– Здрасте. Не подскажете, как пройти в библиотеку? – ляпаю я, когда налитые кровью глаза обращаются ко мне.
– Жрать. Ам-ам. Ходить сюда, давать ногу! – ревет правый зеленый человек.
– Показывать. Ух-ух. Ходить сюда, танцевать стриптиз! – в тон первому горланит второй.
Я уже тянусь за книгой, чтобы храбро смыться, когда эти два переростка начинают хохотать. Звучит так, как будто невероятно огромная ворона давится червяком. Они раздвигают в стороны алебарды и грохочут:
– Проходи! Ты одна из фрейлин. На тебя есть печать короля!
Я осторожно подхожу к ним. Плюшки-ватрушки, какие же они здоровенные! Одна ручища – две мои ноги вместе взятые. Они щерятся острыми зубами, которыми можно перекусывать гвозди.
– А позвольте поинтересоваться – какая на мне печать? И почему я фрейлина?
– Вон там, – левый стражник показал на мою ногу. – Почти у всех фрейлин такая печать.
На правой ноге действительно белеет какой-то шлепок. Я не хочу даже думать, что это может быть. А вы хотите?
Шаг за шагом я прохожу мимо этих великанов. Один из них оскаливается и показывает движение, как будто он отталкивается лыжными палками на снежной трассе. Я с визгом забегаю в приоткрытые ворота.
Поворачиваюсь и осматриваюсь – где это я?
Под куполообразным потолком летают светлячки, и каждый светит ярче тюремного прожектора. Огромные мраморные змеи обвивают мощные колонны. Посреди зала большой фонтан, на котором красуется фигура короля, который сейчас валяется в кустах. Струя горделиво извергается из поднятого вверх…
меча!
А вы о чем подумали? Тоже о мече? Чой-то это я одна такая озабоченная?
На стенах стоят белоснежные статуи и… переговариваются? Я впервые вижу, что статуи могут говорить. Но нет, вон «девушка с веслом» почесывает этим самым веслом живот Геркулесу. А стоящая рядом горгулья ехидно морщится и что-то пытается доказать статуе Венеры Милосской. Венера отрицательно мотает грудью. Левой.
Я не успеваю до конца осмотреться и насладиться видом зала, как сзади открывается дверь.
Открывается дверь! Я оборачиваюсь резвой черепахой к выходу, но там стоит...
Я думаю, что вы и сами догадаетесь – кто именно там стоит. Да-да, именно он. С налитыми кровью глазами, с белыми зубами, в дверях застывает Хлопарь Необыкновенный. Глаза мечут искры, и я честно начинаю опасаться, что он спалит весь замок к чертям собачьим.
Огнеопасным он был в этот момент, несмотря на пожарный рукав между ног. Кстати, после моего удара этот "рукав" приобрел невероятный лазоревый оттенок. Надо будет такие же тени для глаз подобрать.
– Ты!!! – ревет король.
– Я, – подтверждаю я его слова.
А что ещё оставалось делать?
– Ты какого длинного овоща сюда поперлась? Теперь ты не сможешь отсюда выйти, пока не научишься летать или... Вот ты дурочка. Ты же могла принести мне наследника и ни в чем себе не отказывать всю оставшуюся жизнь, а теперь...
– А что теперь? Я открою книгу и...
– Ага, открой и сделай "И". Ты попала, девочка, и теперь я вряд ли смогу всегда быть рядом. Из замка Хлопаря нельзя так просто выйти. Нельзя и всё тут. Магия такая.
Я не верю, открываю книгу и... вот что такое "И" – в книге одни чистые страницы. Словно обыкновенный блокнот – ничего не написано и нет никакой форточки. Я смотрю на бумагу и в этот момент ощущаю, как мои колени выбивают чечетку.
– А как же мне..?
– Только когда научишься летать... Либо тебя сбросят со стены, и ты разобьешься. Вот же ты дурочка, – хватается за голову Хлопарь. – Есть второй вариант, но он вряд ли тебе понрав…
Хлопарь не успевает договорить, как на его королевскую голову какие-то личности в малиновых капюшонах накидывают черный мешок. Это последнее, что я вижу, так как меня тоже упаковывают в темную ткань. Ещё и шлепают чем-то сверху. Вроде как деревянной разделочной доской, похожей на ту, на которой я по утрам режу колбасный сыр для завтрака. Хотя, это могла быть и ладонь.
