Извозчик на очередной тумак никак не отреагировал - был рад, что стрельба затихла.
Глава восьмая. Маневрирование сил и средств
Ново-Косой переулок
46 часов до часа Х.
- Дальше не пущают, - намекнул извозчик.
- Что значит "не пущают"?! - возмутился л-пассажир. - Не старые времена, чтоб не пущать. Тем более мы для выказывания помощи, а не абы как!
Впереди люди в шинелях толклись вперемежку со взбудораженными гражданскими, видимо, наблюдалась попытка выстроить оцепление, но неубедительная, ввиду полного хаоса и растерянности. К истошным крикам дальше по улице пробивались грузовички "карет скорой помощи", какие-то верховые, бежали солдаты...
- Прапорщик, наш полковник цел? - высунулся из пролетки л-господин, предупреждая попытку шагнувшего наперерез офицера, задержать экипаж.
- Не могу знать, - машинально отрапортовал прапорщик, подчиняясь начальственным интонациям вопроса. - А вы, собственно...
- Ничего-ничего, голубчик, мы его сами заберем, - Лоуд уже привычно двинула кулаком промеж ватных лопаток возницы, и пролетка вкатила в ад...
Крики, стоны, разбросанные винтовки, десятки тел: шевелящихся и неподвижно лежащих, люди, ползающие по лужам крови, склоненные над трупами, загружающие раненых на носилки, блеск осколков разбитых стекол, извивающиеся тени в смутном свете единственного уличного фонаря. "Господи, за что их?! За что?!" - кружилась, заламывая руки, растрепанная женщина в накинутом поверх пеньюара пальто.
Катрин, болезненно морщась, выпрыгнула из пролетки. Не привык еще город к ужасу, все у него впереди. И обстрелы, и вымерзшие квартиры, и,... Но что ж, мать его, так рано началось?
- Дай!
Лоуд вдохнула, но кинула перевязочный пакет - после одного неприятного случая оборотень таскала с собой продвинутый комплект перпомощи, справедливо полагая, что спасение коки-тэно дело рук самих коки-тэно, ибо кровопотерю даркам в районной лекарне вряд ли чем-то возместят.
Юнкер стоял на коленях, упираясь лбом в стену, мычал от боли: ранение в область ключицы, сзади, выходного нет, мается, не видя куда попала пуля, так куда страшнее.
- Замри!
Лоуд помогла расстегнуть шинель. Белоснежный бинт рассекал темноту, ложась точными витками под вспоротую гимнастерку.
- Теперь встаем, - приказала Катрин, закрепляя повязку.
- Благодарю. Благодарю, я... - парнишка, пошатываясь, выпрямился.
- Помалкивай, тодысь быстрее выздоровеешь, - Лоуд вела раненого к пролетке. - Не сомневайтесь, молодой человек, в два счета пульку вынут, вон вы какой усатенький, полнокровненький.
- Ой, коляску закровит, - запричитал извозчик.
- Заткнись, кобылий сын! - почти ласково сказал л-господин. - Или я тебя щас так закровлю... Достал, хамская морда.
Суетливый дворник помог посадить в экипаж второго раненого с простреленной голенью.
- Вы не думайте, сударыня, у нас дом благонравный, никогда чтоб так вот, разбойно... - -бормотал, чуть не плача, дворник. - Порядочный дом, вот истинный крест, порядочный. Это с цеха палить взялись.
- Да уж, удумали мерзавцы, - соглашалась Лоуд. - Террор - истинное злодейство и разорение. На него одних бинтов вон сколько идет.
Откуда стреляли было понятно и без дворницкой подсказки: зияли распахнутые окна на верхнем этаже темного унылого строения, рядом с проемами виднелись отметины пуль - видимо, уже по опустевшей огневой позиции лупили снизу уцелевшие юнкера. Коварные автоматчики наверняка успели отскочить задними дворами, теперь их ищи-свищи.
- А дворы здесь на редкость уродские, - подтвердила невысказанные выводы подруги, опытная оборотень.
