— Понятие не имею, — ответил я, протягивая руку к странному предмету.
— Не трожжж! Бомба! — испугано закричал он, отскакивая от меня в сторону.
Я выпрямился. Кругом начало твориться нечто невообразимое. Завыли клаксоны. Водители, стоявшие возле своих машин, исчезли в салонах. Мой сосед уже был в своей машине и выруливал на встречную полосу, спеша отъехать от опасного места.
— Где бомба? — испугано, спросила Даша.
— Вон, — показал я пальцем на прилепленную к кузову мину.
Что делать в таких случаях, в отличие от остальных участников происшествия, я просто не знал. Буквально через полминуты вокруг нас образовалась пустота.
— Пойдем отсюда, — попросила Даша.
— Я только возьму наши вещи, — сказал я, но она вцепилась мне в руку и потащила в сторону.
— Ты с ума сошел, бежим! — крикнула Даша, и мы побежали в сторону обочины.
То, что она была права, подтвердил мощный взрыв. Взрывная волна так ударила в спину, что я не удержался на ногах и полетел под колеса грузовика, пытающегося вырулить на освободившуюся полосу. На меня медленно наезжало огромное колесо и, чтобы не попасть под него, пришлось откатиться в сторону. Я тут же вскочил на ноги и кинулся поднимать упавшую Дашу. Ее ударило о малолитражку, застрявшую между двумя кузовами. Она лежала на спине, пытаясь подняться.
— Что с тобой? — крикнул я, ставя ее на ноги.
— Н-ничего, в-все в п-порядке, — ответила она дрожащим голосом. — Смотри, машина!
Я обернулся. На месте капитанского подарка полыхал костер. По свободному от автомобилей пространству растекалась огненная лужа.
Я отстраненно подумал о прекрасной реакции здешних водителей, то, как они за считанные секунды сумели убраться из опасного места, могло вызвать только восхищение. Теперь, когда главная опасность миновала, народ подтягивался со всех сторон, полюбоваться пожаром.
— Пойдем отсюда, — попросила Даша, но вместо того, что бы идти, начала вдруг оседать на землю. Я ее подхватил и повел к обочине.
— Почему-то закружилась голова, — пожаловалась она, ковыляя на непослушных ногах.
Сверху над нами загудел вертолет. С него раздался многократно усиленный динамиками голос:
— Всем оставаться на своих местах! Водители, немедленно заглушите двигатели! При попытке скрыться с места преступления, открываем огонь на поражение!
— Крутые у вас, однако, нравы, — сказал я Даше, опуская ее на чахлую осеннюю травку дорожного откоса.
Она не ответила, откинулась на спину и закрыла глаза. Да и у меня, признаться, в голове было туманно. Уши заложило, саднило ушибленное о грузовик плечо. Кругом, само собой, все кипело. Прилетели ещё три вертолета, приземлились в нескольких десятках метров от шоссе. Из них, как тараканы посыпались спецназовцы.
Они тут же оцепили дорогу.
Мне все это не нравилось в принципе. Общение с властями всегда чревато если не неприятностями, то бессмысленной потерей времени. Однако делать было нечего. Даша еще не оклемалась, да и уйти скоро стало невозможно. Люди в форме сновали между машинами, разговаривали с водителями. Нам оставалось ждать, когда до нас дойдет очередь. Вскоре к нам подошли трое, внимательно осмотрели и один из них, высокий блондин в камуфляжном костюме, без знаков различия, судя по повадкам, мелкий начальник, строго спросил:
— Взорвалась ваша машина?
Спорить было глупо, скорее всего, им на нас указали свидетели, и я утвердительно кивнул.
— Можете что-либо указать по существу дела? — как-то не совсем по-русски, спросил он.
— Могу, — ответил я, — мимо проходил человек и прилепил к кузову магнитную мину.
— Что еще за человек? — настороженно спросил он. — Приметы помните?
— Обычный, только небольшого роста. Других примет не разглядел, я его видел только в зеркало заднего вида, — объяснил я.
— А почему вы решили, что это именно он прикрепил мину к вашему автомобилю? — еще строже спросил блондин.
— Я не видел, я слышал.
— Как можно такое услышать? — подозрительно спросил он, обмениваясь с товарищами многозначительным взглядом.
