Не такой уж далекий рев, в котором дружелюбия не было вот ни капли, а бешенства и голода хоть отбавляй, заставил меня рефлекторно вздрогнуть и потянуться к оружию.

Глава 8

— Начинаем фиксацию процесса допроса, — щелкнула какой-то кнопкой видеокамеры Изабелла, которая как губернатор могла считаться в том числе и главой полицейских сил Лондона. Кажется, испанке тоже не слишком-то нравилось произносить хвалебные речи на параде, а потому она воспользовалась столь удобно подвернувшимся поводом и свалила самую публичную работу на плечи своих заместителей, отправившись туда, где законопослушные и считающиеся добрыми люди делали больно и плохо тем, кто законы нарушает, а потому видится обществом как преступник. В тюрьму, без которой не мог обойтись ни один крупный город даже сейчас, когда правду от лжи отделить было легко и просто…Пусть и достаточно дорого, ведь приходилось либо специалистов данного дела через обелиски нанимать, либо артефакты, которые заплаты себе не требовали, но в эксплуатации оказывались, пожалуй, даже подороже. — Воскресите обвиняемого!

Зеленый человек, который в общем-то выглядел вполне себе нормально, если обращать внимания на испещренную белыми прожилками блестящую ярким изумрудом кожу, больше напоминающую поверхность листьев какого-то тропического растения,с громким хрипом втянул воздух впервые за последний час, удивленно хрюкнул и, с ясно читаемым на его физиономии изумлением, открыл глаза, когда вдруг оказался жив. А после почти сразу же словно бы расплылся, окутался какой-то бледной-аурой, резко дернулся и попытался то ли удрать, то ли напасть на меня, но зачарованные цепи, надежно фиксирующие это тело в центре магической звезды…И ничего, кроме легкого звона, у него не вышло. В числе разнообразных волшебных побрякушек, которые мы захватили у побежденных врагов, инструментов для фиксации пленников, причем довольно высокоуровневых было много, пожалуй даже слишком много. С десяток прямо сейчас на тюремном складе пылился, а ещё больше продать пришлось.

— Обвиняемый, вы были пойманы с поличным во время совершения… — Начало была испанка, но тут зеленый мужик прервал её самым хамским образом. Он взял и загорелся. Можно даже сказать взорвался! Пламя выжгло его череп изнутри, ударив факелам из глазниц, ушей и распахнувшегося рта, разорвало грудную клетку, испепелило внутренности, разбросало в разные стороны кубометры пепла, в котором попадались твердые тлеющие фрагменты рук и ног…Правда, все это добро так до нас и не залетело, поскольку застыло в барьере радикально замедленного времени, который обрамлял внешний контур магической звезды, но несколько испуганных криков из небольшой толпы зрителей, возжелавших посмотреть на допрос террориста, захватившего под свой контроль несколько десятков наших солдат ипочти всадившего снаряд рейлагана в толпу.

— Ну, я же говорил, что так и будет, — тяжело вздохнул Клаус, который конечно же осмотрел тело вражеского диверсанта перед процессом воскрешения. И нашел там несколько сюрпризов, которые сей дальний родственник леших и дриад, технически относящийся к тому же виду, но несколько иной расе, мог использовать в случае провала практически не прикладывая к тому никаких усилий. Часть из них наверняка могла активироваться кем-то другим, а не данным представителем высшей волшебной флоры, а как минимум о парочке он и вовсе мог не знать. — Зря только время теряем…