Думают, что я свалюсь без памяти, и тогда моё бессознательное тело смогут использовать по назначению? А вот фигушки! Не на таковскую напали – я младшая в семье, но всегда отбирала игрушки у старших братьев!
Эй, осторожнее!
Меня ещё и поднимают, чтобы нести куда-то.
Рядом слышатся хлопки, шлепки, хеканье и громкий рев Хлопаря. Орет так, словно превратился в слона, а ему гусеницей танка переехали самое дорогое. Я стараюсь не отставать от моего скорострельного любовника.
– Эх, и жеваный крот вам пипирки открутит! Растудыть твою коромысло, чтобы вам комары всю жизнь песни пели! А ну, опустили меня на пол и всем стадом понеслись к первоисточнику (педагогическое образование давало о себе знать, и язык отказывался послать на три буквы прямым текстом). Контрацептивы с отверстиями, вечный вам эцих с гвоздями по самое не балуй!
– Да что вы, с королем справиться не можете? Дайте-ка я ему с ноги отвешу! – слышится рядом громкий голос, потом этот же голос, только фальцетом, простонал. – Ай, какой изверг, размахался своими оглоблями.
– Нападение! Верный Всехубьюлибур, ко мне!!! – ревет король.
Я визжу, брыкаюсь, отбиваюсь. Пару раз я смачно кому-то заехала в бороду… По крайней мере – волосы там точно присутствовали, кучерявые и жесткие. Я даже вырываю клок – кто-то невидимый визжит голодным поросенком.
Меня тащат. Как бы я не сопротивлялась, меня тащат. Куда? Зачем? Кто? Вы думаете, что я задумываюсь над этим? Нет! Я пинаюсь, я щипаюсь, я кричу.
Крики короля стихают вдалеке. Похоже, что меня всё-таки смогли от него оттащить. Интересно, кто это? Я кожей ощущаю холодный ветер. На голове всё также черная плотная ткань, которая пахнет застарелым конским потом. Куда меня тащат? Надо бы ещё побрыкаться.
– Ай, зараза, прямо в глаз пяткой попала. Вислоух, шлепни её ещё раз. Да не по заднице, олух, по башке, чтобы она немного поуспокоилась, – визжит фальцет.
Разделочная доска, похожая на ту, на которой я утром резала колбасный сыр, снова хлопает меня по макушке, и я отправляюсь в веселое путешествие в край сновидений и грез.
История шестнадцатая, в которой мой неожиданный любовник снова оказывается не Димкой
Запах благовоний залезает в нос и заставляет чихнуть. Экий же неловкий. А уж чихнув, я распахиваю глаза…
Ого! Да где это я? Комната уставлена музейными экспонатами в стиле рококо… или какое другое «ко-ко-ко», я не сильна в истории. Но то, что это столы, стулья и диванчики из музея, я знаю точно – таких вычурных завитушек и финтифлюшек в наше время не делают.
Надо мной висит расшитый золотыми звездами балдахин. Сама я нежусь на батистовых простынях нежно-бежевого оттенка.
А уж кровать…
На таком аэродроме может спокойно приземлиться небольшой «кукурузник». Стойки балдахина и спинка кровати, к которой привязаны мои руки, украшены невообразимым количеством золота и бриллиантов.
Так… Стоп! Мои руки привязаны?
Я дергаюсь пару раз, но алые атласные ленты держат крепче нейлоновых колготок. Я одна, на шикарной кровати и связана? Неужели сейчас выскочит мой коварный соблазнитель с букетом роз, осыпет меня лепестками и ласками? А я такая буду возбуждающе стонать: «Нет! Нет, Димка!»
– Эй, есть тут кто-нибудь?
Увы, девичьим мечтам не суждено сбыться, так как стоит мне подать голос, как инструктированная золотом дверь тут же распахивается. Вы когда-нибудь видели горбуна из Нотр-Дама? Ага, Квазимодо. Так вот сейчас как раз и входит такая Квазиморда. Лицо сморщенное, наружу торчит желтый клык, головка плешивая, уши волосатые. Зато одет так, будто местные Дольче и Габбана только на него и работают. Бархатный, с золотым шитьем, камзол и цветастые лосины на худых ляжках заставляют меня присвистнуть. Такие только на королей надевали.
– Ты в моих руках, красавица! – вот голос под стать голове, такой же мерзкий и скрипучий. Кажется, что со мной разговаривает гиена.
– Что тебе надобно, старче? – голосом золотой рыбки говорю я. Подергаться и потом успею, сначала нужно выяснить – почему я здесь оказалась и где мои вещи.