Пришлось объяснять сначала кратко, потом развернуто. Я уже давно притерпелся к тому, что стоит нормальному человеку надеть форму и получить полномочия, как он разом становится полным идиотом. Это придумал не я, так гласит армейская мудрость: «Надеваю портупею и тупею, и тупею...». Вероятно, этим феноменом можно объяснить тот факт, что в США министры обороны штатские. Кстати и у нас, наконец, несколько лет назад, додумались до того же.
Второй раз я объяснял очень подробно, но, как мог, внятно и короткими фразами. Подробно рассказал, как увидел подозрительного человека, обратил внимание на его странное поведение и, наконец, поведал о стуке прикрепляемого к машине взрывного устройства.
— Отлично, — похвалил меня блондин, — теперь нам стало все понятно. Осталось уточнить несколько деталей. Вы говорите, что увидели подозрительного человека...
Я кивнул.
— Тогда возникает вопрос, почему вы оставались в салоне машины, пока он не прошел мимо вас? Логичнее было бы выйти и его задержать!
— За что мне нужно было его задерживать? За то, он что странно себя вел на дороге или потому, что маленького роста? — уточнил я.
— Не нужно ёрничать, — одернул меня блондин. — Вы сами только что говорили, что услышали, как подозрительный человек прикрепил к вашей машине мину.
— Откуда я мог знать, что он прикрепляет мину? — спросил я.
— Вопросы тут задаем мы. Вот и меня интересует то же самое. Как вы узнали, что он прикрепил к вашему автомобилю мину, а не нечто иное? — с легкой иронией поинтересовался блондин, очередной раз, многозначительно, переглянувшись с товарищами.
— Я вышел посмотреть, чем прохожий задел нашу машину, — стараясь сдерживаться, ответил я.
— Значит, вы заранее знали, что вашу машину собираются взорвать? — вмешался в разговор второй участник опроса, молодой человек приятной внешности с красивыми карими глазами, обрамленными длинными, густыми ресницами.
— Нет, не знал, — кратко ответил я.
— Но все-таки вышли из машины и почему-то опознали бомбу, — включился в перекрестный допрос третий, мужчина лет тридцати пяти, без особых и всяких других примет.
— Бомбу увидел не я, а водитель машины, которая стояла за нами. Он и закричал: «Бомба!».
— Очень интересно, — обрадовался блондин. — Значит, с вами было ещё третье лицо?! И кто этот человек?
— Водитель машины, которая стояла следом за нашей. Я об этом вам уже говорил.
— Очень интересный факт. Тогда назовите его имя, фамилию и регистрационный номер его автомобиля, — поймал меня на слове второй, тот, что с длинными ресницами.
— Я понятия не имею, как его фамилия. Вы что, знаете, как зовут водителей, которые рядом с вами едут по дороге?
Смехотворность такого вопроса заставила следователей иронично улыбнуться. Потом, тот, который, был без примет, пронзительно на меня посмотрел, и спросил:
— Надеюсь, номер-то машины вы запомнили?
— Нет, не запомнил! Марку машины я тоже не знаю. Я могу вам эту машину показать, как и самого террориста. Если, конечно, тот еще не убежал!
— Кто убежал, водитель, на которого вы ссылаетесь, или террорист? — быстро спросил блондин.
Я понял, что попался и не ответил. Тем более, что в такой манере разговаривать можно было сколько угодно. Даже возникло странное для русского человека желание послать господ сыщиков туда, куда они заведомо не смогут попасть. Однако, чтобы не нарываться на лишние неприятности, сумел взять себя в руки и смолчал. Однако блондин не унялся, задал новый вопрос:
— Значит, своего сообщника вы выдавать отказываетесь?
Пришлось-таки вернуться в разговор.
— Вы, кажется, подозреваете, что я сам взорвал свою машину? — прямо спросил я.
Члены следственной группы понимающе переглянулись.
— Об этом речь пока не идет, но если вы не будете добросовестно сотрудничать со следствием, то у нас могут возникнуть сомнения в вашей непричастности к преступлению, — строго сказал все тот же блондин. — Сокрытие от следствия фактов преступления и лжесвидетельство ведут к уголовной ответственности.