— Да! — рявкнул Бox. — И я скажу, что это предложение есть настоящее жульничество! — Голубоглазый инженер с квадратной челюстью не в силах скрыть обуревающие его чувства с шумом отодвинул кресло. — Этот человек купил, а может быть украл, радий из лаборатории или больницы, переплавил его со свинцом и, пожалуйста, — нить готова! Он продает вам радий стоимостью полторы тысячи за десять тысяч наличными. Заплатите ему, и он исчезнет с нашими деньгами навечно!

Вот уже вся четверка вскочила с кресел и возмущенно уставилась на продолжающего невозмутимо сидеть Эдмонда.

— Бох прав, — сказал Хоффман. — Радиоактивный свинец… такого свинца не существует! Это обман!

Твейтс было открыл рот, но, пожевав губами, так и закрыл его, не проронив ни звука. Четверка рассерженных мужчин мстительно разглядывала наглое существо, которое продолжало улыбаться, одаряя их холодным презрением. Тучи сгущались; наступил такой момент, когда уже не раздражение — ненависть витала в воздухе.

— Мои поздравления, мистер Бox. — Ни один мускул не дрогнул на лице Эдмонда. — Ваш метод дедукции доставил мне истинное наслаждение, за исключением одного маленького изъяна — вы не правы, мистер Бox.

С этими словами Эдмонд извлек из кармана завернутый в тускло поблескивающую фольгу круглый, размером с серебряный доллар предмет; на глазах у изумленной четверки слегка подбросил его над столом, куда загадочный предмет, повинуясь законам земного тяготения, и упал с мягким шлепком.

— Перед вами две унции активного свинца. Если он содержит радий, то стоимость его будет значительно выше ваших десяти тысяч долларов. Я оставляю его вам, как залог наших будущих доверительных отношений, джентльмены. Мне он обошелся ровно в три доллара.

Эдмонд усмехнулся, видя, с какой яростью в голубых глазах инженер Бох срывает фольгу со странного предмета.

— Вы можете провести любые испытания этого материала, мистер Бох. Но обращайтесь с ним почтительно — он кусается, как настоящий радий.

Эдмонд встал.

— Я не тороплю вас с испытаниями, но, надеюсь, вы их закончите в течение недели, после чего я пришлю вам на подпись контракт. А в промежутке мистер Бох и мистер Хоффман смогут навестить меня дома, — Эдмонд плавным движением руки указал на визитную карточку, все это время одиноко пролежавшую на столе, — для получения наставлений по методам и некоторым принципам, лежащим в основе производства активного свинца. Они воочию убедятся, что затраты будут до смешного ничтожны.

— Почему только некоторым принципам? — наливаясь бурой краской, спросил Бох.

— Тем принципам, которые будут доступны вашему пониманию, — направляясь к дверям, отвечал Эдмонд. — Всего наилучшего, джентльмены.

Вот так они и расстались, на прощание доставив странному посетителю несколько забавных мгновений, когда тишина за полузакрытыми дверями вдруг взорвалась хором возбужденных и злых голосов, в котором на целую октаву выделялся фальцет президента:

— Да кто он такой? А вы видели его пальцы?

Глава третья

РЫНОК

Эдмонд вышел на улицу, где предзакатное солнце ослепило его десятью тысячами вспышек, отраженных на ветровых стеклах десяти тысяч мчащихся на запад легковых машин. Он на мгновение зажмурил глаза, а потом пересек Адамс-стрит и продолжил свой путь на юг, поневоле захваченный потоком живых существ, в легком водовороте вливающихся в каньоны улиц меж каменных громад небоскребов.

«Эта текущая по своему собственному руслу река управляется законами, столь же предсказуемыми и точными, как законы, регулирующие естественные потоки воды, — размышлял Эдмонд. — Представляя все человечество как некую общность, ее, вероятно, следует отнести к разряду элементарнейших, легко управляемых природных явлений — все равно как тихая речка, — и только говоря о личности, в которой, несмотря ни на что, еще тлеет огонь независимости, можно говорить об индивидуальности и непредсказуемости».

