— Это унизительно, — стонет он, а мы с Грейс усмехаемся.

1:1, мой друг.

— Быть холостым и симпатичным? — уточняет она.

— Нет. Описывать себя, словно я пёс из приюта. Что вообще парни обычно пишут о себе?

— Привит, холост и кастрирован, — стираю слово «хоккеист» из его профиля.

Грейси громко смеётся над моими словами и, судя по взгляду Ридли, на секунду он верит моим словам.

Достаю свой телефон из заднего кармана джинсов. Нахожу приложение для знакомств — как же давно я этого не делала — и снова активирую свой старый профиль, чтобы мне начали попадаться мужчины.

— Вот, полистай, — передаю ему телефон.

— И кого из них мне лайкать? — друг непонимающе пялится на фотографию бородатого парня, что высветилась первой.

— Без разницы, я всё равно не собираюсь общаться ни с одним из них.

Грейс говорит, что мы можем идти, и мы медленно выдвигаемся. Я не имею понятия, куда мы направляемся, знаю лишь, что нам нужно дождаться Рейвена.

Мы с Ридом уткнулись в телефоны, каждый проводит исследование.

— Что ты написала? — спрашивает он, заглядывая в экран своего телефона в моих руках.

— У тебя есть хобби помимо хоккея? Что ты любишь? Что бы тебе самому хотелось видеть в «анкете»?

Рид задумывается, а Грейси усмехается. Вообще-то, все мы знаем ответ: Мик жил хоккеем.

— Что я нормальный? — он вздыхает. — Просто ищу кого-то, с кем можно выпить кофе в воскресенье утром без лишней неловкости.

— После горячего секса, разумеется? — смеётся Грейс, и Рид второй раз за день чуть краснеет.

— Давайте так и напишем, — вздыхаю, качая головой. — Девочки любят искренность.

Наконец, я печатаю свой вариант:

«Бывший спортсмен. Без масок, без пафоса. Умею слушать, но не всегда знаю, что сказать. Люблю тихие вечера, честные разговоры и»

Я хмурюсь, не зная, что написать дальше, и передаю телефон Грейс, чтобы она тоже попробовала. Она здесь писатель, а не я.

Не хочу, чтобы анкета Ридли звучала чересчур самоуверенно, как у большинства парней, что раньше попадались мне. Я бы хотела, чтобы Ридли увидели таким, каким его знаем мы. Он тот, кто приедет, если тебе плохо. Тот, кто делает вид, что не умеет флиртовать, но случайно обезоружит любого. Он носит футболки с названиями старых рок-групп, хотя и не слушает их часто. Он тот, кто чаще других моих друзей появляется волонтёром в приюте, не только делая щедрые пожертвования, но и помогая руками.

Рид, кажется идеальный парень.

Вот только почему-то моё сердце ёкает при мысли о другом, том, что сейчас в компании Элайджи Рейвена идёт навстречу нам.

Я опускаю голову раньше, чем успеваю поймать его взгляд.

Грейс тут же бросается в объятия своего жениха, словно не видела его пару часов назад, а мы втроём просто наблюдаем за этим. Какая-то недоверсия любовного треугольника: Ридли, Мик и я.

Элайджа, как всегда, выглядит безукоризненно в костюме-тройке, а Микаэль на нём, чёрт побери, галстук.

Я моргаю и, конечно, он замечает моё выражением лица и улыбается. Самодовольно и чуть лениво. И выглядит он чересчур хорошо. Как будто знает, что этот дурацкий дорогой тёмно-серый костюм подчёркивает его. Костюм и правда сидит идеально, ни лишней складочки, скорее всего, сшитый по индивидуальным меркам, не сковывающий движения. Белая рубашка чуть расстёгнута у ворота — мелкая деталь, но так в стиле Картера: не выглядеть излишне правильным. Галстук тоже повязан небрежно, и у меня чешутся руки от желания поправить его.

Грейс говорила, что с этого сезона в лиге отменили обязательный дресс-код, но, по всей видимости, у Картера было своё видение. Чёртов сноб.

Его русые волосы как всегда растрёпаны, несколько прядей падают на лоб, но он не убирает их. Светло-карие глаза сканируют пространство позади нас и снова возвращаются ко мне, цепляясь за моё лицо, и я не могу понять, что вижу в них помимо жара, что подкрадывается под мою кожу и заставляет внутренности скрутиться.