— Ну, вот куда тебе торопиться-то теперь? Мы оба вновь настолько вечны и бессмертны, что это даже не смешно… — Пробурчал я, повторно откатывая время внутри ритуальной звезды. Словно на видео в обратной перемотке пепел и обугленные фрагменты костей обратно сложились в испещренного прожилками зеленого мужика, а после он принялся стремительно молодеть. Прожилки на его коже истончались, а сама кожа светлела, тренированное мускулистое тело худело, теряя заработанную долгими тренировками форму, черта лица становились менее резкими…Вот теперь уже не зеленый мужик, а зеленый подросток вновь сделал свой первых вдох, снова попытался вырваться, активировать свои механизм для самоубийства столь тонким и слабым магическим воздействием, что оно больше напоминало разряд статического электричества и потому оказалось проигнорировано антимагическими кандалами…И не сумел этого сделать, поскольку благодаря мне сейчас Вселенная думала, что никаких подобных механизмов ему ещё никто в тело и ауру не вставлял. Прикусил язык, куда у него была вшита ампула с ядовитой алхимией, но добился лишь болезненной гримасы, поскольку сего имплантата у несостоявшегося террориста вот прямо зас тоже не случилось. Усилием воли попытался остановить себе сердца, чтобы осознать — не умеет этого. Попытался уколоть сам себя выскочившей из указательного пальца костяной иглой, но в игле той отрава отсутствовала. За счет жизненной энергии попробовал активировать татуировку, нанесенную на внутреннюю поверхность кожи груди и не сумел ту у себя нашарить. — Эй ты, кактус стриженный, по доброй воле говорить будешь или нам принять радикальные меры?

— Вы мерзкие мясные жуки! Единственное, что в вас есть хорошего — это дерьмо! — Тоненьким писклявым голосом заявило мне прямо в лицо это изрядно помолодевшее растение, дергаясь в цепях, но едва-едва заставляя их колыхнуться, ибо для его нынешних возможностей кандалы явно оказались слишком тяжелы. — Можете звать палачей, пусть тупят свои поганые инструменты, тот кто прошел обряды Ус-Укувуса никогда не почувствует ни боли ни страха…Какого демона⁈ Почему эти проклятые кандалы так впиваются в руки? Как вы смогли сделать пол настолько неудобным и холодным, что даже у меня ломит спину⁈ Почему я…Почему я трясусь от ужаса и вообще ору в истерике⁈ Этого же не может быть! Я словно только-только вылез из материнского бутона!!!

— Это называется молодость, враг мой. Та чудесная пора, когда у тебя ещё особо не было ни уровней, ни достижений, ни тренировок и навыков, позволяющих эффективно сопротивляться допросом. — Хмыкнул я, поддерживая внутри магической звезды избирательную временную аномалию, действующую сугубо на нашего пленника. Причем если бы он смог вылезти за пределы ритуальной фигуры хоть пальцем, то чары бы рухнули, и этот зеленый поганец вернулся бы к своим прежним габаритам и характеристикам…Но ох уж это «если бы»…В данный момент примерно с той же вероятностью Луна могла упасть на Землю или же Система начала бы воспринимать все население Бесконечной Вечной Империи как личностей, а не как ресурс… — И уж конечно в ту знаменательную пору ты вряд ли кому-то давал клятвы молчания, заверенные магией или тем более обелиском. К соплякам такие меры воздействия не применяет никто, их проще к серьезным делам не привлекать, пока не заматереют и не перебесятся, чем пачками терять юных идиотов по любому серьезному поводу и даже без. Даю последний шанс, мерзавец, хотя и давно хоте бы уже начать тебя пинать. Будешь сотрудничать или нет?

— Пошел в задницу корневому слизню, и чтобы там тебя нашли озабоченные… — Продолжать слушать ругательства я не стал, хотя в определенном плане подобное погружение в культуру настолько отличной от людей формы жизни и могло оказаться интересным, а просто шагнул вперед и с громким хрустом одним движением руки вырвал сердце временно помолодевшему террористу. И сразу же уронил его обратно на тело, затрясшееся в агонии. Ушибы, порезы, проколы и прочие травмы обладающий изрядной выносливостью и живучестью просто по природе своей растительный гуманоид мог игнорировать долго, а уж удушить его или отравить было примерно так же «просто», как сжечь полное соков тело при помощи карманной зажигалки, однако повреждение энергетического центра организма выводило представителей этой расы из строя надежнее, чем разрушенный мозг. Собственному потому-то он и слег в нашем бою с первого же удара, повезло нужное место клинком зацепить, хотя в противном случае ещё долго мог бы пытаться брыкаться, в чем ему помогали бы подчиненные марионетки.

— Начинаем сам допрос, — Изабелла старалась выглядеть невозмутимой, но все же чуть дрогнувший голос бывшую школьную учительницу выдавал. — Господин Клаус, вам нужны какие-то приготовления, чтобы обвиняемый сам рассказал нам, кто его прислал и с какой миссией?