— Голод тоже. Последнее время мне что-то все время хочется есть. Пойдем выпьем чаю.

Взяв Робина под руку, она повела его в маленький салон.

Невелика помощь — чай, но все же это лучше, чем ничего.

Глава 35

Марго и Робин молча допивали чай, когда вошел дворецкий и подал Марго визитную карточку.

— Лорд Коллингвуд? — удивилась герцогиня, взглянув на карточку. Робин насторожился.

— Давай примем его вместе. Мне очень интересно, о чем он хочет тебе рассказать.

— Хорошо.

Дворецкий вышел и вскоре вернулся с посетителем. Лорд Коллингвуд был высокий человек с худым усталым лицом. Поклонившись Марго, он сказал:

— Извините за вторжение, герцогиня, но мне сообщили, что моя племянница мисс Максима Коллинс живет у вас. Мне бы хотелось с ней поговорить.

— Она действительно здесь, — ответила Марго, — но она нездорова и никого не принимает. Может быть, ей что-нибудь передать?

Коллингвуд задумался и только тут заметил Робина, который сидел в сторонке. Подозрительно прищурившись, он сказал:

— Моя племянница путешествовала с мужчиной, похожим по описанию на вас. Робин кивнул.

— Я лорд Роберт Андервилль. Коллингвуд опешил.

— Брат Вулвертона?

— Совершенно верно.

Коллингвуд покачал головой, словно отказываясь верить своим ушам.

— А я извелся, думая, что девушка попала в лапы какого-то проходимца.

— Ну, среди титулованных господ тоже встречаются негодяи, — сухо отозвался Робин. — Но у меня не было низких намерений в отношении мисс Коллинс. Мы встретились совершенно случайно, и, зная, какие опасности подстерегают в пути одинокую женщину, я взялся проводить ее до Лондона.

Робин внимательно разглядывал Коллингвуда. Присмотревшись, в нем можно было обнаружить черты сходства с сестрой, хотя он был более степенный и заурядный человек, чем леди Росс. Но так или иначе это был типичный английский джентльмен, который вряд ли стал подсылать убийц к «неудобному» брату. Неудивительно, что и Макси с трудом верила в такое объяснение загадочных действий своего дяди.

Коллингвуд заметил не без юмора:

— Во всяком случае, вы сумели защитить ее от сыщика с Бау-стрит[15], которого я за ней послал.

— Так Симмонс — сыщик? — ошарашенно спросил Робин, затем рассмеялся. — Как это я не догадался? А мы с Макси считали, что он находится по другую сторону закона.

— Сыщики часто похожи на своих клиентов, — согласился Коллингвуд. — Но Нед Симмонс — один из лучших сыщиков с Бау-стрит. Я нанял его, чтобы он расследовал обстоятельства смерти моего брата и сделал все возможное, чтобы они не получили огласки. Не говоря уже о том, какие бы пошли сплетни, церковь не разрешила бы похоронить Макса на кладбище. Когда сбежала моя племянница, Симмонс случайно оказался в Йоркшире, и я поручил ему разыскать ее и вернуть домой. Тут Марго предложила ему сесть.

— Симмонс сообщил мне, — с беспокойством в голосе продолжал Коллингвуд, — что посещение гостиницы «Абингдон» привело мою племянницу в страшное расстройство.

Робин кивнул.

— Она узнала, что ее отец покончил жизнь самоубийством. Хозяин гостиницы ничего нам не сказал — полагаю, что Симмонс заплатил ему, чтобы он держал язык за зубами, но мы расспросили одного из слуг. Макси совершенно подавлена.

Коллингвуд устало вздохнул.

— Я этого боялся: она чрезвычайно любила отца. Я завидовал брату. Мои собственные дочери… — Он замолчал, но потом продолжил:

— Мне хотелось уберечь Макси от такого потрясения. Поэтому я и пытался помешать ей добраться до Лондона.

— Именно ваши попытки скрыть от нее правду и толкнули Макси на это путешествие, — возразил Робин. — Она случайно подслушала ваш разговор с женой, из которого сделала вывод, что ее отец умер насильственной смертью.

— Так вот почему она сбежала! Поначалу я думал, что она вдруг решила навестить мою сестру, леди Росс. И только когда сестра сама заявилась в Дарем, я понял, что тут что-то неладно. Каждое сообщение Симмонса только усиливало мою тревогу. Слава Богу, что с девушкой не случилось в пути ничего дурного. Теперь, когда мне больше не надо беспокоиться за ее жизнь, — усмехнулся Коллингвуд, — можно начинать беспокоиться о ее репутации.

