1. Ритуал абсолютной френдзоны.

Воздух пропитан запахом сырой земли и гниющих листьев, пока мы идём, почти не нарушая шагами глубокую тишину, повисшую над кладбищем. Огоньки мерцают сквозь искривлённые ветви старых деревьев, отбрасывая тени, которые танцуют на потёртых надгробиях. Хэллоуинская вечеринка на кладбище. Идеальное место, чтобы начать снимать заклятие.

Я провожу пальцами по краям покрытого мхом надгробия, надпись на котором стёрлась и едва поддаётся прочтению. Останавливаюсь возле мраморного ангела, чьи каменные крылья расправлены в вечном бдении. На его вершине сидит одинокий ворон, склонив голову набок, словно изучает, прислушиваясь к шёпоту. Парочка призраков, держась за руки, пробегает между надгробиями, и поднятый ими холодный ветерок опрокидывает вазу с засохшими цветами. Я подхожу к ней, поднимаю цветы и возвращаю на место.

— Они снова её опрокинут. Снова и снова.

Поворачиваюсь на голос, раздавшийся позади меня. Призрак мужчины сидит на корточках на скамейке.

— Классная шляпа, — его взгляд прикован к моей ведьминской шляпе.

— Я ведьма.

— А так и не скажешь, — смеётся он и встаёт.

Я тоже смеюсь.

— Ты здесь ради вечеринки? — ставлю вазу на бетонное основание.

— Вы, ребята, у меня в саду.

— Значит, это твоя вечеринка.

— Ага, — он проплывает справа от меня. — Вечеринка вон там.

Мерцающие фонари отбрасывают призрачные тени на потрескавшиеся надгробия, а туман стелется по земле, словно заблудшие души, поднимающиеся на ночную прогулку. Гости уже танцуют и пьют в своих самых жутких нарядах, готовые насладиться полуночной прохладой. Звуки рок-музыки пробуждают мертвецов, а люди потягивают напитки в мрачной тематике — возможно, ведьминское варево или кровавый пунш, разумеется, с алкоголем. Среди развлечений — конкурс страшных историй возле древнего склепа, поиски спрятанных костей и танцпол, где скелеты покачиваются в такт барабанам. Тыквенные фонари тускло светятся, наблюдая за вечеринкой, словно безмолвные стражи, а где-то вдалеке ухает сова. Надгробия покрыли светящейся в темноте краской, придающей им жутковатое свечение. Всё остальное затянуто паутиной.

Запах дыма кажется знакомым.

— Красивое платье, Белладонна, — палец касается моей спины, нежно скользя вверх вдоль позвонков.

— Не хочешь со мной потанцевать? — спрашиваю я призрака и беру его за руку, оставляя вампира позади.

ГЛАВА 17

НОКС

Она движется сквозь вечерний воздух, словно призрачный шёпот. Каждый замысловатый узор её чёрного кружевного платья — сплетённые готические цветы, изящные лозы — словно оживает, когда она делает шаг вперёд, а её силуэт обрамляют золотистые оттенки сумерек. Ткань плотно облегает её фигуру, по текстуре напоминая паутину на коже. Платье заканчивается чуть выше середины бедра, создавая дерзкий, но непринуждённый образ. Оно кокетливо развевается при каждом её шаге. В сочетании с сапогами до колен и этой ведьминской шляпой оно пробуждает во мне жажду раздеть её. Чёрные волосы, эта живая вуаль, которую я однажды наматывал на руку, трепещут, словно страницы непрочитанной истории любви. Она — поэзия. Она — королева ужасов. Когда ведьмочка поворачивается, в её глазах мелькает загадочный огонёк, пока она наблюдает за мной, обещая нечто невысказанное, нечто, что только ждёт своего часа, чтобы раскрыться в тишине между ударами наших сердец. Нео улыбается. Маленькая проказница. Она начинает подпрыгивать в ритме барабанов и смеётся, заметив, что её подруга тоже танцует с каким-то парнем.

— Это не твоя ведьма? — Зик прислоняется к гробнице, на которой я уже устроился, и пьёт кровь из пакета.

— Отъебись! — достаю сигарету из пачки и зажимаю во рту. Колетт садится ко мне на колени и прикуривает её. Я собираюсь убить всех.

— Это не твоя ведьма? — она выглядит озадаченной. Зик смеётся.

Я вдыхаю химический дым, чтобы успокоить тело, и выпускаю его Колетт в лицо. Нео замечает их, замечает её у меня на коленях. Я жду хотя бы проблеска ревности, но по её миниатюрному телу разливается лишь безразличие, когда она поворачивается к нам спиной. Эта задница. Ебать.

