Над головой длинные листья пальм, пахнет солью и ананасами.
И никуда не хочется идти.
Никуда.
Хочется так лежать в расслабленной позе. Лежать и наслаждаться спокойствием. Я закрываю глаза и слушаю ласковый шепот набегающих волн. Крики альбатросов раздаются вдалеке. Я никогда не слышала альбатросов, но почему-то уверена, что это именно они.
Когда я успела уснуть? Я не помню. Мне и в самом деле хорошо. Это воздействие наркотика? Не исключено.
Зато пробуждение пробуждает не хуже холодного душа. Со знакомым криком в комнату врывается мускулистый варвар.
– Йо-хо-хо!!!
От этого крика я скатываюсь с кровати. Скатываюсь с кровати? Я уже не привязана?
Да, обнаженная, но свободная!
Я оборачиваюсь на кровать, где продирает глаза малорослый любовник. Он сейчас кажется таким жалким, таким маленьким по сравнению со своим братом. Да что там с братом – даже меч Всехубьюлибур больше его. Шлепарь хмуро кидает взгляд на Хлопаря и запахивается простыней. Встает, подобно римскому патрицию.
Прямо картина из какого-то американского фильма, где разъяренный гладиатор врывается к императору и застает его с… как там называли древнеримских проституток? И особенно противно, что участь проститутки выпадает на мою долю. Мне бы больше подошла роль императрицы.
И снова я не дома. И снова он не Димка… Блин, второй промах за сегодня.
– Ты! – ревет Хлопарь, указывая на Шлепаря.
– Я, – кротко соглашается карлик.
– И ты! – теперь палец упирается в меня.
– И я… Но не виноватая я, он сам пришел, – невольно вырывается из моей девичьей груди.
Хлопарь стоит ровно полминуты, прежде чем находит нужные слова и орет так, что балдахин едва не падает на карлика.
– Зачем, брат?
– Для того, чтобы наши белые всадники соединились, и эта девчонка родила умного и красивого короля. Одного человека, а не двоих. Мы должны блюсти линию!
Хлопарь фыркает. Сейчас он очень похож на быка, а если учесть, что брат наставил ему рога, пусть и фигурально, то сходство один к одному. Даже налитые кровью глаза имеются. Вот-вот шаркнет копытом и кинется на карлика, а тот уклонится и сдернет простыню. Устроят корриду в небольшой комнате. Надо отползти дальше, чтобы не затоптали.
А Хлопарь и в самом деле поднимает над головой меч.
– Ты устроил на меня засаду, чтобы покувыркаться с избранной? – рычит он. – Твои псы нашли смерть на ступенях башни.
– Плевать на них. Да, я всё это организовал, чтобы побыть с избранницей. Спроси у неё сам, чьё общество ей понравилось больше, – высовывает язык карлик.
Ого, какой длинный у него язык. Прямо как у солиста группы «Кисс», или как у лягушки. Меня передергивает.
– Я… Я ненавижу тебя, брат и вызываю на поединок чести перед ликом Старших Богов.
– Если ты думаешь, что я откажусь, то напрасно. Я принимаю вызов, но попробуй понять, что смерть одного из нас ничего не изменит. Наши белые всадники смешались в ущелье этой девчонки, и она принесет наследника роду Необыкновенных.
Эй, я им что – инкубатор? Они меня-то намерены спрашивать? Хочу ли я рожать или предпочту карьеру?
– Мальчики, прежде чем поубиваете друг друга, скажите – вы не охренели? Что вы себе позволяете? Я не хочу вас обоих. Вы оба мне противны. Самовлюбленные самцы, которые думают лишь о продолжении рода. Да я…
– Да ты отправляешься домой! – рявкает Хлопарь и достает из-за ткани повязки мою книгу. – Тот, кто останется в живых, после поединка, тот явится за тобой. Сейчас же уходи.
– Но как? Я же не могу… Отсюда же нельзя, а летать я пока не умею… – я нахожусь в замешательстве.
Хлопарь не сводит взгляда с брата. Он кошачьей поступью подходит ко мне, протягивает руку и я встаю.
– Анна, мы обязательно встретимся. Вот убью этого мелкого мерзавца и встретимся.
– Анна, мы ещё увидимся. Когда укокошу этого переростка, то обязательно найду тебя, – доносится с кровати.
Хлопарь хмыкает и распахивает книгу. Я вижу там свою комнату. Она без света, но это точно моя комната. Знакомые отблески уличной рекламы освещают её через окно.
– Прощай, Анна! – кричат два брата, и меня затягивает в темноту комнаты.