Катрин кивнула. Догонять по горячим следам нечего и думать. Особенно в вечернем платье и с единственным пистолетом, который, к тому же, пока на хранении у л-кавалера. Стрелявшие по юнкерам боевики дерзки, терять им нечего, у них минимум три автомата, наверняка и иные козыри найдутся. По идее, у террористов должна предусматриваться и группа прикрытия, и транспорт, и место запасной лежки. Но откуда у них МР38/40? Или это что-то иное, типа МР-18 ?[11] Едва ли - характерный темп стрельбы, его хрен спутаешь.
- Вознице, уроду, грошей я дала, хотя за что ему вообще платить, не понимаю. И чего мы сюда так спешно неслись, тоже не понимаю, - бурчала Лоуд, глядя как укладывают в ряд на тротуаре убитых юнкеров. - Покойников мы с тобой и раньше вдоволь навидались. Сдается мне, испортят нам революцию. А все этак легендарно проходило, приятно было читать. Наврали, конечно, изрядно, но все-таки... Слушай, Светлоледя, давай, придумывай какой-то план. Мне прежняя революция больше нравилась.
- Мне тоже. По ней открытки красочные рисовали, я по детству помню. Пусть и не совсем по своему детству, - прошептала Катрин. - Слушай, ты видишь, кто приехал?
- Что ж, я вовсе ослепла? - обиделась оборотень. - Начальство. Но тощее какое-то.
Высокий, действительно, очень худой человек в генеральской шинели с полевыми погонами, подошел к лежащим телам. Ему что-то говорили, он, кажется, не слушал, стоял, склонив непокрытую, рано полысевшую голову.
- Похож, - сообразила Лоуд. - Это тот, кого завтра снимут за "неопределенность"?
- За "нерешительность". Видимо, это действительно генерал Полковников. Но нерешительным он сейчас не выглядит, - отметила Катрин.
Действительно, узкое лицо генерала застыло, но ярость, клокочущая под замороженным спокойствием, вполне угадывалась. В общем-то, да, не бой, а откровенный расстрел. Генерал, кстати, тоже Михайловское артиллерийское училище в свое время окончил, сейчас ему болезненно вдвойне.
- Не лезь туда сейчас, - предупредила оборотень. - Бесполезняк. Не в том настроении господа, чтобы слушать. А уж втолковать им что-то дельное... Щас не объяснишь и не обаяешь.
Кто-то из подошедших офицеров указывал на окна, откуда стреляли, потом сунул руку в карман шинели. Горсть гильз на ладони...
- Я все ж попробую. По-деловому. Если диалог пойдет перпендикулярно и затянется, на квартире встретимся, - Катрин двинулась к офицерам.
- Ты ж в платье. Запутаешься, - напомнила в спину Лоуд. - А пистоль?
Катрин помотала головой. Не тот случай. Класть еще кого-то на мостовую с простреленной башкой нет никакого желания. Если задержат за назойливые подозрительные разговоры, оборотень выдернет. Хотя и будет потом попрекать лет десять.
Командующий округом[12] повернулся, собираясь уходить.
- Петр Георгиевич, - отчетливо окликнула шпионка.
Вот, черт бы его... вот сколько раз приходилось оказываться вот под такими негодующими и возмущенными взглядами. Кажется, только мертвецы головы не повернули. Дура-баба, влезла неуместно, нетактично, нагло.
- Генерал, разрешите два слова по стрелкам, - сухо произнесла Катрин...
Смотрит с отвращением. Ему тягостно и стыдно, муторно, он которую ночь толком не спит. Не до посторонних баб-с.
- Это немецкие пистолеты-пулеметы. Новые, тридцатизарядные[13], - Катрин смотрела в удивительно некрасивое, лошадиное лицо генерала.
Кто-то из офицеров презрительно фыркнул.
- Гильз я не видела, но это определенно - девятимиллиметровые от парабеллума. На позиции стрелков около двух сотен гильз. Что вас должно немного озадачивать, исходя из соображений скорострельности. Теперь спросите, откуда я знаю детали, не поверьте и арестуйте меня, - Катрин прихватила надоевшую руку, хватающую ее за рукав пальто и пытающуюся оттащить от высоких занятых чинов. Прапорщик охнул.