забыв о своем автомате.
Жутко закричала Юля.
Залитую кровью Дашу рвало.