Снова возникает ощущение легкого полета и я оказываюсь на кровати. На своей кровати. В своей комнате. С книжкой в руках. Да как так-то? Так же нельзя! Я же не до конца ещё рассмотрела замок, я не погуляла по краешку фонтана, я… я не научилась летать! Я хочу вернуться обратно! Я распахиваю книгу.
На развороте книги виднеется название «Обреченные попаданцы»… А под ней картинка – кособокий карлик и мускулистый гигант сходятся в центре огромной арены. Я пытаюсь просунуть руку, бью по бумаге, но это всего лишь обычная книга, без грамма волшебства.
– Анька, хватит шебуршиться. Завтра же на пары, будь человеком – дай поспать! – доносится голос Ирки.
Я стихаю. У меня нет слов – один мат на языке.
Я беременна от двух королей и остается только ждать – кто же в следующий раз выйдет из книги…
История семнадцатая, в которой я уже родила и живу счастливой жизнью матери-одиночки
– И это, у меня ещё гараж есть и машина… эта, как её, «Бентля»! Точно, «Бентля»! – вешает мне лапшу на уши Виктор Поликарпович Малоизвестный. – Тока она сейчас на техосмотре. Жинклеры надо прочистить.
Я смотрю на его красный с фиолетовыми прожилками нос, на набрякшие мешки под глазами, в которые мы с Матильдой можем спрятаться, как в сумки кенгуру, на сверкающую в закатных лучах солнца плешь, по которой вошки могут свободно кататься как на катке ВДНХ. Смотрю и не верю ни единому слову. Ни про «Бентлю», ни про вилы на Канарах. Не верю и всё тут.
Это один из тех прохожих, которые не могут пройти мимо одинокой мамочки, чтобы не присесть и не постараться познакомиться. Ну да, кольца на пальце нет, а из коляски раздается негромкое агуканье.
Матильда Хлопаре-Шлеповна Розеткина. Вот же повезло с таким отчеством родиться? Нет, конечно же, я не настолько дура, чтобы портить ребенку жизнь дебильной записью в паспорте. Назвала в честь моего папы – Алексеевна. Ну, не повезло ей с отцами, зато с мамочкой она сняла джек-пот. Живем с ней душа в душу уже два года и вместе отбиваемся от подобных «Малоизвестных».
У моей дочурки есть одна маленькая особенность – она может телепатически общаться со мной и видит всё, что написано на уме у людей, которые стоят рядом. Забавно наблюдать за мужчинами, когда выдаю их настоящие мотивы и мысли. Сразу же называют меня ведьмой. Иногда даже вслух.
– Это всё очень интересно, но мне дышалось бы лучше, если бы вы не питались одним чесноком и вообще смотрели в другую сторону, – ответила я на притязания потенциального знакомца.
– Да ладно, чё ты? Посидим, покалякаем. За дочурку пару тостов толкнем. Водку-то пьешь? Или коньяк лучше? Самогон? – улыбается Виктор Поликарпович Малоизвестный.
Сидела же в парке, никого не трогала, даже наглых голубей не пинала и вот на тебе – нарисовался «прынц» с недельной щетиной и запахом «Вечерней Москвы». Мятый костюм, нечищенные ботинки, на воротнике рубашки черный налет мартеновских домен. И почему вот такие индивидуумы норовят познакомиться со мной и помочь скоротать одинокий вечер? Неужели я так плохо выгляжу?
– Мамочка, он уже представляет тебя на кровати. Но вот почему-то грудь у тебя на три размера больше, – раздается в голове голосок дочурки. – Ого, слушай, а сейчас вообще огромная, больше, чем вымя у коровы.
– Насколько больше? – также мысленно спрашиваю я.
– В пять раз. Он на одну ложится, другой накрывается и всё – засыпает.
Я пробую представить себе подобного мутанта – бесполезно. Поэтому глубоко вздыхаю и завожу привычную пластинку, призванную отпугивать подобных «самцов»:
– Виктор Поликарпович, а и правда! Давайте сегодня встретимся, напишем заявление в ЗАГС, я перееду к вам со своими тремя детьми и старенькой мамой. У вас же квартирка в Бутово и вилы на Канарах? Вот и классно, мы с мамой пропишемся в вашей квартире, чтобы при разводе вам достались вилы. Даже на «Бентлю» не будем предъявлять претензии. Я буду забирать у вас всю зарплату. Да-да, всю – на заначки у меня чуйка. Готовить я не умею, поэтому на завтрак, обед и ужин у нас будут вкуснейшие «Дошираки». Вам нужно будет взять кредит, так как при рождении четвертого ребенка понадобится много средств на лекарства. Последствия бурной молодости, понимаете ли, – я обворожительно улыбаюсь.