— О, у кого-то стояк, — Колетт встаёт. — Она выглядит охуенно аппетитно, чувак, — она хватает меня за руку и тащит на танцпол.

Мерцающие огни пульсируют, словно сердцебиение, наполняя ночной воздух энергией. Неон вспыхивает ярко-зелёным, отражаясь на смеющихся лицах. Тени сжимаются с каждой вспышкой стробоскопа, а музыка сливается с танцем света и тьмы. В воздухе тяжело висит запах алкоголя и дыма. Именно так, как всем нравится. Руки Колетт обвиваются вокруг моей шеи, пока её глаза выискивают одиноких девушек. Быстрая кормёжка. Быстрый трах.

— Пригласи её на свидание, чувак! — кричит она мне на ухо.

— Нет.

— О, поняла. Трахнуть и выпить кровь.

Я смотрю на неё, уже наполовину пьяную. Один из парней-оборотней приближается к Нео, но ей, похоже, плевать. Её бёдра покачиваются, а задница двигается слишком близко к члену этого ублюдка. Она танцует между двумя мудаками. Я вдыхаю дым, задерживая его в лёгких. Колетт замечает, как напряглось моё тело, и уводит парня-оборотня танцевать. Я направляюсь к Нео, которая танцует ко мне спиной. Она не понимает, что теперь позади неё стою я. Обхватываю её талию руками, и она с любопытством опускает на них взгляд.

ГЛАВА 18

НЕО

— Ты пытаешься заставить меня ревновать? — он наклоняется ближе, кладя подбородок мне на плечо. Его покрытые татуировками руки обхватывают мою талию и притягивают ближе к его телу.

— Я и от тебя тоже попытаюсь избавиться, — продолжаю танцевать, прекрасно понимая, что мои движения будут его возбуждать. И меня это чертовски заводит.

— Тебя снова кто-то беспокоит?

Я поворачиваю голову, и наши губы оказываются соблазнительно близко друг к другу.

— Хочешь узнать ЕГО имя?

Он смеётся. Эти клыки заставляют меня задуматься, каково будет ощутить их внутри своей кожи? Его лицо словно идеально вылеплено, а чёрные пряди ниспадают на лоб. Я пьяна. Тянусь к его рукам, скользя пальцами по выступающим венам.

— Ты ревновал? — спрашиваю, щекоча губами его ухо. Он снова смеётся.

— Ревновал. Тебя это радует?

Отпускаю его руки. Кладбище пульсирует в такт музыке, басы заставляют землю вибрировать, пока тела движутся в ритмичном хаосе. Я делаю шаг вперёд, пробираясь сквозь постоянно движущееся море танцующих, ощущая тепло их тел и случайные прикосновения рук или покачивающихся бёдер. Воздух наполнен смехом, разговорами и запахами пролитых напитков, духов и дыма. Я пытаюсь добраться до Зиллы.

— Он ревнует.

— Что? — перестаёт она танцевать.

— Он ревнует!

— Хорошо. Он всё ещё под действием заклятия?

— Не знаю, — всматриваюсь в толпу, пытаясь найти Нокса, но он уже смотрит прямо на меня. Я чувствую, как краснеют щёки.

— Ну… выясни! Поцелуй кого-нибудь другого.

Мне нужно поцеловать кого-нибудь другого…

Я направляюсь прямиком к высокому парню, стоящему рядом с Ноксом. Мой ревнивый вампир поднимается, как только я приближаюсь к ним, и я врезаюсь в его тело.

— Нео, клянусь кровью, если ты сделаешь какую-нибудь глупость, я убью здесь всех.

Хватаю Нокса за рубашку и притягиваю к себе.

— Поцелуй меня, за нами кое-кто наблюдает.

Его ладони нежно обхватывают моё лицо, пальцы скользят вдоль изгиба челюсти, пока он наклоняется ко мне. Мир вокруг нас замирает: музыка, мерцание огней, ветер — всё растворяется в тихой настойчивости этого мгновения. Наше дыхание смешивается, тёплое и близкое, прежде чем его губы касаются моих. Сначала нерешительно, затем глубже, увереннее. Время растягивается, замедляется, растворяется. Моё сердцебиение учащается. В том, как он наклоняет голову, как прижимается ко мне, как наши тела инстинктивно подстраиваются друг под друга, словно их притягивает невидимая сила, чувствуется тихое электричество. Он прерывает поцелуй.