— Но ведь никто не знает, как она добиралась до Лондона, — заметила герцогиня. — Так что с ее репутацией все в порядке. А вот ее душевное состояние, после того как она узнала о самоубийстве отца, действительно внушает опасения.

— У меня есть для нее хорошие новости. — Коллингвуд внимательно посмотрел на Робина. — Я так понимаю, вы продолжаете ее опекать?

— Вы понимаете совершенно верно.

— Тогда я могу вам сообщить, что Максима получила порядочное наследство. Не такой уж большой капитал, но на проценты с него — пятьсот фунтов в год — она сможет безбедно жить хоть здесь, хоть в Америке.

Робин удивленно смотрел на Коллингвуда. Что ни говори, пятьсот фунтов в год — это вовсе не мало.

— А кто оставил ей эти деньги? Она говорила, что ее отец умер без гроша в кармане.

— Тетя Максима, леди Кленденнон. Она была крестной Макса и очень его любила. Хоть и жаловалась, что он страшный мот, но говорила про это всегда с улыбкой и обожала получать от него письма. — Коллингвуд вздохнул. — Если бы у Макса было бы столько же здравого смысла, сколько обаяния, он стал бы премьер-министром. Тетя Максима знала, что оставлять ему деньги — бессмысленно, и решила вписать в завещание его дочь. Она умерла зимой, и ее поверенный написал брату в Бостон. Поэтому он и приехал в Англию. Поскольку поверенный не спешил исполнять завещание. Макс поехал в Лондон, чтобы выяснить причину задержки.

— Но почему ваш брат не рассказал об этом Макси? У меня создалось впечатление, что денежными делами у них ведала она.

— Макс запретил мне говорить с ней о наследстве, пока не будет покончено со всеми формальностями. Он не хотел, чтобы ее постигло разочарование в случае, если из этого ничего не выйдет, — объяснил Коллингвуд. — Оказалось, что в завещании тетя Максима специально оговорила условие, что Максима сможет вступить во владение наследством не раньше, чем ей исполнится двадцать пять лет. Да и после этого проценты не будут выплачиваться вплоть до смерти Макса. Как видите, тетя приняла меры, чтобы брат не промотал Наследство своей дочери. Когда он умер, необходимость в них отпала, но основной наследник, лорд Кленденнон, требовал, чтобы поверенный изыскал предлог лишить Макси наследства. Мой кузен очень корыстолюбив и хотел заполучить ее долю. Недавно он узнал, что мать Максимы была индианкой, и высказал предположение, что она незаконнорожденная, плод случайной связи, а может быть, и вообще не дочь Макса.

Робин удивленно присвистнул.

— Тогда понятно, почему вы не хотели говорить об этом Макси. Она была бы вне себя от ярости.

— И с полным на то основанием. Узнав эти инсинуации, я поручил своему поверенному написать коллеге в Бостон. На прошлой неделе я получил копию свидетельства о браке между братом и ее матерью. Их обвенчал англиканский священник, и Максима рождена в законном браке, — Коллингвуд удовлетворенно улыбнулся. — Но даже, если бы они женились не по христианскому обряду, я бы доказал, что по законам народа ее матери они были мужем и женой. Вообще-то говоря, завещательное распоряжение тети Максимы оставалось бы в силе, даже если бы Максима и была незаконнорожденной. Но Кленденнон мог бы под этим предлогом оспорить завещание, и судебное разбирательство потребовало бы много денег и сил. Получилось же все гораздо проще.

— Вы потратили немало сил, чтобы защитить интересы своей племянницы.

— Ну как же иначе, она родной мне человек. Я ее люблю. Если бы у моих дочек была хоть капелька ее характера. — Тут Коллингвуд впервые улыбнулся. — Но не больше капельки. Я бы с Максимой намучался. Такой оригинал, как Макс, гораздо больше годился ей в отцы. — Коллингвуд встал. — Я еще несколько дней проживу в «Кларендоне». Хотелось бы до отъезда в Дарем повидаться с Максимой. Вы ей скажете, что я приходил?

вернуться

15

Улица в Лондоне, на которой находится главный уголовный полицейский суд.