Размышляя подобным образом, он вскоре оказался в холле огромного белого небоскреба. Не обращая внимания на звонкое пощелкивание лифтовых кнопок, пружинистой походкой поднялся на второй этаж и вошел в брокерский зал для клиентов. Торги давно закончились, и Эдмонд оказался здесь наедине с пустыми креслами, горсткой подсчитывающих финальные котировки клерков да старика мусорщика, сметающего бумажные обрывки и окурки сигарет в одну большую кучу посередине зала. Уже погашенное, зияло в стене мрачным провалом световое табло, и лишь тиккер еще отщелкивал долгую повесть «спроса-предложения», но никто уже не смотрел в его сторону, и бумажная лента нескончаемой желтой извивающейся змеей с тихим шорохом опускалась в мусорную корзинку.

Эдмонд прошел в дальний угол зала и остановился перед информационной доской небиржевых котировок. Одного небрежного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — «Стоддарт и К°» закрылась ниже двадцати пунктов, с незначительными потерями в сравнении с днем вчерашним. В уме подсчитывая свои доступные ресурсы (он никогда не утруждал себя ведением расчетных книг и записей), Эдмонд еще немного задержался у доски, а затем решительными шагами направился к клерку, который время от времени занимался его случайными сделками. Поклонившись, клерк приветствовал нашего героя по имени, за что был удостоен легкого кивка головы.

— Купите для меня пять тысяч «Стоддарта» по двадцать, — произнес Эдмонд.

— Пять тысяч, мистер Холл? Считаете благоразумным играть с таким количеством? Вы же знаете, Стоддарт всего лишь независимый.

— Я не для игры, — ответил Эдмонд.

— Но эта компания ни разу не выплачивала дивиденды.

— Я приобретаю акции для определенных целей. Более не задавая вопросов, клерк оформил поручение, и Эдмонд расписался, точно выводя каждую букву.

— Надеюсь, вы понимаете, что при небиржевой сделке и с таким низким банковским обеспечением мы не сможем выплатить маржу по этим акциям.

— Разумеется, — согласился Эдмонд. — Я приму меры предосторожности. — На том они и расстались.

Глава четвертая

СМУЩЕНИЕ УМОВ

Бох и Хоффман не заставили себя ждать и после письменного уведомления в скором времени объявились в доме Эдмонда. Открыла им Магда и провела прямо в лабораторию — дальнюю комнату на втором этаже. Сам хозяин лениво благодушествовал в кресле, забавляясь с маленькой Homo, раздраженно заворчавшей при виде незнакомцев. Не вставая и сдержанно ответив на приветствия, Эдмонд жестом указал на два деревянных стула подле длинного стола.

Хоффман занял предложенное место и с выражением примерного ученика смотрел на хозяина, в то время как Бох беспокойно озирался. Заметив затемненные окна, он перевел взгляд вверх, чтобы определить источник света, так мощно и ровно освещавшего всю комнату. Под потолком висели две большие люминесцентные лампы, в чьем бело-голубом ровном сиянии лица мужчин за столом приобрели безжизненное, мертвенно-серое выражение. И Бох подумал, какое страшное лицо у хозяина этого дома, и удивился, не понимая, как может казаться страшным лицо с такими правильными чертами. Наверное, природа неприязни, которую с первого взгляда вызывал этот человек, заключалась не в наружности, а в чем-то неуловимом, что, безусловно, заключалось во внутренней сути.

Отбросив неожиданные мысли, Бох украдкой занялся исследованием лабораторного оборудования. В дальнем углу небольших размеров генератор постоянного тока, поодаль трансформатор, рядом с ним поблескивал станиолевыми пластинами конденсатор и еще полая катушка с намотанной на нее проволокой — без сомнения, дроссель высокой частоты. На вращающемся столике рядом с его локтем колба с ртутью. Бох слегка дотронулся до тонкой стеклянной стенки, и металлическая жидкость безмолвно качнулась, расплескалась по стенкам, образовав идеальную вогнутую сферу. Внезапно пришедшее на ум сравнение заставило Боха снова взглянуть на потолок, и он увидел то, что и ожидал увидеть, — засов чердачного люка. Отодвинешь его и увидишь черный прямоугольник ночного неба. И заканчивая осмотр, увидел Бох всякие незначительные мелочи: наполненные жидкостью кувшины, в некоторых плавали морские водоросли, один или два чахлых растения в горшках на полке у темного окна, в углу клетка с двумя меланхолически пережевывающими траву кроликами. В общем, ничего примечательного.