— Лили, — Картер кивает мне, наклонив голову. Он неспешно, чуть криво улыбается, выглядя слишком уверенно, и я понимаю: это капкан. И ещё немного, и я попаду в него.

Я не произношу его имя в ответ, даже не киваю, просто прямо смотрю на него в ответ.

Ридли рядом прокашливается.

Боже, я правда на мгновение забыла, что он тоже здесь? Меня поражало, как на льду они могли составлять идеальные звенья, в то время как вне льда Микаэль всегда вёл себя с ним чересчур высокомерно.

— Тебя отвезти? — спрашивает Максвелл с мягкой заботой. Но зная, что его ждёт семья, я качаю головой, крепко обнимая его на прощание. — Я напишу, — просто говорит он, прежде чем покинуть нас.

Между мной и Миком повисает тяжёлое молчание, слишком неловкое и, к сожалению, так знакомое мне. Мысленно я умоляю Грейс отлипнуть от Элайджи как можно скорее.

— Новый кумир? — слышу тихие слова Микаэля, и не сразу понимаю, о чём он. — Джерси, — уточняет он и кивает на форму с фамилией Максвелла на моей спине.

— Я пришла поддержать друга, — так же тихо отвечаю я и замечаю, как он хмыкает, отводя от меня взгляд.

— А тем, кто сделал сегодня хет-трик, полагается что-то?

Я моргаю. Что?

Подождите, он что флиртует сейчас?

— Что бы ты не хотел этим сказать, Картер, прекрати это, — резко произношу я и выдерживаю паузу, чтобы он точно понял: — Мне неинтересны твои игры.

Я повторяюсь. Он не отвечает сразу, только чуть прищуривается, словно оценивает меня, а я готовлюсь к новому удару. Но он молчит, пока, наконец, не начинает говорить:

— Может, я просто хотел сказать, что рад тебя видеть.

В голосе нет привычной насмешки, а на лице фальшивой улыбки. Он говорит так, будто это действительно правда, и мой разум делает всё возможное, чтобы не верить в его слова.

Но внутри меня всё равно что-то дрогнуло, но я пытаюсь держаться.

— Неинтересно, — снова тихо бросаю я и отвожу взгляд на друзей.

Я не выдерживаю молчания, что повисает между нами, глухое и неровное. Ощущение, что мы единственные, кто молчит сейчас — повсюду смех и разговоры других членов семьи, ожидающих своих хоккеистов, играет музыка, но я, как и прошлым вечером, не понимаю — этот фон слишком громкий или, наоборот, чересчур тихий.

Наконец, я не выдерживаю и, обращаясь к Грейси, говорю, что подожду их с Элайджей на парковке. Им всё равно придётся подкинуть меня, ведь с переездом в Бостон я осталась без машины.

Подруга возражает, но мне нужно как можно быстрее выбраться отсюда, только сейчас понимаю, что чувствовала, что тону, задыхаясь.

В коридоре я не сразу замечаю шагов за собой, пока кто-то не касается моего запястья, зовя меня.

Вздрагиваю, касание длилось не дольше пары секунд, но я чувствую, как на месте пальцев горит кожа.

Я оборачиваюсь. Микаэль Картер снова стоит прямо передо мной и, заметив мой враждебный взгляд, делает шаг назад. Это не помогает. Его взгляд, всегда уверенный и чуть хищный, становится мягче.

Всё равно слишком близко. Мне кажется, я сейчас задохнусь, если не выберусь отсюда — вот что я чувствую.

— Мне жаль, Лили, — говорит он почти шёпотом, будто боится моей реакции. — Правда.

Поднимаю на него взгляд и вижу: он не отводит глаз. Словно он больше не играет и не сбегает. И это пугает меня куда больше.

Я поджимаю губы и разворачиваюсь, быстрым шагом иду дальше. Мне нужно как можно скорее оказаться на свежем воздухе, потому что ещё минута, проведённая с ним наедине — и я взорвусь. Каждый шаг ощущается как последний.

— Я отвезу тебя, — слышится его голос позади.

Он всё ещё идёт за мной?

Я не оборачиваюсь, предпочитая сосредоточить взгляд на собственных ногах. Почему эти коридоры такие бесконечные? Почему свет такой резкий, а стены будто сжимаются? И почему я чувствую, что воздуха не хватает?

— Лили, ты слышишь меня? Я сказал, что отвезу тебя, — слышится рядом.

Когда я открываю дверь, холодный поток воздуха наконец-то окутывает меня, и я делаю глубокий вдох. Однако даже это не даёт желаемого облегчения.