Ирина ШУППЕ

НОЧНОЙ ЛЕБЕДЬ

Мертва — вторило ветру эхо
И лес грустнел заслышав лишь его слова…
Убита, эта вольная в порывах птица.
Лежит себе, раскинув крылья,
Бездонным взглядом глядя в небеса,
Куда уж никогда со стаей ей не взвиться.
Блестят глаза — перед паденьем,
Из них стекла последняя слеза
И на прощанье царственная птица
С порывом ветра крикнула: «Жива!»
И каждый, кто смотрел на рану в ее сердце,
Благословлял дитя, благодаря которому
И умирая, мир она не покидала.
Но лишь один не мог стоять спокойно,
Не верил он, что нежный его лебедь,
Ушел в другой, возможно, лучший мир.
Он тихо плакал, стоя над бездыханным телом,
И глядя в до сих пор блестящие глаза.
Мертва — вторило ветру эхо
И лес грустнел заслышав лишь его слова,
И даже вечно шумные, трепещущие реки,
Молчали слушая рыдания дождя.
Мертва — молчали даже птицы,
И звезды не могли блестеть все так же, как вчера,
Луна в печали не хотела выходить на небо,
Но вышла, чтоб ее не заблудилась вечная душа,
Она смотрела на безжизненную птицу,
Стараясь в памяти запечатлеть черты ее лица.
Мертва — вторило ветру эхо
И лес грустнел заслышав лишь его слова… 
Есть души, где скрыты увядшие зори,
И синие звезды,
И времени листья;
Есть души,
Где прячутся древние тени,
Гул прошлых страданий
И сновидений…
Федерико Гарсиа Лорка.

Глава 1

Чем ближе корабль подходил к порту, тем менее красивыми становились его очертания. Стали различаться фигуры людей, работающих и живущих там. В воздухе витал запах гнилой рыбы и отходов.

Стало видно, как моряки сходят с только прибывших кораблей и сразу отправляются на поиски портовых шлюх, которые стоят у стен таверн, показывая что угодно, лишь бы привлечь внимание моряков. Они же, выбрав, в лучшем случае отправляются в какой-нибудь тихий уголок, а нет, так совокупляются со своими избранницами прямо здесь, в порту. Они не задумываются о том, какие болезни ждут их потом, главное — удовлетворить желание. И лишь некоторые устремляются домой, к своим женам, которые ждут их вместе с парой — тройкой детей, которых наверняка станет на одного больше к следующему возвращению их отца. Эти дети потом разбредутся по всему городу в поисках куска хлеба, который им не сможет дать мать, работающая на двух работах, и отец, который всегда в море.

Видно, как рыбаки протискивают свои маленькие лодчонки среди других торговых гигантов. Слышно крики торговцев, которые отдают приказы грузчикам, снующим туда-сюда с тюками товара, за который они отвечают чуть ли не головой.

И вся эта грязь, суета, вместе с грубой руганью, составляют нижнюю часть парижского порта. Место, где надо быть поистине удачливым, чтобы выжить.

А немного правее от этого места, располагается верхняя часть порта.

Там громоздятся военные корабли всех размеров, корабли богатых купцов и, конечно же, яхты и личные корабли состоятельных представителей высшего общества. В хорошую погоду они сияют своей чистотой, представляя собой другую сторону Парижа.

Эта сторона отличается изысканностью, снобизмом и еще чем-то, незаметным с первого взгляда. А именно напускной представительностью. Все богатство, которое выставляют напоказ «сливки» общества — это не что иное, как предупреждение, своего рода защита от всех, кто менее богат или влиятелен, чем они.

Именно сюда, в верхнюю часть парижского порта, вошло изысканное, на первый взгляд, судно «Guapa Teresa». На самом же деле оно было оснащено двумя пушками, которые не замедляли его хода, но тем не менее могли отбить внезапное нападение.

Судно это принадлежит Диане Кетрин Авроре Эндрюс, будущей графине Де Лери, которая стояла у поручня и наблюдала за жизнью порта.

Она подождала, когда наконец опустят сходни, а потом поспешно спустилась. Она уже опоздала на два дня из-за внезапно налетевшего шторма и теперь не собиралась задерживаться.

Она сразу заметила кучера и карету. Они как всегда ждали ее в сорока метрах от пирса. Это уже стало традицией, которая соблюдалась в любой из стран, которую она время от времени посещала.

Сев в карету, она подождала, когда к ней присоединится ее подруга, и лишь тогда они отправились в путь. Дожидаться погрузки вещей она не стала. Их доставят сразу же после ее прибытия на место.

Грязные дома и редкие деревья сменяли друг друга, пока они не выехали на чистые улицы центральной части Парижа, в которой проживали, в основном, состоятельные представители высшего общества.

— Ненавижу город. Надеюсь, до моего дебюта мы будем жить за городом. А чего бы хотела ты?

— Я бы хотела, чтобы ты наконец вышла замуж. Не знаю как тебе, а мне уже надоели все эти поездки. Но, несмотря на это, я очень рада, что была с тобой.

Диана бросила долгий взгляд на свою подругу, но все же сказала:

— Мари, ты всегда была моим верным другом. Ты единственный человек, осведомленный обо всех моих тайнах, и единственный человек, которому я могу доверять. И ты это прекрасно знаешь.

— Если честно, я бы предпочла не знать всего того, что знаю. Все это меня очень пугает. Когда-нибудь все выплывет наружу и тогда я не знаю, что или кто сможет тебе помочь.

— Не говори глупостей, Мари. О, мы, кажется, приехали.

Карета остановилась напротив элегантного домика в самом сердце Парижа. По улице прогуливались модно одетые леди и джентльмены. Казалось, их абсолютно не волнует то, что делается вокруг. Все были поглощены своими мыслями и делами. Внимание Дианы привлек один джентльмен. Ничем особо не выделяющийся мужчина, хотя очень высок и явно высокого происхождения. Что-то в его походке, манере держать спину, было знакомо ей. Он шел в окружении двух молодых девушек, которые явно из кожи вон лезли, чтобы привлечь его внимание.

Диана, которая ненавидела такое поведение, презрительно фыркнула.

— Я всегда презирала таких женщин. Не понимаю, как можно так унижать себя ради внимания мужчины. Это так низко! Да ты только посмотри на него, Мари, он же самый настоящий циник. Могу представить себе выражение его лица: легкая усмешка, надменность во взгляде.

Диана покачала головой.

— Не обращай внимания. Думаю, нам пора идти.

Мари не сказала, что она, Диана, обычно сама ведет себя так же.

Кучер опустил ступеньки, и Диана вышла из кареты на залитую солнцем улицу. Свежий ветерок подул ей в лицо, и она полной грудью вдохнула бодрящий аромат весны.

Многие взоры немедленно устремились в ее сторону и, пока она шла к двери дома дяди и тети, многие начали говорить о внезапно появившейся темноволосой красавице.

Мари постучала в дверь, которую немедленно открыли. На пороге, судя по одежде, стоял дворецкий. Он величественно поклонился и первым нарушил создавшуюся тишину.

— Чем могу помочь, мадемуазель? — спросил он по-французски.

Мари, будучи по матери, как и Диана, француженкой, спокойно ответила ему на хорошем французском: